Анри Бертьен - Инопланетянка (или: No Fate)

• Название: Инопланетянка (или: No Fate)
• Автор: Анри Бертьен
• Жанр: Научная Фантастика

---

– Да только пишут в них не о том, как нормальным людям нормально жить вместе, а о неудачных попытках всунуть в привычные с детства, кем-то когда-то придуманные рамки то, что в них никак не лезет. И никому в голову не приходит мысль: а надо ли всовывать? Может, надо просто учиться Любить? Да и жить? Вместе…- Возразила она.

– Ладно, ребята… Я так думаю, что разговор о Земной логике может оказаться бесконечным…- Вздохнул, с хрустом потягиваясь, Джерри.- Ты, кажется, начинала рассказывать 'разные истории'?- Улыбнулся он своей благоверной.- Может, продолжим?

– Только – живые…- Улыбнулась Карина.- Не выдуманные. Не из фильмов или легенд…

– Хм…- Задумалась Лин.- Живые, говоришь? Что ж, если хочешь – я рассказу тебе… одну историю… которая кажется выдумкой или страшным сном… Но на самом деле действительно произошла – здесь, у вас, совсем рядом – неподалёку…- Вдруг сказала она.- К тому же – совсем недавно… Хочешь? Историю невыдуманную, негиперболизированную, несобирательную – реальную, которую мы проследили от начала и до конца и так и не смогли до конца поверить в то, что увидели? Если захочешь слушать… Если не убоишься леденящего душу ужаса да ощущения пустоты и безысходности… Если не испугаешься слёз тупой ненависти и бессилия что-то изменить…

– Расскажи…

– Нет, ты действительно хочешь?- Мы молча смотрели на неё.

– Что ж – я расскажу. Слушай.- Она вздохнула.-…Жила-была девочка. Неплохая такая, работящая, добрая… Наивная, к сожалению… Поэтому, когда появился в деревеньке вернувшийся из армии десантник, он легко вскружил ей голову. О том, что всё это может быть напускное, заурядная бравада – она даже не задумывалась. Вскоре они поженились. Десантник как был 'первым парнем на деревне' – так и остался. По-прежнему вокруг него крутились девчата, по-прежнему парни знали, что он всегда угостит их выпивкой…

– Такая работа не для меня,- любил говорить он, перебирая, чем бы ему заняться. Наконец уехал с семьёй в Сибирь – там за ту же работу платили в несколько раз больше. Получая заработанные деньги, он мог – 'широкая душа' – поставить парням ящик водки или пива: веселись, братушки! Один раз живём!

…Тем временем у него постепенно рождались и росли дети. Всё, что делалось в доме, делала его молчаливая, добрая и тихая жена. Она была красива… Да, она была очень красива… в юности… Когда ему казалось, что на неё кто-то засматривается – он её бил. Нещадно. Кулаками, ногами… Она терпела. Наверное, любила его. Или – не его, а тот образ, частично придуманный, частично – пригрезившийся ей в своё время: большой, сильный, смелый… Защита и опора… Первый парень на деревне… Он её ревновал. Жутко. Она не могла нормально общаться с людьми – она могла только молча жить в заточении. Она была для него – так он считал. Она не возражала… Она боялась разговаривать с мужчинами – знала, что будет бить. Она боялась разговаривать с женщинами – знала, что скажет:

– О гульках договариваешься, сука?- И будет бить тоже. Постепенно она сникала, увядала… Старела… Опускалась… Он опускался быстрее. Пьянство его, ухарство да похвальба привели к тому, что и эту, почти дармовую, работу он вскоре потерял. Пришлось вернуться в родные края. Деньги, заработанные в Сибири, кончились быстро. Но – привычкам своим он изменять не привык. По-прежнему желал бы выставить ящик водки, чтоб братва веселилась… И – пил. С горя – оттого, что не имел возможности показать свою 'широкую душу'… А жена его за всю жизнь приличных сапог не сносила, а дети ходили так, что односельчане оглядывались и с сожалением качали головой… Иногда приносили поношенную одежонку: возьмите, мол – не обессудьте… Она родила ему четверых детей – двух мальчиков и двух девочек. Старший брат был неглуп. При его сообразительности ему мешали только привычки, позаимствованные от отца. Многое он понимал. Иногда пытался вступиться за мать. Это было несложно – спившийся отец был уже гораздо слабее его… Но это было и страшно: в бессильной ярости отец шипел:

– Ты думаешь, что стал крутой, да? Ты думаешь, что я с тобой не справлюсь, да? Да я тебя ночью когда-нибудь молотком или топором зашибу!- И парень боялся спать по ночам… Ему повезло – лет в пятнадцать он влюбился. Влюбился в девчонку, которая казалась ему недосягаемой – королевой, мечтой… Может, эта любовь его и спасла тогда… Мечта оказалась реальной: в 18 он на ней женился и покинул 'родимое гнездо'. Попав в общество достаточно неглупых людей, он многое начал понимать и видеть по-другому. Далеко не всё, конечно… И не так глубоко, как мог бы, исходя из своей природной сообразительности… Желание быть или слыть первым парнем на деревне ему сильно мешало… Но – шансов у него больше, чем у всех остальных детей этой семьи.

Когда он уезжал, в семье часто не на что было купить хлеба. Когда он уехал, ситуация почему-то не изменилась. Когда второй брат ушёл в армию, ситуация почему-то не изменилась тоже. Хотя теперь на каждого взрослого осталось всего по одному ребёнку. Отец по-прежнему, основываясь на том, что четверых детей поднимать трудно, продолжал пить – с горя – и бить мать. За которую уже некому было вступиться… Подросла старшая дочь – вся в мать: красивая, добрая, работящая – просто умница… Девчонке нечего было одеть, чтобы пойти в школу или к одноклассниками на вечеринку. То, что было в доме, она одевать стеснялась… Парни-одногодки знали, что она умная и добрая; видели, что красива. Красива настолько, что попробовать быть ближе с ней никто не осмеливался. Хотя – 'просто дружить' хотели все. Она же причиной их нерешительности считала свою нищету…

Наконец нашёлся один… женатый уже… Жена его была беременна, а ему срочно захотелось девки. Ну, он и положил глаз на эту – дескать, все её чуть ли не чумной считают, а её чуток приодень – и готова первая красавица… Ну, а поскольку она этого не понимает – значит, ломаться особо и не будет. Тем более, что говорит ведь как ласково – значит, хочет… Бог мой,- Лин передёрнула плечами,- какая тупость… Короче говоря, пригласил он её как-то на свидание. Удивилась: с женатиком? Не пошла… Обозлился он: Ах, так! – И нашёл дружка-собутыльника – одногодок её, да и недурён собой… Подговорил его малость увлечь девку да в лесок сманить – там, дескать, мы её вдвоём и сделаем… А чтоб не волновалась – с собой местную шалаву прихватим: дескать, видишь – в две пары идём, просто чтоб в лесу не страшно было… А так – каждый сам себе хозяин, никто к тебе приставать не будет… Короче – поухаживал парень за ней самую малость, поводил по деревне – да и стал уговаривать. Добрая она, ласковая, отзывчивая… Вся в мать… И, на беду, такая же наивная… Уговорил быстро – сходили… Шалава держать помогала, а эти двое по очереди девку насиловали… Кричи, не кричи – никто не услышит: лес большой… Только деревья шумят… А шалава на ухо шептала:

– Ты думаешь, я грязная, да? Да ты во сто крат грязней меня: тебя вот сразу, с первого раза – двое… Я разве так просто по рукам пошла? Я ведь от горя: первый обманул, второй – тоже обманул… Поди угадай, который не обманет… А ты – видишь, сама пошла…- Девка ошарашенными глазами смотрела на неё.- Что – не сама, скажешь? А чем докажешь? Кто подтвердит? Все видели, как ты с нами ушла. И все скажут – сама пошла. И я, и он, и он – все тоже скажут: сама пошла. И – сама просила, чтоб её хором, сразу. И – в ногах валялась, умоляла. Так-то…- Философски заключила шалава, под шумок накачивая девку водкой: 'Да ты пей, оно легше будет – я знаю…'.

После этого события стала девка попивать… 'Чтоб оно легше было'. Да покуривать – тоже шалава научила… Никто о происшедшем не знал – да разве кому такое расскажешь? Отцу? Прибьёт на месте… Матери? Побежит, дура, жаловаться отцу, чтоб тот с парнями разобрался, а у того, как всегда, виноват тот, кто ближе да слабее… Всё равно прибьёт… Брату, который, вырвавшись из нищеты, иногда в белых брючках приезжал? Да разве ж ему такое расскажешь… Спросил однажды, чего это она с той девкой компанию водит – шалава ведь…

– Да знаю я… Гадость она, гнилая…- ответила.

– Так чего ж ты?- Удивился брат.

– А кто меня ещё в свою кампанию примет?!- Закричала как-то отчаянно, зло, и, выплюнув чинарик, убежала. 'Грязная я, грязная… А он чистый… Он любил и любит… И жена у него – вон какая… и дочка растёт… А я – я с шалавой спуталась… И сама такой же стала… Теперь мне другого пути нет…'- Сквозь слёзы думала она, всякий раз при встрече кидаясь ему на шею с криком 'Братишка!'… Догадывался он, почему сестрёнка его так встречает, догадывался, почему лопочет, что ближе да роднее его никого нет у неё на целом свете… Как-то вывел сестрёнку за околицу да попробовал разговорить: дескать, как ты – с мальчиками-то уже пробовала? 'Ага,- она отвечает,- вынув сигаретку изо рта, чтоб сплюнуть,- а то как же!'- И при этом лихо как-то смотрит, вызывающе; а у самой – такая тоска в глазах… 'Бравирует,- думал братишка.- Ох, чует моё сердце – неладно тут что-то, ох, как неладно…' Но так и не смог он сестрёнку разговорить – не посмела она ему – чистому – о себе – грязной – такое рассказать… 'Ты ж, это – смотри: не увлекайся этим делом сильно, для любви себя побереги…'- пытается увещевать братишка. А у неё – слёзы в три ручья, аж сигаретку выплюнула да в плечо ему вжалась и только 'Иииииууууу'- вой стоит…