Андрей Лазарчук - Транквилиум

• Название: Транквилиум
• Автор: Андрей Лазарчук
• Издательство: Локид
• Жанр: Альтернативная история
• Год: 1996
• ISBN: 5-320-00061-8

Постоянство времени и незыблемость истории – вот на что посягнул красноярский писатель Андрей Лазарчук. Остросюжетный фантастический роман «Транквилиум» повествует не о возможном будущем или истинном прошлом. Каким мог бы быть наш мир сегодня, если бы в свое время не произошли некие роковые события. Устойчиво ли наше мироздание – на этот вопрос пытаются ответить герои, проходя сквозь кровь и измену, трагедию и фарс...

---

«Общая встреча» проходила в отдельном кабинете ресторана «Беловодье». Два лица были знакомы Глебу: офицера, который принимал их в первый день по прибытии, лейб-гвардии подпоручика Павлова – и господина Байбулатова Кирилла Асгатовича…

Среди пассажиров, сошедших на берег в Кассивелауне с борта пакетбота «Иван Великий», обслуживающего линию Ньюхоуп – Новый Петербург и задержанного в Ньюхоупе из-за гражданских беспорядков, была и маленькая еврейская семья: папа Джейк Шульман, часовщик, ювелир и антиквар, как он отрекомендовался, и его семнадцатилетняя дочь Наоми. Пара была трогательная: низенький, кругленький, очень подвижный, очень разговорчивый папа – и высокая, медлительная, вся в мелких кудряшках черных роскошных волос, с диким взглядом из-под тяжелых век дочь. Ее можно было бы счесть красавицей – если бы не багровое родимое пятно на шее и на части щеки. Папа рассказывал всем, кто соглашался его слушать, что это пятно – часть семейной трагедии, женихи далеко стороной обходят девочку, но нельзя же допускать, чтобы она так страдала ни за что – и вот он, отец, исполняя свой отцовский долг, везет ее в Порт-Блессед к доктору Квили, который умеет такие пятна удалять… Дочь молчала, глядя в пол. А девочка-то – огонь под пеплом, шепнул своему другу и компаньону мистер Мак-Конти, адвокат. Компаньон охотно согласился. Они и сошли в Кассивелауне, и Светлане почти не пришлось прибегать к своему умению говорить с акцентом и особым образом строить фразы, чему ее так упорно учил Сол. Сначала было смешно, потом стало получаться. Еще три дня, и мы сосватаем тебя за раввина, смеялась Олив. В Кассивелауне было темно из-за низко висящих туч. Дождь начинался, но тут же кончался. Сильно пахло рыбой. Другая пара, мистер и миссис Черри, роскошная блондинка с синей лентой в волосах и пожилой моряк, не по своей воле ставший чиновником адмиралтейства, как бы случайно прогуливалась по палубе над трапом. Баркас отчалил. Взлетали весла, и уже невозможно, невозможно было различить слившиеся в короткое тире фигуры пассажиров. Увижу ли я ее когда-нибудь? – вдруг с ужасом подумала Олив. И Светлана, глядя на уходящий все дальше и дальше высокий борт барка, подумала: увидимся ли? О Господи – где и когда? Раз… раз… раз… – негромко командовал боцманмат. Небо касалось верхушек мачт.

Поразительно резкими голосами орали чайки.

На причале Шульманы взяли кэб и сразу же отправились на станцию дилижансов. Кассивелаун был полной противоположностью романтически-возвышенному Порт-Элизабету. Плоский, темный, не слишком чистый город, состоящий будто бы из одних задворок. Бесконечные глухие заборы тянулись вдоль улиц с узкими, в две ладони, тротуарами, слепые стены и фасады с забеленными окнами; черные решетки в проемах, редкие деревца, мостовые из дикого камня, темная стоялая вода в каналах, неистребимый запах рыбы, рыбной чешуи, рыбьего жира, рыбачьего клея… нет, Кассивелаун не стоил внимания. И красивые дома, что попадались им на пути, и сады, и уходящий куда-то ясный бульвар казались пленниками этого города. Здесь делались деньги, большие деньги, и ни для чего другого этот город предназначен не был. Он даже не был предназначен для тех, кто жил в нем – хотя они, возможно, притерпелись к его уродствам и не замечали их, видя лишь что-то хорошее…

Дилижансы в Порт-Блессед уходили каждый час, но свободные места были только в семичасовом.

Шульманы сидели в станционном ресторанчике и убивали время, поедая невкусный обед. Надо кушать, дочка, журчал непрерывно Сол, ты молодая, ты еще не знаешь, что главное – это правильно питаться… Светлана старалась не слышать. Когда они готовились, Сол вот так же вбивал в ее тупую голову, что главное – это никогда и ни при каких обстоятельствах не выходить из роли, пусть камни падают с неба… Она и не выходила. Просто считала дни, сколько еще осталось: семь… пять… теперь вот – три, да-же меньше. Двое суток в дилижансе, потом поездом – ночь и утро. Да, папочка, шептала она. Тошнота не то чтобы прошла – но теперь ее можно было подавлять просто усилием воли. Впрочем, и пилюли, и настойку она пила аккуратно.

Мучили запахи. Казалось, ко всему на свете добавили по капле чаячьего жира.

– Я больше не могу тут сидеть, – сказала Светлана и улыбнулась. – Я сейчас сойду с ума…

Сол тут же с готовностью встал, выставил крендельком ручку. С потертой сумкой через плечо он не расставался никогда. Они вышли под дождь и раскрыли один большой черный зонт на двоих.

Надо было как-то прожить три часа.

– В дилижансе будет труднее, – сказал Сол тихо. – Выдержите, миледи?

– Выдержу, – сказала Светлана. Она знала, что выдержит.

«Книжная лавка» – было написано на угловом, наискосок через площадь, двухэтажном доме. Когда они подошли поближе, увидели и название: «Афина». Изображена была сова.

Три комнаты анфиладой, запахи воска, корешков, книжной пыли. Полки от пола до потолка, застекленные и открытые. Месяца не хватит, чтобы просмотреть все. И продавец – похож на пирата: пегие волосы и лысинка на темени, но – косица до лопаток. Кожаный широкий пояс вместо жилета и короткие морские сапоги усиливают впечатление. И поэтому, наверное, Светлана, понизив голос, задает вопрос:

– И что, у вас таки нет книжек из Старого мира?

Глаза пирата вспыхивают темным огнем.

– Есть, – говорит он негромко. – Но вы знаете их цену?

Им цену, мысленно поправляет его Светлана – и кивает. Ловит тревожный взгляд Сола. Незаметно подмигивает ему.

Книги эти, конечно, не здесь. Надо спуститься на три ступеньки в нишу за прилавком, пройти через низкую дверь – там каморка без окон, горит газ. Стол, стулья, сундуки. Железный шкаф. Да, вот в этом шкафу и хранятся они, пронесенные контрабандой, прошедшие через десятки рук…

Колокольчик наверху.

– Пожалуйста, выбирайте, – ведет рукой хозяин и уходит.

Даже бумага – непохожа… Светлана открывает первую попавшуюся книгу (бумажная глянцевая обложка): «…И восходит солнце» мистера Эрнеста Хемингуэя – и на титульном листе в уголке видит аккуратный черный штемпель: «Библиотека Б.И.Марина, НПб».

И все останавливается вокруг.

– Что? – оборачивается Сол. Светлана не звала его, но он все равно оборачивается. Она молча показывает на штемпель.

Шесть книг из пропавшей библиотеки нашлись среди всех.

За прилавком Сол начал игру.

– О, это же было знаменитое собрание, и все его знали! Когда оно пропало, это же была настоящая паника, вы не слышали? И все сильно обрадовались, когда все нашлось. Но ой как же плохо поступили, что стали такую коллекцию продавать по частям! Это же все равно что взять большой алмаз и распилить его на три дюжины мелких бриллиантиков, я это вам как специалист говорю, и даже не спорьте. Ни о чем не думали те люди, чтоб им так жить, как они поступили! Я уже перекупил больше сотни этих книжек, и вы подумайте, это же смешно: еврей Шульман понимает цену русской культуре и английской культуре, а потомки русских и англичан понимают цену только рыбе, и то не всегда! И вот у вас только полдюжины книжек, нет? А у того, кто их вам поставлял, у него что, их много? Тогда давайте сделаем так: мой помощник, это очень приличный молодой человек, завтра к вам сюда придет и все возьмет и заплатит, и он будет ходить каждый раз, когда вы скажете, а на обратном пути я заеду сам, и мы с вами будем иметь это дело…

В местном отделении внутренней службы имя полковника Вильямса знали очень хорошо. Сола внимательно выслушали, и молодой лейтенант был назначен его «помощником». Выйти на владельца книг было теперь делом недолгого времени. Шифрованная телеграмма Вильямсу была отправлена немедленно…

– Вы говорите: вторжение… – медленно сказал Лев Денисович (пока так: только имя, ни фамилии, ни чина, ни звания, но Байбулатов шепнул Глебу, как бы не замечая его предельной холодности: «Наш самый главный…»). – Итак, они решились… Почему именно сейчас?

– А вы следите за обстановкой в Старом мире? – Алик наклонил голову.

– По мере возможностей, Альберт Юрьевич… – Лев Денисович вынул богатый портсигар, открыл: – Угощайтесь. Да, мы следим и делаем выводы, но ваше мнение для нас исключительно ценно.

– Там дело идет к большой войне. Настолько опустошительной, что встанет вопрос о существовании всего человечества. – Алик взял папиросу и теперь крутил ее в пальцах, будто бы не зная, что с нею делать. – Советское правительство намерено использовать Транквилиум как убежище для себя и определенной части населения. Для избранных… Чтобы пережили войну и потом… впрочем, что будет потом, их не слишком волнует… – он, наконец, нервно закурил. – Извините.

– За что?.. Итак, Альберт Юрьевич, эта часть проблемы понятна. Кстати, об этом же говорят многие иммигранты: называют опасность опустошительной всеобщей войны как главную побудительную причину эмиграции. Скажите, пожалуйста – и не обижайтесь на мой вопрос: вас побудило предать своих соратников – что? Вы хотите сами воспользоваться этим бункером? Избежать гибели в той войне? Или – что?