Ярослав Голованов - Королев: факты и мифы

• Название: Королев: факты и мифы
• Автор: Ярослав Голованов
• Издательство: «Наука»
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994
• ISBN: 5-02-000822-2

Книга известного журналиста Ярослава Голованова посвящена родоначальнику отечественной практической космонавтики Сергею Павловичу Королеву. Это наиболее полная биография некогда засекреченного легендарного Главного конструктора. Автор работал над книгой 26 лет. В нее вошли многочисленные свидетельства близких, соратников, родных СП. Королева, неопубликованные документы и уникальные фотографии (из личного архива автора).

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

---

Янгель – убежденный авиатор. Цитату из этого письма биографы Янгеля-ракетчика, думаю умышленно, не всегда приводят до конца: «Быстро мчащиеся автомобили, освещаемые прожекторами сзади идущих машин, как-то невольно наводят мысль на межпланетные корабли будущего. И лучи прожекторов кажутся следами этих кораблей в мировом пространстве. Нелепая фантазия, верно ведь? Но чего только не способна нарисовать фантазия, когда она выскакивает за рамки реально существующего...»

Янгель – не Цандер, он человек земной, и космический корабль для него в 1938 году, действительно, нелепая фантазия. Журналист Владимир Губарев цитирует Михаила Кузьмича: «В те годы я мечтал только о самолетах. Они казались совершенством». Ракеты его не интересуют, все его планы связаны с авиацией. В системе авиапрома Янгель остается вплоть до окончания войны. Так случилось, что со смертью Поликарпова в июне 1944 года в жизни Михаила Кузьмича начинается некий сбой. Янгель переходит в КБ Артема Ивановича Микояна, но не задерживается там. Потом работает у Мясищева и тоже не долго: КБ расформировали. Его назначают старшим инженером одного из отделов Министерства авиационной промышленности. Дела не идут, работой он тяготится, понимает, что чиновничья деятельность не для него, и в министерстве это тоже понимают. А ведь ему уже 37 лет, это не мальчик со студенческой скамьи, куда попало его не сунешь, ему дело нужно под его рост, а дела такого нет и ничего интересного не предвидится. В 1948 году Янгеля направляют на учебу в Академию авиапрома: пока он будет учиться, что-нибудь для него отыщется.

В академии он продолжает заниматься вопросами авиационными. Курсовая работа – тележка на рельсах для взлета тяжелых самолетов. Тема диплома тоже чисто авиационная: «Расчет крыла истребителя». В 1950 году, когда Янгель оканчивает академию, в стенах которой он, надо полагать, слышал и о Р-1, и о Р-2 – ведь они уже летали, – Михаил Кузьмич о ракетах опять-таки не помышлял, его личные планы по-прежнему связаны с авиацией.

Устинов, который все эти годы постоянно испытывал нехватку специалистов, забирает Янгеля в НИИ-88. 12 апреля – «гагаринский» день! – в трудовой книжке Михаила Козьмича появляется новая запись: «Принят на должность начальника отдела ОКБ...» Так Янгель стал заведовать отделом систем управления в ОКБ Королева.

Почему системы управления? Ведь Янгель никогда ими не занимался, был чистым конструктором? Отдел работал хоть и не плохо, но как-то не дружно. Внутри его постоянно возникали какие-то «партии», группки, претендующие на лидерство, много было пустопорожних споров, в которые изо всех сил старались втянуть Чертока, и была надежда, что новый, да к тому же плохо разбирающийся в деле начальник, сможет оказаться «над схваткой» и оздоровить обстановку. Кроме того, новым назначением Устинов надеялся прикрыть Чертока.

Как раз в это время Сталин приступает к осуществлению своей последней, по счастью, незавершенной репрессивной акции. Говорить о троцкистах или зиновьевцах теперь, после войны, вроде бы смешно, и новым жупелом становится мировой сионизм. По всей стране покатилась мутная волна антисемитизма.

Устинов никогда особенно не интересовался национальностью своих подчиненных. Главное, – как человек работает. Среди вооруженцев было немало евреев – крепких специалистов, с которыми Устинов проработал всю войну и которым он всегда доверял. Но теперь даже ему не удалось уберечь своего любимца – Льва Робертовича Гонора, Героя Социалистического Труда, настоящего генерала тыла. Гонор был снят с поста начальника НИИ-88 и арестован. Правда, вскоре его освободили. Верный сталинец, Устинов обвинял во всем Берия, который стремился погубить кадры, с таким трудом выпестованные Дмитрием Федоровичем, и как мог защищал своих людей. Однажды среди ночи он позвонил Рязанскому:

– Михаил Сергеевич, разбудил?

Рязанский не сразу сообразил, кто с ним говорит.

– Выйди через полчасика, – надо пройтись, – продолжал Устинов.

Вот тут Михаил Сергеевич сразу проснулся: если министр зовет тебя погулять среди ночи, значит что-то серьезное. Быстро оделся, вышел на улицу. Вскоре подъехала машина Устинова. Улица была пустынна. Прошли метров сто.

– Ни о чем не спрашивай. Завтра отправишь Евгения в командировку. Не тяни, оформи все быстро, и с утра пусть уезжает.

Евгений Яковлевич Богуславский был заместителем Рязанского, в командировки ездил часто, но все командировочные дела решали они всегда сами, без вмешательства министра.

– Куда ему ехать? Зачем? – оторопело спросил Рязанский.

– Миша! Куда угодно!

Только теперь Михаил Сергеевич все понял...

Такая же угроза, как над Богуславским у Рязанского, нависла над Чертоком у Королева. Борис Евсеевич стал уже крупным специалистом по системам управления, и Устинов не хотел отдавать его Берия на растерзание, не говоря уже о чисто человеческих симпатиях. Черток на посту начальника отдела просто резал глаза. Его нужно было задвинуть, упрятать в тень и попросить не высовываться некоторое время: Устинов знал, что эта кампания, как всякая подобная кампания, имеет строго отмеченные временем границы. Волна накатывала, а потом спадала. Вот этот накат и надо теперь переждать. Он решил прикрыть Чертока Янгелем. Правда, у Янгеля тоже была какая-то «подозрительная» фамилия. Невозможно ведь всем объяснить, что происходит она от «янга» – ковша, черпака, в котором казаки варили в походе похлебку: предки Михаила Кузьмича были с Черниговщины. Новое назначение помогало Чертоку переждать смутное время в тени нового начальника, Устинову – сохранить очень нужного ему специалиста, а Янгелю – приобрести знания в новой для него области, что никогда не мешает, как и выяснилось через несколько лет, когда Янгель стал Главным конструктором.

Но, конечно, поначалу он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Мне, сама понимаешь, не легко, – говорил он жене, – я сложившийся самолетчик...

Янгелю, по природе своей – лидеру, ужиться с Королевым – человеком очень нелегкого характера, было трудно. Их «отношения складывались не очень гладко... Похожи у них характеры, упрямства хватит у обоих. Коса и камень», – свидетельствует Владимир Губарев в своей книжке о Янгеле146. Ирина Викторовна Стражева, ставшая женой Михаила Кузьмича, напротив, считает, что характеры Янгеля и Королева совершенно разные. Но итог – тот же. «Могу сказать, – пишет она147, – что близкими друзьями они никогда не были. Много было у них и во время недолгой совместной работы, и после, когда каждый шел своим путем, принципиальных и жарких споров, острых дискуссий...

– Королев горяч, но отходчив, – говорил Янгель».

– Они стоили друг друга, и сравнивать эти два самобытных характера невозможно, – считает биограф Янгеля Владимир Петрович Платонов.

Янгель начал с того, что собрал весь отдел управления и устроил собрание, которое длилось три дня.

– Давайте вынесем сор из избы, чтобы стало чисто, – сказал он. – Высказывайте все свои претензии и выдвигайте конкретные предложения, как нужно дело поправить там, где его нужно поправить...

Люди выговорились, обстановка разрядилась, дела пошли лучше. Королев, конечно, внимательно за всем этим наблюдал, сразу угадав в Янгеле талант организатора. Через год Михаил Кузьмич становится заместителем Сергея Павловича. Еще через год, в мае 1952 года, утвержденный начальником вместо Гонора, Константин Николаевич Руднев ушел на повышение – заместителем Устинова по ракетным делам, и Янгель назначается начальником НИИ-88, т.е. начальником Королева.

Вот это пережить Королеву было трудно! Да и то сказать, ракетный стаж Королева, если считать с ГИРД, – уже двадцать лет, а в начальники ему назначают человека не только более молодого, но и заведомо менее опытного, который только два года назад узнал с какого конца ракету поджигать надо. Наверное, это понимал и Устинов, но изменить систему, в которой деловые качества, опыт, знания и творческие способности всегда отступали, пропуская вперед социальное положение, партийность, национальность и другие, не имеющие к прогрессу решительно никакого отношения, обстоятельства, он не мог. Да вряд ли и хотел ее менять, поскольку сам был вскормлен и взращен ею. Королев – бывший зек, беспартийный. Как он может быть директором?! Янгель – талантливый организатор, член партии, не говоря уже о том, что он – парень из глухого сибирского села!

Обиженный Королев решил сразу показать свой норов. На первое большое совещание, на которое Янгель пригласил Глушко, Пилюгина, Рязанского, Кузнецова и других смежников, Королев не явился, придумав (или организовав) вызов в министерство. Оглядев присутствующих, Михаил Кузьмич сказал:

– Королева нет? Жаль. Кто от Королева? Мишин? Ну и отлично! Давайте начинать...

Королев появился к концу совещания, извинился, что не мог присутствовать, поскольку...