Ярослав Голованов - Королев: факты и мифы

• Название: Королев: факты и мифы
• Автор: Ярослав Голованов
• Издательство: «Наука»
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994
• ISBN: 5-02-000822-2

Книга известного журналиста Ярослава Голованова посвящена родоначальнику отечественной практической космонавтики Сергею Павловичу Королеву. Это наиболее полная биография некогда засекреченного легендарного Главного конструктора. Автор работал над книгой 26 лет. В нее вошли многочисленные свидетельства близких, соратников, родных СП. Королева, неопубликованные документы и уникальные фотографии (из личного архива автора).

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

---

– Наши задачи, – говорил Королев на юбилейной сессии, – заключаются в том, чтобы советские ракеты летали бы выше и дальше, чем это будет где-либо еще сделано. Наши задачи состоят в том, чтобы советский человек первым совершил полет в ракете... И наша задача в том, чтобы в безграничное пространство мира первыми полетели бы советские ракеты и ракетные корабли.

Вспомним: Королев безмерно занят в это время первыми испытаниями своей морской ракеты и оперативно-тактической Р-11, занимается первым вариантом искусственного спутника – «Объектом-Д», наконец, ведет ответственнейшую работу по реализации проекта» Байкал». И все-таки он ни на минуту не забывает о полете человека. Он снова говорит об этом сразу после пуска «пятерки» с атомной боеголовкой весной 1956 года. Предложение запустить человека в стратосферу было для всех полной неожиданностью, все заволновались, а молодые врачи из Института авиационной медицины Александр Серяпин, Абрам Генин и Евгений Юганов, которых Королев хорошо знал по «собачьим» пускам, даже написали заявление с просьбой доверить им полет в ракете. Все это была не игра – Королев дает указание начать проработку подобного проекта, и работы такие в 1956-1957 годах ведутся весьма интенсивно. Сергей Павлович считает, что, накопив опыт на этих пусках, он создаст в 1964-1967 годах уже настоящий космический корабль-спутник. Но успешный запуск ПС и Лайки, создание дополнительных ступеней для «семерки», наконец – просто уверенность в своих силах, которые Сергей Павлович почувствовал после первых стартов, заставляют его пересмотреть собственные планы. Никакой стратосферный полет не нужен. Реактивная авиация уже осваивает стратосферу, и никого таким полетом мы не удивим. Больше того, полет человека в стратосферу не только не выявит преимуществ ракетной техники в сравнении с авиацией, но даже размоет и затушует эти преимущества, даст повод усомниться в них, таким образом, может принести больше вреда, чем пользы.

Отказавшись от вертикального полета, Сергей Павлович какое-то время колеблется: не заменить ли его полетом по баллистической кривой – скачком в космос; это уже не вертикальный подъем, но еще и не орбитальный, такой полет дважды предпримут американцы уже после гагаринского старта, в начале лета 1961 года. Но довольно быстро Королев оставляет и этот вариант. Зачем полумеры? Если с блоком «И» ракета может поднять на орбиту четыре с половиной тонны, – в такой вес конструкторы корабля-спутника вполне смогут вписаться.

В июле 1958 года Королев вместе с Тихонравовым составляет записку в правительство о перспективных работах. Она начинается фразой, тон которой резко контрастирует с документами подобного рода: «Околосолнечное пространство должно быть освоено и в необходимой мере заселено человечеством». В Совмине привыкли к тому, что в рамках ведомства вопрос решить можно. С трудом – в рамках страны, но в масштабах планеты и даже всего околосолнечного пространства – это уж чересчур! В записке прямые требования: «Должны проводиться широкие исследования и разработки по обеспечению нормальных условий существования человека на всех этапах космического полета».

Наступательный тон документа отчасти можно объяснить той уверенностью, которую обрел Сергей Павлович после встречи с проектантами сектора Феоктистова. «Уже в мае 1958 года, – вспоминает Константин Петрович, – выслушав проектантов о том, как сделать спутник для полета человека и обойтись без промежуточного этапа, он сразу загорелся и, видимо, твердо решил поддержать и двигать этот проект». Феоктистов пишет «видимо», поскольку о своем решении Королев ничего не говорит. У корабля-спутника есть сильный конкурент. Идея тоже абсолютно новая и интересная: создать большой ориентируемый спутник-автомат, который будет собирать на орбите информацию о том, что он видит на Земле, и передавать эти изображения. Через несколько лет в обиход войдет термин «спутник-шпион», и у нас, и в США будут запущены десятки подобных спутников, но тогда, повторяю, дело это было совершенно новое и уже поэтому интересное. Было ясно, что с двумя такими работами ОКБ не справиться, сил не хватит. Надо выбирать. На Королева жмут военные: что даст им глазастый автомат на орбите, ясно каждому, а какой прок Министерству обороны от полета человека? Но дело не только в военных. Его собственные проектанты разделились на два лагеря, разные точки зрения были и у смежников. Феоктистов с инженерами своего сектора, молодость которых позволяла всему ОКБ называть их «детским садом», тем временем уже «прибрасывает» корабль-спутник, ищет оптимальную форму, короче – работает на полную мощность, хотя никакого решения еще нет.

Решение принимается только в ноябре 1958 года на Совете Главных конструкторов: в первую очередь делать корабль-спутник для полета человека, который без труда можно переделать в спутника-шпиона.

Итак, период колебаний позади. И как это всегда бывало и раньше, приняв, наконец, решение, Королев с невероятной энергией начинает его реализовывать.

Еще в мае проектанты после многонедельных споров предложили Главному создать корабль-спутник в форме сферы, и идея эта Королеву сразу понравилась. Цепким своим умом сразу схватил он преимущества сферы: все легко считать, хорошо известна аэродинамика шара, сместив центр тяжести, получаешь устойчивость – эффект «Ваньки-встаньки», наконец, при заданном объеме шар имеет минимальную поверхность, а это значит, что он будет легче цилиндра, конуса и всякой конструкции другой формы. Понравилась Королеву и идея сконструировать корабль-спутник из двух частей. Теплозащита все-таки была тяжела, поэтому выгоднее ставить ее только на спускаемый аппарат, а приборный отсек перед возвращением на Землю отстреливать от корабля.

– И нехай вин горыть, – очень редко Сергей Павлович неожиданно для самого себя вспоминал украинскую «мову».

Споры начались, когда Феоктистов предложил сделать приборный отсек максимально простым, негерметичным: приделать к шарику раму и на ней разместить нужные приборы. Королев задумался. Он сам всегда был сторонником максимально простых решений, однако тут вновь сработала гениальная его интуиция. Ничего рассчитать и с цифрами доказать свою правоту здесь было невозможно, но Королев почувствовал, что это та «простота, которая хуже воровства». Приборы надо ставить надежные, уже проверенные в полетах, а работать в космическом вакууме они не умеют. Потребуются новые приборы, испытания их, и времени на эту «простоту» уйдет уйма. Нет, надо сделать герметичный отсек и внутри него расположить все приборы.

Феоктистов спорил до хрипоты, но потом признал, что Королев прав – приборный отсек, конечно же, надо было делать герметичным...

А как будет садиться аппарат? Сначала входить в атмосферу, как боеголовка, с использованием теплозащиты. А потом, когда достигнет более плотных слоев воздуха? Королев в молодости был авиатором и, как большинство авиаторов, признавая объективную полезность парашютов, в глубине души недолюбливал «тряпки», так он их называл. Есть идея вместо парашюта применить ротор – большой винт над аппаратом, который, вращаясь, тормозит его на спуске. В теории авторотации, которую разрабатывали конструкторы вертолетных КБ, было еще немало неясностей, да и никто никогда не рассчитывал роторы на такие скорости, которые предполагались у Королева, но все-таки многие считали, что в принципе «сделать можно». Королев сначала выведал, не увлечет ли кого-нибудь из своих сотрудников идея ротора, но энтузиаста не нашел. Оказалось, что большинство знали о роторе понаслышке.

– Как же так! – горячился Королев. – О роторном спуске даже у Циолковского есть! Вы что же, и Циолковского не читаете?!..

Затем он предпринял атаку на конструктора вертолетов Михаила Леонтьевича Миля. Взять его «в плен» кавалерийским наскоком, как «пленил» он Косберга, Исаева, Лидоренко, а позднее первого специалиста по электросварке в стране, академика Бориса Евгеньевича Патона, не удалось. Чем сильнее был нажим Королева, тем упорнее сопротивлялся Миль.

– Не хочу я ввязываться в это дело, – говорил Михаил Леонтьевич своему заместителю Андрею Владимировичу Некрасову. – Представляете, в космос полетит человек, совершит несколько витков вокруг земного шара, весь мир ему рукоплещет, он, прославленный, возвращается из космоса и тут – бац! С ним что-нибудь случится. Кто будет виноват? Мы будем виноваты! Нет, не будем мы за это дело браться...

Наконец, Королев снял свою «осаду» с Миля. Но, думаю, не потому, что сил у него уже не хватало бороться с Михаилом Леонтьевичем. Он бы «дожал» его через ЦК, Совмин, Министерство обороны. Думаю, другая здесь причина. Опять каким-то своим шестым чувством разглядел, услышал, учуял Сергей Павлович, что сделать-то ротор Миль ему сделает, но когда? А «тряпки» тысячекратно опробованы, и задержки с ними не будет.