Х. Льоренте - История испанской инквизиции. Том II

• Название: История испанской инквизиции. Том II
• Автор: Х. Льоренте
• Жанр: История
• Год: 1817

Книга Х. А. Льоренте «История испанской инквизиции» сразу после первой публикации в Париже (1817) была переведена на несколько языков и выдержала ряд изданий. Причина такого интереса к работе Льоренте, секретаря испанской инквизиции, заключается, несомненно, в обилии подлинного фактического материала, легшего в основу книги. Внимательно изучив архивные документы, церковные летописи и мемуары современников, автор сумел создать полную и правдивую историю святого трибунала со времени его возникновения и до начала XIX века. Эта интереснейшая историческая эпоха всегда привлекала внимание как специалистов, так и широкого круга читателей. На русском языке книга Льоренте была опубликована в 1936 году с изъятием ряда глав. В данном издании текст восстановлен полностью.

---

XXXIII. Автор цитированного труда, возвращаясь к обстоятельствам процесса, которым он занимается, излагает также три взгляда. Первый позволяет видеть во всех феноменах этого рода только действия естественных причин, без помощи и активного мистического влияния демонической силы, если не считать таковой ту силу, которая довела обвиняемых до совершения преступлений и толкнула этих людей, одержимых желанием угодливости или мести, удовлетворить эти чувства средствами чисто человеческими; но эти человеческие чувства они объясняют деяниями сатаны, для того чтобы иметь подражателей и умножить число сообщников. Второй взгляд предполагает реальность договора с дьяволом ввиду вероотступничества колдунов и приобретенного ими познания ядов и смертоносных мазей; но этот взгляд отвергают путешествия и появления колдунов на ночных сборищах, хотя сами колдуны думают, будто они действительно там бывали; их перелеты по воздуху с одного места на другое отрицаются этим взглядом, хотя сами колдуны и воображают, что дело так происходит; наконец, отвергаются все чудеса, которые колдуны рассказывают о своих собраниях и которые им кажутся неоспоримыми. Приверженцы этого взгляда думают, что употребление колдунами мазей и порошков повергает их в сон и дьявол пользуется этим временем, чтобы запечатлеть в их мозгу видения, в действительность которых они верят после своего пробуждения. Наконец, по третьему взгляду богословов все происшедшее есть результат договора, как удостоверяют свидетели и признают обвиняемые, по попущению Бога, намерения которого не дано знать людям.

XXXIV. Автор убедительно доказывает следующее: как католики, мы должны признать, что Бог может допускать факты, о которых идет речь, но необходимо, однако, отвергнуть, что они случаются так часто, как можно было бы думать на основании той важности, которую трибуналы придают этому роду дел; они не могут произойти без стечения чрезвычайных обстоятельств, которые служат для исполнения планов провидения ради спасения душ, торжества религии, уничтожения греха и обращения грешников. Но ничего подобного не видно ни в собраниях колдунов, ни в их действиях; наоборот, несомненно, что в этой шайке все ведет к массе самых чудовищных преступлений (по крайней мере, по намерению) против Бога и святых, против людей и природы.

XXXV. Изложенные доводы приводят автора сочинения к мысли, что среди случаев, о которых рассказывают колдуны, некоторые достоверны и реальны, но произведены естественными средствами; другие — только плод воображения, вроде сновидений, видений умалишенных и бреда больных. Люди, с которыми происходят эти иллюзии, верят в реальность неотвязно преследующих их призраков, поэтому те, которых называют кающимися, так добросовестно передают факты. Наконец, есть вещи, которые не случались на самом деле и не являются плодом больного воображения, но о которых, однако, некоторые повествуют, чтобы сделать свою историю более поразительной и удовлетворить свое тщеславие, — мотив, столь могущественный у всех людей и столь часто заставляющий их предпочитать постыдные химеры более прочным благам.

XXXVI. К разряду вещей совершенно реальных, которые являются делом колдунов, следует отнести убийства людей, потому что можно быть убийцей, не будучи колдуном, употребляя смертоносные соки растений, порошки, мази, жидкости или другие вещества. Когда воображение совершившего преступление вновь обретает обычное спокойствие, возможно, он начинает думать, будто использовал дьявольские приемы в своих самых естественных действиях, и эта мысль овладевает его умом.

XXXVII. Второй род явлений, вменяемых в преступление колдунам и не выходящих за пределы естественного порядка вещей, — путешествия по воздуху для прибытия на ночные сборища и подробности относительно того, что там происходит. Автор напоминает, что Андреа Лагуна, врач папы Юлия III, говорит в четвертой главе 96-й книги своего Комментария на Диоскорида[206] по поводу корня одного вида соланума,[207] драхма коего в отваре с вином возбуждает в воображении самые приятные представления. Он прибавляет, что в 1545 году, когда он лечил во Франции герцога Гиза Франсуа Лотарингского, там арестовали, как колдунов, мужа с женой, живших в сельском доме в окрестностях города Нанси. У них нашли горшок с зеленой мазью. Лагуна выяснил, что мазь составлена из разных экстрактов цикуты,[208] соланума, белены,[209] мандрагоры[210] и других наркотических и усыпляющих растений. Он предписал употребление этой мази для жены палача, которая была поражена бешенством и не могла уснуть. Когда намазали этой мазью тело женщины, она проспала тридцать шесть часов, и сон ее длился бы дольше, если бы не решили ее разбудить, употребляя очень сильные средства, между прочим банки. Она горько жаловалась, что ее вырвали из рук молодого человека, любезного и сильного.

XXXVIII. Мифология рисует нам Ореста,[211] видящего при своем пробуждении фурий,[212] преследующих его, чтобы покарать за убийство матери. Женщины в Греции, посвящавшие себя культу Реи,[213] матери богов, утверждали, что беспрестанно слышат гул барабанов и других музыкальных инструментов и видят пляски фавнов,[214] сатиров[215] и других призраков. Чтобы более полно наслаждаться этим зрелищем, они добирались до гор и лесов, где, по их уверению, можно ощутить верх наслаждений. Так же говорят и колдуны о своих ночных собраниях.

XXXIX. Свидетели в делах о колдовстве не должны внушать большого доверия, как бы ни были они многочисленны и важны. Мы знаем: когда римские императоры преследовали христиан, многие свидетели согласно показывали, что христиане убивают детей, собираются по ночам, чтобы их есть, и в потемках совершают ужасные гнусности. В числе этих свидетелей находились люди, которые могли знать истину, так как были христианами и присутствовали на их собраниях до своего отступничества; были рабы христиан, которые видели их поведение и знали, что они исповедуют христианство. Однако в действительности ничто не было достоверно, хотя судебная улика кажется нам полной и совершенной, потому что отступники, которым была обещана награда, если они разыщут христиан, пользовались клеветой без боязни понести кару. С своей стороны, рабы доносили на своих господ, чтобы избежать смерти, которая угрожала им, если бы они объявили себя христианами.

XL. Мнение, что дьявол представляет иногда колдуна, принимая его вид, приводит к большим затруднениям. Или надо предположить, что дьявол завладевает ложем супруга, или надо согласиться, что муж его занимает, а дьявол отправился играть роль колдуна на собраниях или в другом месте. Первый случай влечет двойное невольное преступление плотского общения, так как дьявол может быть инкубом и суккубом без ведома жены или мужа. Второй случай делает невозможным доказательство преступления. В самом деле, как бы многочисленны ни были факты, выставленные против обвиняемого, последний может сказать: «У меня нет большего врага, чем дьявол. Он принял мой вид, чтобы я прослыл виновным; потому что я был у себя дома, и докажу свое алиби».[216] Никогда запирающийся обвиняемый не мог быть осужден на законном основании, как были осуждены в Логроньо пять человек, выданные в руки светской власти.

XLI. Педро де Валенсия закончил свою докладную записку словами: нет ни одного процесса, который требовал бы больше критики и рассудительности, чем процессы, возбужденные против колдунов и ведьм; для этих случаев следовало бы составить особую инструкцию для инквизиторов; он не считает разумным присуждать к релаксации запирающихся обвиняемых, какие бы улики ни были собраны для доказательства их преступления, потому что все они крайне недостоверны; при сомнении лучше пощадить виновного, чем покарать невинного, или наказать его суровее, чем он заслуживает.

XLII. Кардинал представил дело колдунов Логроньо в совет инквизиции, где оно долго обсуждалось. Вскоре совет послал инструкцию провинциальным инквизиторам, рекомендуя действовать собразно этой инструкции и точно следовать ее духу в процессах этого рода, которыми им придется заниматься впредь. Он указывал большое число предосторожностей, которые нужно принимать при допросе свидетелей и при признаниях и показаниях обвиняемых. Эти меры не были безуспешны, так как я не думаю, чтобы с этого времени справлялось хоть одно общее аутодафе вроде аутодафе 1610 года. Другим результатом этой счастливой перемены было ослабление пыла, который прилагали к доносам на колдунов, и падение вкуса к колдовству. С этой эпохи просвещение увеличилось и число колдунов сократилось вместе с числом простофиль, веривших в их чудеса. Если бы Педро де Валенсия жил в наши дни, он радовался бы своему заявлению о том, что колдовство представляет феномены достоверные, но чисто естественные, действия воображаемые, но рассматриваемые как реальные, и другие, имеющие основанием обман.