Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

Слова его означали, фактически, объявление войны, что было ясно всем, даже глуповатому Лайоналю. Послы побледнели, Паллантид насмешливо усмехнулся, Альбан брякнул рукоятью меча о панцирь, а каменные лица Черных Драконов, подпиравших стены приемной, внезапно сделались хищными, как у волков, завидевших добычу. Добрая половина из них была пуантенцами и шамарцами, не питавшими симпатий к Офиру, Кофу и Зингаре.

– Наши владыки не давали дозволения отбыть в родные пределы, - пробормотал сир Алонзель, аргосец.

Конан пожал плечами.

– Дело ваше! Сегодня вы посланцы, коих я защищаю ради священных законов гостеприимства, установленных Митрой; но, случись война, и вы станете лазутчиками - как и мои люди в ваших державах.

– Ты повелел им вернуться, господин? - спросил Алонзель после недолгой паузы.

– Я повелел им беречь свои шкуры! - рявкнул Конан, утомленный затянувшейся аудиенцией. Потом он до половины вытащил меч, с лязгом загнал его обратно в ножны и уставился на послов. - Ну, что еще?

И тут раздался тихий щелестящий голос Минь Сао. Щуплый кхитаец стоял в почтительной позе, опустив взгляд и соединив руки перед грудью, но темные его зрачки поблескивали словно шарики, выточенные из агата. Конан не мог разобрать, что таилось в них: ненависть или насмешка, страх или любопытство. Морщинистая физиономия Минь Сао тоже была непроницаемой, но голос звучал уверенно и твердо.

– Многие люди, о Сын Северных Небес, говорили мне про великое твое сокровище, про сердце мрака, в коем заключены спасение и проклятие, жизнь и смерть, свет и тьма, начала доброго и начала злого. Ведомо мне, что пришел сей могущественный амулет из самых глубин тысячелетий, и владел им некогда великий маг Ксальтотун, царствовавший в Пифоне, столице Ахерона… И было все это в незапамятные времена, когда земли востока принадлежали не моим предкам, а лемурийцам, приплывшим с материка Му. Еще ведомо мне, что талисман был похищен у Ксальтотуна колдуном северных варваров по имени Эпимитриус, коему и была дарована победа над Ахероном. Когда же Ахерон пал, камень скрылся от глаз людских на долгие века, а потом объявился в твоей державе, о Дракон Ледяных Гор! Прости мое ничтожное любопытство, величайший, но как это случилось?

Любопытство, даже ничтожное, не доводит до добра, подумал Конан, с внезапным интересом разглядывая кхитайца. О том, как Сердце бога объявилось в Аквилонии, знали лишь избранные; кое-кто из них уже странствовал по Серым Равнинам, а остальные, по большей части жрецы Митры, были связаны обетом молчания. Самому Конану историю талисмана поведал Хадрат, глава тарантийского святилища Асуры.

Когда Ахерон пал, Сердце в самом деле было сокрыто от глаз людских, но находилось в Аквилонии и за три тысячелетия стало душой великого королевства. Эпимитриус, вождь и шаман варварского хайборийского племени - тот, что похитил талисман и обратил против Ксальтотуна, - спрятал его в подземелье, наложив могучие охранные чары и призвав в помощь им демона - жуткое порождение тьмы, призрака с Серых Равник. Затем над пещерой воздвигли небольшое святилище Митры, которое с течением времен не раз перестраивалось и расширялось; место сие почитали священным, исполненным божественной благодати, но причина этого уже исчезла из памяти людей. Лишь в древних книгах и летописях, к которым были допущены немногие из жрецов Митры, удалось бы отыскать упоминание о том, ч т о сокрыто в земле, под камнями старейшего из тарантийских храмов.

Затем, по велению Ораста, камень был похищен заморанскими грабителями усыпальниц. Из похитителей ушел лишь один, хоть были они людьми искусными и опытными, да и Ораст снабдил их колдовской защитой. Но страж пещеры оказался жутким чудищем: хоть не уберег талисман, однако заморанцев перебил почти полностью. Вероятно, тварь эта до сих пор таилась под тарантийским храмом Митры, связанная древними заклятьями, не позволявшими ей ни убраться в царство Нергала, ни вырваться наружу. Дальнейшие события лишь подтверждали это.

Вскоре после кражи талисмана заморацами верховный жрец Митры со своим учеником, движимые необходимостью, спустились в пещеру под стенами древнего храма - впервые за три тысячи лет. Там, глубоко под землей, в обширном квадратном зале, они увидели алтарь из черного мрамора, подобный алтарям Сета, но излучавший сияние и блеск. На алтаре лежала шкатулка, драгоценное изделие из золота, имевшее форму двустворчатой раковины; она была раскрыта и пуста, ибо заморанские грабители, как говорилось выше, успели побывать здесь до адептов Митры.

Старый жрец и его ученик принялись рассматривать шкатулку и размышлять о ее свойствах, но страж подземелья, демон тьмы, был, несомненно, жив и напал на пришельцев. Он смертельно ранил старика, но спутнику его, молодому магу, удалось справиться с жуткой тварью - если не изгнать навеки, то хотя бы защититься и дать злобному призраку отпор. Затем юноша вынес умирающего учителя к свету и солнцу и поведал своим собратьям о случившемся - о раскрытой шкатулке, об украденном талисмане, о страже пещеры и поединке с этим воплощением тьмы. Все сказанное было записано в хрониках и, по велению умирающего верховного жреца, сохранено в тайне. Но не было тайн среди людей, недоступных ушам и глазам адептов Асуры.

Такова была история талисмана, которым Конан впоследствии овладел, совершив путешествие в Стигию; но любознательному кхитайцу знать о том не полагалось. И король, мрачно ухмыльнывшись, произнес:

– Не пытайся, Минь Сао, выведать секрет, способный проложить тебе тропу на Серые Равнины. Но если ты хочешь узнать все в подробностях, то порасспроси демонов… верней, одного демона - того, который стерег талисман три тысячи лет.

Он с насмешкой поглядел на кхитайца, но морщинистое желтое лицо не дрогнуло.

– Спасибо, о Нефритовый Лев, - сказал Минь Сао, - я расспрошу… обязательно расспрошу…

Конан вздрогнул, почувствовав, как под бархатной туникой и мантией спину его пробрал холод. Маг? - промелькнуло у него в голове. Все-таки маг? Явный посланец кхитайского владыки и тайный - Алого Кольца?

Он снова уставился на Минь Сао, однако физиономия кхитайца была по-прежнему непроницаемой. Конан кивнул Паллантиду.

– Аудиенция закончена! - торжественно объявил тот. - Послы могут удалиться!

Шесть посланцев начали пятиться к дверям, кланяясь на каждом шагу; Черные Драконы сопровождали их. Поклоны кхитайца, шемита и сира Лайоналя были глубокими, аргосца Алонзеля и офирца Кроата - в меру почтительными, но Винчет Каборра едва склонял шею. На пороге он остановился и произнес:

– Мои речи не понравились королю, и я молчал да слушал. Могу ли я молвить слово в конце?

– Молви, - разрешил Конан.

Зингарский рыцарь тряхнул черными волосами, и смуглые его щеки побагровели от прилившей крови.

– Скажу я вот что, владыка: не только ты любишь играть в боевые игры. Если солдаты твои двинутся к Мессантии, то встретят их достойно! Ибо там, на склонах Рабирийских гор, стоят наши всадники в броне, с длинными копьями и клинками, такими же острыми, как у твоих аквилонцев, на сильных скакунах, что мчатся быстрее ветра; там - щитоносцы и мечники, нанятые в Бритунии; там - конные стрелки с равнин Хаурана, не знающие промаха… Приходи, поиграем!

Каборра горделиво выпрямился, коснулся рукой кинжала и вышел вон.

– Дерзок! - сказал Конан.

– Дерзок, - подтвердил Паллантид. - Присмотреть за ним особо, мой господин?

Конан хмыкнул.

– Если за кем и присматривать, так за проклятым кхитайцем, - пробурчал он, поднимаясь и с облегчением сбрасывая мантию.

Однако не прошло и дня, как ему пришлось убедиться в своей ошибке.

____________________

*) Великая Катастрофа случилась за четыре или пять тысяч лет от эпохи Конана. Во время нее в Западном океане погибли острова пиктов и материк Атлантиды, а очертания Гирканского континента значительно изменились. Память об этом страшном бедствии пережила тысячелетия (примечание автора).

Глава 4. Койфит

Густо рассыпанные по черному небу звезды сверкали и переливались, словно алмазы на темном бархате; где-то там, вдали, за невидимым сейчас горизонтом, высились прекрасные и мрачные горы, а за ними - Бельверус, немедийская столица. С этим городом у Зенобии были связаны давние и неприятные воспоминания. Рабыня! Одна из сотен королевских рабынь и наложниц! Хвала Митре, что руки Нимеда и Тараска не коснулись ее… Но остального пришлось хлебнуть с избытком! Унижения, издевательства, вечные страхи и ночные кошмары - вот что составляло тогда ее жизнь! До тех пор, пока…

Зенобия улыбнулась, припомнив, как и каким образом ее киммериец очутился в стенах Бельверуса. Впрочем, обстоятельства его появления там вряд ли давали повод для улыбки.

Точеные плечи королевы дрогнули, прекрасное лицо застыло, лишь глаза налились грустью. Ничего хорошего не вспомнишь о тех временах, разве только про молодость свою да любовь к киммерийцу, вспыхнувшую внезапно, как пламя, раздуваемое ветром… Но все это есть у нее и сейчас - и любовь, и молодость, и много больше… Любимый супруг, лев среди людей, подаривший ей сына-львенка, богатые наряды, слуги и рабы, роскошные покои… Да, покои… А покоя нет!