Ярослав Голованов - Королев: факты и мифы

• Название: Королев: факты и мифы
• Автор: Ярослав Голованов
• Издательство: «Наука»
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994
• ISBN: 5-02-000822-2

Книга известного журналиста Ярослава Голованова посвящена родоначальнику отечественной практической космонавтики Сергею Павловичу Королеву. Это наиболее полная биография некогда засекреченного легендарного Главного конструктора. Автор работал над книгой 26 лет. В нее вошли многочисленные свидетельства близких, соратников, родных СП. Королева, неопубликованные документы и уникальные фотографии (из личного архива автора).

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

---

Но маска не искажает моей сути. Интуиция работает быстро и четко, я все замечаю, маска – лишь фильтр, не пропускающий ничего личного, не относящегося к делу. Буря – под контролем».

Так писал о себе и своей работе великий режиссер XX века Ингмар Бергман. Но как же это все похоже на великого конструктора XX века Сергея Королева! Как еще раз убеждаемся мы, что люди делятся не на «физиков» и «лириков», а на творцов и ремесленников.

Создание исторической ракеты Р-7 есть процесс истинно творческий, а потому он и не мог протекать просто и гладко, ибо всякое творчество по природе своей драматично. Муки жары, пустые коробочки из-под валидола, поставленный «вверх ногами» клапан, споры с Глушко, все его многомесячное стремление к совершенству по божьему ли понятию о справедливости, по философскому переходу количества в качество, по неумолимой математической теории вероятности – по всем законам земным и небесным должны были привести его к победе. Помещать могло единственное: отсутствие воли в достижении цели. Это ему не грозило.

21 августа 1957 года в 15 часов 25 минут Носов, прильнувший к перископу, на весь бункер закричал: «Подъем!!» Сухие контуры распахнувшихся ферм пошли легкими волнами, искажаясь в огненном вихре ракетного хвоста, жаркое солнце пустыни словно пригасло и перестало давать тень, а тень рождалась теперь новым, все быстрее и быстрее восходящим в зенит рукотворным светилом, сияние которого было сильнее блеска солнца. И на «площадке № 10», и на станции Тюратам, и далеко окрест люди услышали какой-то странный громоподобный треск, будто купол неба был сделан из крепкой голубой парусины и кто-то, невероятно сильный, раздирал эту парусину над твоей головой. И люди увидели ее – летящую ракету, а через несколько секунд стал заметен в небе огненный крест – знамение победы! – это отошли в стороны отработавшие «боковушки»...

Настал первый большой праздник на новом полигоне. Целый день изучалась, со всех сторон анализировалась информация, идущая с НИП171 и доклады камчатских наблюдателей.

Павел Артемьевич Агаджанов, один из ветеранов командно-измерительного комплекса, в будущем – член-корреспондент АН СССР, лауреат Ленинской премии, вспоминал этот день:

– Сергея Павловича очень интересовали результаты и качество измерений, полученные при полете ракеты. Было уже близко к полуночи, когда все необходимые материалы были представлены Королеву. Не тратя лишнего времени, он приступил к их просмотру и примерно в течение двух часов обсуждал полученные результаты измерений, оценивая «поведение» последней ступени на нисходящем участке траектории, выявлял особенности работы бортовых агрегатов и систем. Время пролетело незаметно. Был уже третий час ночи, но спать не хотелось – уж очень велик был душевный подъем. Сергей Павлович начал мечтать вслух, строить планы на будущее. Он говорил, что полет ракеты подтвердил правильность принятых технических решений и что ракета, после ее модификации, сможет вывести на орбиту искусственный спутник Земли...

Официального сообщения ТАСС не было долго: все мудровали, как и сказать и не говорить. Только 27 августа родился в муках этот безликий плод бюрократической тайнописи:

«На днях (когда? – Я.Г.) осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной многоступенчатой ракеты (строго говоря, было полторы ступени, ну, можно сказать, две. Но «две» это не «много» – это «две»); Испытания ракеты прошли успешно (полуправда, об этом – ниже). Они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции. Полет ракеты происходил на очень большой (какой?), еще до сих пор недостигнутой высоте. Пройдя в короткое время (какое?) огромное расстояние (какое?), ракета попала в заданный район (куда?)».

Ну, разве это не талант – весь мир испугать и ничего не сказать?

Успех был действительно большой. Что ни говори, а ракета уникальная.

Шутка ли – стрельнуть из казахских пустынь по Камчатке! Ракета доказала, что летать она умеет, но она не была еще боевой ракетой. И Королев это понимал. Понимал, что немалый труд предстоит еще, чтобы превратить ее в боевую.

Агаджанов не случайно подчеркивает в своих воспоминаниях, что Королева особенно интересовало «поведение» последней ступени на нисходящем участке траектории. Можно больше сказать: ничто в этом полете не интересовало его так сильно. А если быть точным, интересовала его не последняя ступень (она же – вторая), а БЧ – боевая часть – так именовалась «голова» ракеты. Дело в том, что БЧ до Камчатки хоть и долетела, но можно считать, что и не долетела, поскольку разрушилась, когда стала входить в плотные слои атмосферы. И Королев знал, что не долетит, не может долететь.

Когда за несколько лет до этого пуска Иван Савельевич Прудников, который возглавлял в ОКБ исследования по входу «головы» в атмосферу, показал ему расчеты своих ребят, Королев сразу увидел главное: чтобы сохранить «голову» нужна теплозащита толщиной чуть ли не в метр и весом в семнадцать тонн. Ясно, что это глухой тупик. Едва приступив к проектированию больших баллистических ракет, Королев, вновь используя свою многократно проверенную и почти всегда безотказную техническую интуицию, сразу почувствовал, что проблема теплозащиты «головы» – это тщательно замаскированный капкан на его пути, который может схватить его намертво, так, что он и шагу вперед не сделает. Первые работы ОКБ по входу БЧ в атмосферу датируются 1952/53 годом – ни о какой «семерке» и разговора не было. И с той поры отдел Прудникова находился под постоянным личным контролем Главного конструктора.

Мало кто знал тогда, что Королев заботится не только о БЧ, но и о будущих аппаратах, которые потребуется спускать на Землю из космоса, о Возвращении Человека.

Та теплозащита, которая спасала первые баллистические ракеты Королева, «семерку» уже не спасет: температура за ударной волной достигала 8000 градусов. Не существовало в природе материала, который мог бы выдержать такой жар.

Американцы тоже знали, что рано или поздно они столкнутся с проблемой теплозащиты. Пионер американской ракетной техники Теодор фон Карман, тот самый, которого осенью 1945 года мельком видел Королев в Куксхафене, когда англичане в своей зоне устроили показательный пуск Фау-2, писал по этому поводу: «Вход в атмосферу..., вероятно, одна из наиболее трудных задач, которую можно себе представить... Решением этой задачи заняты лучшие умы из тех, кто работает в данной области современной аэрофизики».

Американцы всегда были отличными экспериментаторами, но тут даже «лучшие умы» зашли в тупик. Они упорно старались сконструировать теплозащиту из толстой красной меди, все надеялись, что удастся подобрать такой материал, который сумеет впитать в себя эти колоссальные потоки тепла и спасти конструкцию от разрушения. Мы, по счастью, сразу нашли свой путь и, надо сказать, в решении этой проблемы ушли далеко вперед. Наши специалисты поняли, что поиски материала с невероятной теплоемкостью – это ловля сказочной жар-птицы. Надо, чтобы материал «головы» нагревался, испарялся и уносил это тепло вместе с собой. Совершенно другой принцип: не поглощать, а отбрасывать! Не защищать, а спасать, жертвуя собой!

Королев наладил теснейшую связь с лабораторией Георгия Ивановича Петрова, которая была организована в том самом, уже столько раз помянутом в этой книге РНИИ, научным руководителем которого стал теперь Мстислав Всеволодович Келдыш. Лаборатория Петрова, отдел Прудникова, несколько других групп аэродинамиков, материаловедов и прочнистов упорно бились над решением этой сложнейшей научно-технической задачи. И все-таки к моменту запусков первых «семерок» работы эти еще не были завершены.

Королев понимал, что «голова» разрушится, но об этом все должны знать заранее, чтобы это не стало неожиданностью, не породило ненужных кривотолков. Прилетев на несколько дней в Москву после второй неудачи с «семеркой», Королев на президиуме ученого совета НИИ-88 делает доклад о прочности БЧ, популярно объясняет, что, если головная часть ракеты долетит целехонькой до Земли – это очень плохо, поскольку будет противоречить всем нашим знаниям по аэродинамике и теории теплопередач.

– Мы испытываем пока ракетоноситель, а не оружие, – подчеркивал Сергей Павлович.

Только в будущем 1958 году Королев научится «спасать голову». Но чтобы научиться этому, он хотел знать уже сегодня, как все происходит там, в стратосфере, насколько похожа горящая, как метеор, «голова» на те оплавленные болванки, которые показывали ему после опытов в сверхзвуковых аэродинамических трубах? Впрочем, и труб-то таких, которые точно могли бы смоделировать невероятную скорость потока, тогда еще не было.

Камчатское ракетное стрельбище – полигон-финиш под командованием энергичного полковника Павленко – размещался в безлюдном районе полуострова, населенного маленькими злыми медведями, не боящимися человека, поскольку редкие охотники забредали сюда. Позднее, уже в начале 1960 года, для испытаний межконтинентальных ракет был определен, наверное, еще более безлюдный район в самом центре Тихого океана, расположенный в 12 500 километрах от Тюратама. Ближайший кусочек земной тверди – атолл Пальмира – находился лишь в 270 милях к востоку от этого места. Время пусков и точные координаты сообщались заранее, чтобы оттуда успели уйти (если они там были) случайные рыбаки или владельцы частных яхт, на смену которым спешили снаряженные всевозможной техникой американские наблюдатели в надежде что-нибудь разглядеть, а даст бог – и что-нибудь выловить. Но это было уже через два с половиной года после первого пуска. А пока стреляли по Камчатке.