Автор неизвестен - Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй (金瓶梅)

• Название: Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй (金瓶梅)
• Автор: Автор неизвестен
• Жанр: Древневосточная литература

---

Когда она кончила петь, вышли Ли Мин и У Хуэй.

– Да здесь оказывается и певцы! – воскликнул Се Сида. – А ну-ка, покажите свое мастерство!

Зазвучали аккорды лютни, запела свирель и послышался романс на мотив «Островок прохлады»:

За воротами – рыжая пыль,
Не доступен ей светлый ручей,
Где хозяева – утки да рыбы.
Домик этот – отрада очей.
Здесь, под сенью густых тополей,
Голос иволги слышится мне.
Очень редкие люди могли бы
Оценить эту жизнь в тишине.
В горный лес я забраться хочу,
От ушей и от взоров укрыться,
Одиночеством там насладиться,
Светлой памятью прошлого жить.
О грядущем немного грустить
И оплакивать в пятой луне
В пятый день Цюй Юаня из Чу,
Утонувшего в бурной волне[2].

Пир близился к концу. Бай Лайцян, заметив на стене барабанчик с узорной отделкой, спрятал его за камень и сорвал ветку цветов, чтобы передавать ее под барабанный бой. Симэнь сразу смекнул, что за игру затевает Бай, и подмигнул Ли Мину с У Хуэем. Те проникли за камень и стали наблюдать через отверстие в нем. Как только цветок переходил к тому, кого они хотели напоить, барабан умолкал.

– Вот негодники, – ворчал Бай. – Я буду барабанить, и мне не мешайте!

Бай Лайцяну все же удалось заставить и Симэня выпить не одну чарку. Игра была в самом разгаре, когда к пирующим ворвался Шутун, и, нагнувшись к Симэню, зашептал на ухо:

– Матушке Шестой плохо! Вас просят скорее домой. Конь у нас с собой.

Симэнь стал поспешно откланиваться. Остальные гости были тоже порядком пьяны и поднялись за ним вслед.

– Брат, я ведь не поднес тебе ни чарки! – уговаривал Симэня хозяин. – Нехорошо так! – что это еще за шептанья!

Боцзюэ продолжал держать Симэня, и тому пришлось объяснять в чем дело. Симэнь простился и помчался верхом на коне. Боцзюэ принялся уговаривать остальных. Вдруг он заметил исчезновение Хань Цзиньчуань и пошел ее разыскивать. Оказалось, она присела по малой нужде у камня. Выпросталась красная полоска, из которой вылетали мириады светлых жемчужин. Боцзюэ притаился рядом за изгородью и пощекотал былинкой устье ее лона. Вспугнутая Цзиньчуань поспешно вскочила и поправила одежду.

– Чтоб ты сгинул, проклятый! – заругалась она. – Вон чего надумал, непутевый!

Покрасневшая Цзиньчуань, пересыпая шутки руганью, вышла. Боцзюэ поведал обо всем гостям, и те дружно посмеялись. Симэнь оставил Циньтуна убрать посуду. Слуга перенес все на лодку. Гости отчалили в город и разошлись. Боцзюэ расплатился с лодочниками. Циньтун доставил посуду к Боцзюэ, и тот угостил слугу вином, но не об этом пойдет речь.

Симэнь спешился у ворот и бегом направился прямо к Пинъэр.

– Матушка тяжело заболела, – говорила Инчунь. – Посмотрите скорей.

Симэнь приблизился к постели. Пинъэр стонала от боли в желудке.

– Я сейчас же велю пригласить врача Жэня, – сказал он страдающей Пинъэр и велел Инчунь позвать Шутуна. – Скажи, чтобы написал визитную карточку и вызвал доктора Жэня.

Горничная передала Шутуну распоряжение хозяина, и слуга направился к доктору.

Симэнь подсел на кровать к Пинъэр.

– Как от тебя вином несет! – сказала Пинъэр.

– Плохо поел, вот и пахнет, – отвечал Симэнь и, обернувшись к Инчунь, спросил: – Рисового отвару давала?

– Матушка с утра крошки в рот не брала, – отвечала горничная. – Только супу немножко пропустила. Боль у матушки в груди, в животе и в пояснице.

Симэнь нахмурился и тяжело вздыхал.

– А как Гуаньгэ, поправился? – спросил он Жуи.

– Ночью был жар, плакал он, – отвечала кормилица.

– Вот беда! – говорил Симэнь. – И сын и мать – оба разболелись. Была бы здорова мать, и за ребенком ходила бы.

Пинъэр опять застонала.

– Потерпи! – уговаривал ее Симэнь. – Сейчас доктор пульс проверит, лекарство даст – и все пройдет.

Инчунь убралась в спальне, протерла стол, воскурила благовония и заварила чай, а потом помогла Жуи уложить ребенка.

Начали отбивать ночные стражи. С улицы доносился звонкий лай собак. Вернулся Циньтун. А вскоре, освещая фонарем путь, вошел Шутун с доктором Жэнем. Прибывший верхом на коне Жэнь был в четырехугольной шапке и халате с длинными рукавами. Он сел на террасе, а Шутун пошел к хозяину.

– Доктор ждет на террасе, – доложил слуга.

– Хорошо! – ответил Симэнь. – Скорее подайте чай!

Симэнь вышел на террасу. За ним с чаем следовал Дайань.

– Простите, не знал, что у вас больная, – проговорил Жэнь.

– Недуг так серьезен, что мы побоялись медлить, – говорил Симэнь. – Извините, пожалуйста, что побеспокоили в такой поздний час.

– Что вы! – заверил его доктор Жэнь, отвешивая поклон.

После чашки чаю со жжеными бобами он спросил:

– А кто у вас недомогает, позвольте узнать?

– Моя шестая жена, – ответил Симэнь и подал доктору чай, заваренный с соленой вишней. Они обменялись несколькими репликами, и Дайань стал собирать чашки.

– Ступай узнай, все ли готово, и захвати фонарь, – распорядился Симэнь.

Дайань зашел в спальню и вернулся с фонарем.

Симэнь поднялся и, раскланиваясь, пригласил доктора. Вплоть до самой спальни Жэнь останавливался у всех дверей, уступал дорогу хозяину и, раскланиваясь, рассыпался в любезностях.

В золотом треножнике тлел дорогой аромат, из серебряной курильницы струилось благоуханье орхидей. На нефритовых крючках висел тяжелый парчовый полог.

И в самом деле,

Открылся неземной чертог –
Богатства, роскоши восторг.

Симэнь предложил доктору кресло.

– Благодарю вас! – говорил Жэнь и, упросив хозяина сесть, сам опустился в кресло.

Инчунь принесла расшитый тюфячок и положила на него нежную, как нефрит, руку Пинъэр, потом перевязала ее повыше локтя парчовым платком и, загораживая рукавом тонкие пальцы хозяйки, дала доктору Жэню проверить пульс.

Доктор, внутренне настроившись и сосредоточив дух, приступил к изучению пульса Пинъэр.

– Она страдает желудочной недостаточностью и слабостью пневмы[3]. При малокровии меридиан печени[4] являет признаки избыточности. В области сердца нечисто. В трех обогревателях[5] присутствует огонь[6]. Необходимо его опустить и восстановить влажность, – так по-книжному и с резонами объяснил Симэню доктор Жэнь.

– Совершенно верно, доктор! – воскликнул Симэнь. – Вы увидали именно то, что есть. Моя жена отличается крайней выносливостью.

– Вот потому-то ее печень и являет признаки избыточности, – говорил Жэнь. – Однако другим это непонятно. Поскольку дерево преодолело землю[7], желудочная пневма ослабилась. Во всем организме теряется полнота пневмы и иссякает кровь. Воде не под силу справиться с огнем[8], и он поднялся в верхнюю часть тела, вызывая в грудобрюшной преграде ощущения переполненности и боли. Часто болит и живот. Малокровие приводит к ломоте в пояснице, в костях и суставах всего тела, а равно и к потере аппетита, насколько можно судить.

– Истинная правда! – поддержала Инчунь.

– Вы настоящий кудесник, доктор! – восхищался Симэнь. – Сколь глубоки ваши суждения! До какой же степени постигли вы тайны пульса! Больная должна быть осчастливлена одним тем, что вы ей открыли, доктор.

– Что я такое постиг?! – говорил, кланяясь, Жэнь. – Больше догадки.

– Не скромничайте, прошу вас! – заверил его Симэнь и спросил:

– Какое лекарство вы прописали бы больной?

– Для выздоровления необходимо опустить огонь, – говорил доктор. – С опусканием огня грудобрюшная преграда сама собою расправится и обретет освобождение. Кровь пребудет в достатке. Боль в пояснице и ребрах утихнет тоже. Не думайте, будто недуг развился под внешним воздействием, никак нет. Источник болезни – внутренняя недостаточность. А как месячные?

– Нарушены, – отвечала Инчунь.

– Как велики перерывы? – спросил Жэнь.

– После рождения сына, можно сказать, совсем приостановились.

– Ослабление изначальной пневмы, – говорил доктор, – после родов обыкновенно ведет к расстройству месячных, а как следствие наступает малокровие. Непроходимости нет. Необходимо принимать средство, помогающее восстановлению кровообращения. Постепенно потребуются и пилюли. Обихаживайте жену – и все наладится. Иначе болезнь может укорениться.

– Как же вы во всем отлично разбираетесь, доктор! – восхищался Симэнь. – Я бы попросил вас прежде составить такое средство, какое утолит все эти боли, а кроме того, конечно, и пилюли.

– Хорошо! Не волнуйтесь! – заключил Жэнь. – Я пришлю все необходимое тотчас же, как вернусь домой. Коль скоро известно, что недуг от внутренней недостаточности, а боль от избытка огня, стало быть, причина внутри. Ломота в пояснице и костях от малокровия, а не от застоя крови. Лекарства сами собою приведут к выздоровлению. Только не надо суетиться.

Симэнь беспрестанно благодарил доктора. Не успели они выйти из спальни, как послышался плач Гуаньгэ.