Евгений Велтистов - Ноктюрн пустоты

• Название: Ноктюрн пустоты
• Автор: Евгений Велтистов
• Жанр: Фэнтези

---

Как-то вечером Эдди открыл глаза, узнал меня.

– Отец, не ругай меня, - сказал он беспомощно, совсем по-детски и снова вернулся в мир сновидений.

Врачи заявили, что если Эдди и придет в относительную стабильность, то останется недвижимым из-за позвоночника. Никто из специалистов не берется за подобные операции. Один лишь московский хирург Петров известен уникальными результатами с безнадежными больными. Я поинтересовался, нельзя ли пригласить господина Петрова к Эдди, и услышал в ответ, что в случае согласия московского хирурга сына придется везти в его клинику, но сейчас об этом нечего и думать.

Ночами чувство беспокойства охватывало меня. Я остался один рядом с Эдди, весь остальной мир был враждебен и слеп, как глухая ночь, порывы резкого ветра, непрерывный дождь за окном. Кто-то из непроницаемой тьмы пристально следит за нами; мы хорошо видны ему, освещенные ровным огнем ночника…

Я не боялся его. Сил у меня хватит, чтобы бороться за жизнь Эдди, за всех детей, которые, попав в беду, просят о помощи: "Отец, не ругай меня!.."

Боби и его коллега Махоланд расшифровали предсмертную запись миллиардера. Гешт знал о готовящемся покушении на меня. Но не он отдавал распоряжение, кто-то другой. Мафия выдала "лисице" из лос-анджелесской полиции имя человека, звонившего в "Айвенго" Крафту. Специалист по рекламе Мини Марли, известный также в уголовном мире как перекупщик наркотиков. Это он сказал Крафту условную фразу, которую услышал бармен по параллельному телефону: "Открывайте счет в банке…" После чего Крафт вылетел в Чикаго. Сейчас Марли исчез, его ищут.

– Не слишком ли я мелкая персона для такой сложной операции? - спросил я чикагского шефа.

Он покачал головой.

– Пока можно строить только догадки… Кстати, Бари, вы знакомы с сенатором Уилли?

– Знаком. Он недавно звонил мне. А что?

– Очень любопытная деталь. О ней сообщил нам Юрик. - По топу Боби чувствовалось, что это важная новость. - В тот злополучный для Гешта день у него гостил сенатор.

– И что здесь особенного? Они старые приятели. - Я говорил как можно спокойнее, хотя уже видел близкую опасность.

– Сенатор Уилли проводит предвыборную кампанию на средства Гешта. Это, разумеется, не криминал, - Боби подмигнул мне, словно напоминая, что держит мою сторону, - но если поразмыслить, многое встает на свои места!

Теперь я не сомневался: Уилли тоже знал! "Это не он… не он!" - кричал сумасшедший, пытавшийся продлить свою жизнь на чужих страданиях.

"Надеюсь, вы поняли Файдома Гешта правильно", - дружески советовал сенатор. Да, правильно! В этом спятившем мире его совет звучал недвусмысленным предупреждением. Как не разглядел я вовремя истинное лицо сенатора? Я - Джон Бари…

– Верно, - спросил я Боби, - что Крафт утверждает, будто приказ получен им от "чертовой дюжины"?

– Верно. Даже он нашел элементарный выход. Эдинтона нет, концы в воду.

Разрозненные события моей семейной трагедии складывались в стройный сюжет. Встреча с Марией на новогоднем балу у Гешта, где Эдди прыгает через автобусы, - это как бы репетиция нашего будущего, начало тщательно разработанного сценария… Мое пребывание в Большом Джоне случайно совпадает с акцией террористов, но кто-то из двоих - Гешт либо Уилли - довольно ловко воспользовался мальчишеской выдумкой группы: "Джон отвечает за Джона…"

Крафт логически завершил давно задуманное: по всей стране воспрянули духом расисты, прокатилась волна ненависти к цветным.

Вся эта шайка за мной наблюдала, исследовала, изучала меня, как изучают редкое животное. Как окапи, открытое в каменных джунглях сегодняшнего бессердечного мира. На что способен этот жираф в полосочку? Что он может, управляя остатками эмоций людей, воздействуя страхом на подсознание, сделать полезного для большого бизнеса?.. Исследовали спокойно, холодно, зло, моделируя разные ситуации. Даже моя гибель была вычислена до доллара и цента.

В этой шайке хамелеонов-политиканов, бизнесменов, уголовников один Гешт поступал так, как хотел, используя реальную власть: ненавидел меня и мечтал о Марии. Но и он оказался уголовником… Неужели любя надо непременно убивать?

Огромный незримый механизм преступлений был пущен в ход. Один - выживший из ума, но совершенно здоровый старик - получал противоестественные эмоции; второй - мой "личный друг", используя падение престижа правительства, неспособного унять зарвавшихся негров, полез в президенты. Им обоим была выгодна моя гибель как месть грязных ниггеров.

Хорошо организованный расизм - главное оружие большого бизнеса.

Не ты ли, мой друг сенатор, организовал всю ситуацию?

И мне, и цветным, и заодно правительству?

Впрочем, я очень далеко зашел в своих рассуждениях…

– Скажите, Боби, нет ли у вас на примете лечебницы, удаленной от посторонних глаз? - спросил я шефа.

И рассказал о своем разговоре с сенатором.

– Не случайно все это, - признался я Боби. - Лучше держать сына подальше от всякой политики.

– Согласен, - кивнул шеф. - Постараюсь найти для мальчика безопасное место.

Глава двадцать четвертая

Оставался один человек, которому можно было высказать все. Я вызвал Аллена. Он слушал, не прерывая, иногда цедил сквозь зубы: "Негодяи… Нечеловеки…" Потом сказал:

– Ты прав на все сто, Жолио! Но ситуация сложнее, чем ты предполагаешь. Слушай сюда! - Это на нашем школьном жаргоне означало: будь предельно внимателен, крути мозгами, соображай!

– Слушаю, Вилли!

– Ты вольно или невольно оказался в эпицентре самой тайной и разрушительной войны!.. Точнее - ты и я. Мы оба. Соображаешь?

– Туговато, Вилли, - промямлил я. - Может, от недосыпания?..

Он тихо засмеялся и сказал словечко, от которого жарко дохнуло давно забытым чувством великого мальчишечьего единства:

– Не дрейфь!

Я свистнул в ответ - совсем как в классе с задней парты, когда был готов отдать жизнь за доверие товарища.

– Слушай сюда, Жолио!.. Я сравнил твои репортажи со своими данными и вывел систему. Понял? Сейчас кое-что напомню.

– Давай.

– Твои давние репортажи об этом славном муравьишке Джино. В конце концов ты нашел виновного - концерн "Петролеум". Он не одинок. У меня сотни снимков отравленных вод морей и океанов, пустошей на месте бывших лесов, исчезнувших рек. Что это, Жолио?

– Уничтожение природы.

– Вспомни Токио, - продолжал Аллен. - США произвели подземный взрыв, вызвали искусственное землетрясение. Спрашивается, зачем?

– Ослабление экономического конкурента. - Я сформулировал наконец то, о чем не сказал в своем коронном репортаже.

– Твои последние на земле туареги. - Голос Аллена звенел от волнения. - Кто мог проделать дыры в небе, сжечь защитный слой озона? Только две державы - или Америка, или Советский Союз.

– Все знают, что именно США добиваются нефти Сахеля, - пробормотал я, сознавая, что факты складываются в страшную для мира картину.

– Мне больно за мою страну, - сказал печально Аллен.

Да, Америку всегда отличала погоня за изобилием за счет остального мира. Шесть процентов населения земного шара привыкли потреблять треть мировых ресурсов. Ради благополучия этих людей, да и то не всех, а лишь обеспеченных, расходовались энергия и ресурсы многих стран и народов, пускались в ход подкуп, шантаж, экономическое давление, государственные перевороты, развязывались в "горячих точках" планеты войны.

Аллен продолжал перечислять методы новой климатической войны, которые он предвидел из своего далекого космоса.

Искусственное цунами смывает города и поселки в странах, которые необходимо держать в страхе… Тысячекратно усиленные молнии уничтожают важные стратегические объекты…

Тропические ливни, вызванные в любой точке земного шара, затопляют целые районы…

Акустические волны на поверхности моря повергают к ужас и отчаяние экипажи кораблей противника…

Десятки стихийных бедствий, как называли прежде непредвиденные явления природы, сознательно запрограммированные военными, политиками, купленными ими учеными, могли быть пущены в ход с такой же легкостью, с какой повернул ураган "Камилла" от Америки на слабые страны.

– Как ты назвал это оружие? - спросил Аллен.

– Оружие Зевса.

– Название годится! (Я чувствовал, что друг улыбается.) Ты всегда был фантазер, Джон.

– Это не мое название, Вилли. Это название авторов операции. Как видишь, они литературно подкованы. Что будем делать?

Он кашлянул, словно выступал у доски, и я весь напрягся: снова находился в классе, вслушивался, как и все ребята, в каждое умное слово Вилли, когда он отвечал на уроке домашнее задание.

– Надо объяснять людям. Прямо и честно. Слышишь меня, Джонни? - Он искал меня взглядом сквозь толщу пространства - времени и видел такого же мальчишку, как и он сам.

– Да, слышу, Вилли! - крикнул я с облегчением, как, бывало, в детстве.