Александр Генис - Дзен футбола

• Название: Дзен футбола
• Автор: Александр Генис
• Жанр: Книги

---

С Бушем-младшим - все просто. Он так и называется «Буш-сын», конечно, - блудный. I [ережив трудную борьбу с алкоголем, Буш нашел себе религию. Он не думает, а знает, что Бог есть. Убедившись на собственном опыте в ТОМ, что вера делает людей сильнее, а мир лучше, Буш сумел вернуться к семейному (президентскому) очагу другим человеком. И этого ему не забыла та - милосердная - часть избирателей, которая любит раскаявшегося грешника больше праведника, не знавшего искушения.

Если бы Джон Керри и стал президентом, то он все равно не сумел бы попасть в число кронных родственников Америки. Зная три Явыка, не считая немецкого, умея готовить бу«айбес, разбираясь в старых винах и еще более I старых картинах, читая наизусть Киплинга и» Элиота, Керри слишком не похож на рядово- t го американца, чтобы быть им. Поэтому он I мог войти в семью избирателей только на пра- • вах зятя, но большая часть Америки не согла- I силась отдать ему руку и сердце.

СИНЯЯ БОРОДА

С

обираться в Америку мы, как все, начали с книг, ибо в однотонный контейнер не влезали журналы, начиненные гражданскими опусами. Пришлось вырывать самое дерзкое: Лакшин, Тендряков, «Уберите Ленина с денег». Ободранные, как норки, листы нуждались в защите, и нам пришлось освоить ремесло переплетчиков. На обложки шел украденный в одной доверчивой конторе дерматин таежного цвета. Клеем служил сваренный бабушкой мучной клейстер. Его-то и обнаружили голодные нью-йоркские тараканы, когда багаж прибыл по месту назначения. Годами мы боролись с их алчностью, пока не переехали в чистый пригород. Теперь знакомый запах будит лишь мой аппетит, когда я Синей Бородой спускаюсь в под-нал, чтобы выбрать на ночь очередную жертву. Я знаю, что у моногамии есть свои сторонники. В Северной Каролине мне приходилось видеть целые магазины, торговавшие одной Книгой. Сам я, однако, люблю гаремами, что не Z мешает мне быть одновременно всеядным и* взыскательным. Придирчиво осмотрев спере- I ди и сзади (чтобы познакомиться с тиражом и* корректором), я пробую ее наугад. Впопыхах • нельзя влюбиться, но можно узнать, стоит ли* стараться. j

Опыт помогает отличить ту, которая лома- «ется, от той, что и сама бы рада, да не знает, I как помочь. Так у меня вышло с «Поминками • по Финнегану». Поверив на слово, я отдал им* три месяца. В начале четвертого, уже дойдя до; 11-й страницы, я решил разделить удовольст-* вие с товарищами по несчастью. Они провели* с книгой много лет, но проникли в нее не глуб- • же моего. В определенном смысле я, зная, как I» и автор, русский, оказался в выигрышном по- j ложении. Это выяснилось, когда мне удалось • расшифровать непонятное всему миру слово» «MANDABOUT».

«

- Про это, - перевел я, зардевшись.

Устав от триумфа, я отложил Джойса на по-* том. Судя по тому, сколько книг там скопилось,* «потом» - верная гарантия бессмертия. I

В Риге у меня был знакомый старичок, заму- • ровавший книгами свою квартиру. Войти в нее I можно было не дальше прихожей, которую он • делил с малогабаритными любимцами - угрем в • I узком аквариуме и собачкой без хвоста. Несмот-\ ря на преклонный возраст, а вернее - ввиду его, • он каждый день покупал по книге, рассчитывая • с их помощью отдалить неизбежное. Мне чуждо • суеверие. Я знаю, что умру, но верю, что не! раньше, чем полюблю каждую - как папаша Ка-; рамазов.

- Обратного пути нет, - говорю я жене, ревI нующей к библиотеке и подбивающей избавить• ся от балласта. I Сама она ищет в книгах пользу, читая из эко-; номии одну и ту же: «Как реставрировать ста• рую мебель». - Вам нравится, - спросил мой наивный • приятель, - реставрировать старую мебель? - Нет, - удивленно ответила она, - мне нра• вится читать о том, как реставрировать старую • мебель.

Это я как раз понимаю. У меня самого хра-j нится «Товарищ юного снайпера». Всякий свод** бесполезных знаний - как звездное небо, пре-J красное и недостижимое. Не зря чаще всего я • люблю энциклопедии. Большую советскую, '. правда, пришлось отдать в нехорошие руки по-? еле того, как там не нашлось статьи «Вьетнам-I екая война». Она оказалась в томе на «А»: «Аг• рессия? американской военщины против трудо• любивого вьетнамского народа». Зато мне до• гыь amp;п/ымыги J. ijiiiiu \^Г1Г1У1Л D\jrVJ/J,?\ стался в наследство от одной вовремя развалив-* шейся организации «Брокгауз».;

- Хотите знать, как делается вобла? Кто же* не хочет.*

Неудивительно, что я держал все 90 томов • под рукой, пока в кабинете не просели балки. I

Воспользовавшись тревогой, жена бросилась \ в атаку. Я сопротивлялся, как мог:

- Что значит «читал»? Что значит «знаешь,* чем кончится»? А родной изгиб сюжета? А то • место, где Джордж уронил в Темзу свою рубаш- t ку, думая, что она чужая?*

Но перед угрозой строительного коллапса* жертвы были неизбежны. Прощаясь, я три дня I составлял «список Шиндлера». Остудив сердце j и спрятав от греха подальше любимый Сталин- «ский раритет - «В Нью-Йорке левкои не пах- • нут», я углубился в самые пыльные полки. Обре-» ченных набралось с три сотни, в основном - t стихи. •

Дело не в том, что я их не люблю, суть в том, t что их мало надо. Хорошего стихотворения хва-» тает надолго, в идеале - навсегда. Поэтому я бе- • ру стихи в горы: спрессованное, как гороховый t концентрат (отрада пионерского туриста), чте- «ние. Остальные читаю дома - даже во сне. Зна-» ющее грамоту подсознание Фрейд бы назвал ин-* версией природы, но мне нравится этот вывих «души, позволяющий и ночью не расставаться с автором.

Новичком я презирал Белинского за то, что он, простодушно переписывая полюбившееся, еще кручинился: «Всего пересказать нельзя». Сегодня я его понимаю. О книгах надо писать, как о людях. Лучше всего мы помним тех, кто подставил подножку, вывел из себя и привел к иному. Даже лишенная событий жизнь испещрена такими встречами.

Пожалуй, только это и называется критикой. Другим занимаются евнухи. Не в силах любить, они знают о книгах все, кроме главного. Еще глупее те, кто читает, чтоб стать умнее. - Эрудиция? Есть, чем хвастаться. Знания, подаренные любовью, не требуют усилий: найдите в мире мальчишку, который бы не знал, что такое угловой.????,? •? •, 4ntHl\ -,.?,,;«?«-и'.й' -к,,:, л,,:-и;.,;,((.,'…; •;;•.,…

*

8 «
Й*
а
ДЕНЬ ИНДЕЙКИ»
Й
«
Ч

тобы полюбить индейку, надо ее уви- I деть - живую и дикую. Однажды в лесу я* чуть не наступил на нее и рад, что этого не еде- % л ал. Возмущенная птица вскочила на могучие,* как у страуса, ноги, вытянула шею, развернула • крылья и с гневным клекотом бросилась в ата-» ку. С испугу она мне показалась размером с ло-» шадь. Но и потом, когда мы уладили отноше-* ния, я не переставал поражаться ее статью.* В диком индюке нет ничего от курицы. Индей-* ки быстро бегают, неплохо летают и часто де-* рутся. Особенно холостяки, которые размножи-» лись в нью-йоркских окрестностях, и, чувствуя» себя тут хозяевами, вовсю гоняют белок, канад-* ских гусей и даже енотов.»

Конечно, сегодня американцы обычно име- I ют дело с замороженными тушками из супер-* маркета. Но началось-то все как раз с диких» птиц, спасших пилигримов от голодной смерти.* Память об этом придает традиционной жаре-* ной индейке на праздничном столе ритуальное значение. Это мясистая версия манны небесной, которую Бог, как считали благочестивые пуритане, послал праведникам, чтобы ободрить их в дни тяжелых испытаний.

В отличие от других мифов, этот мы не должны принимать на веру. История сохранила документированные свидетельства о самом первом Дне Благодарения.

Пилигримов принято называть духовными отцами нации, а их скромное торжество стало самым интимным праздником Америки. Уже четвертый век, в четвертый четверг ноября, в каждом американском доме разыгрывается мистерия на манер тех, которые знала и любила средневековая Европа. Сходство идет дальше, ибо в День Благодарения воспроизводится ключевой эпизод священной истории американского народа. В этот день выходцы из Европы заново скрепляют магическую связь с землей Нового Света.

Народы Старого Света растеряли свои корни в седой и легендарной древности. Их происхождение всегда находится за пределами документа, вне истории. Американцы же по именам знают своих предков, по дням и часам могут перечислить события своего прошлого. Нация, которая помнит свое рождение, так же необычна, как человек, вспоминающий обстоятельства своего появления на свет.

Приехав в Новый Свет, Набоков написал своей горячо любимой сестре письмо с признанием в любви к Америке. Кончалось оно так: «Страну эту я люблю. Наряду с провалами в дикую пошлость, тут есть вершины, на которых можно устроить прекрасные пикники».

Может быть, лучший из таких «пикников» - День Благодарения. Из всех американских праздников лишь он стал моим. Я, конечно, люблю Рождество, но мы с семьей его отмечали и в России. В этом была некая фронда, приближающая к Западу. Тем более что в Риге, где я вырос, рождественские традиции жили и в советское время.