Х. Льоренте - История испанской инквизиции. Том II

• Название: История испанской инквизиции. Том II
• Автор: Х. Льоренте
• Жанр: История
• Год: 1817

Книга Х. А. Льоренте «История испанской инквизиции» сразу после первой публикации в Париже (1817) была переведена на несколько языков и выдержала ряд изданий. Причина такого интереса к работе Льоренте, секретаря испанской инквизиции, заключается, несомненно, в обилии подлинного фактического материала, легшего в основу книги. Внимательно изучив архивные документы, церковные летописи и мемуары современников, автор сумел создать полную и правдивую историю святого трибунала со времени его возникновения и до начала XIX века. Эта интереснейшая историческая эпоха всегда привлекала внимание как специалистов, так и широкого круга читателей. На русском языке книга Льоренте была опубликована в 1936 году с изъятием ряда глав. В данном издании текст восстановлен полностью.

---

VII. Маканас был жертвой слабости испанского правительства до тех пор, пока после смерти Филиппа V Фердинанд VI не вызвал его в Испанию и не запретил главному инквизитору Пересу де Прадо беспокоить его по поводу его процесса с инквизицией. Вскоре он назначил Маканаса своим чрезвычайным посланником на Ахенский конгресс.

VIII. Удивительнее всего было видеть, как Филипп V получил от совета инквизиции оскорбление, за которое не отомстил, несмотря на то, что оно было так нестерпимо. Этот государь пожаловался на декрет, подписанный кардиналом Джудиче в Марли (близ Парижа) в 1714 году и запрещавший чтение произведений Маканаса. Члены верховного совета имели дерзость ответить королю, что король властен упразднить инквизицию, если считает это необходимым; пока же она существует, Его Величество не имеет права препятствовать ее действиям, сообразным с апостолическими буллами.

IX. Ответ был удобен в применении к запрещению книг, данному инквизиторам в силу одного указа Филиппа II. Но взгляды изменились. Самые ревностные защитники прав короны не знали в ту эпоху в точности, о чем было договорено; между тем уверенный тон, принятый ультрамонтанами, убеждал, что право, которое присваивали себе инквизиторы, было существенно и присуще первосвященнической власти.

X. Тем не менее совет Кастилии, прежние рассуждения которого предоставляли достаточно данных для открытия истины, предложил королю 3 ноября 1714 года решительные доводы в пользу декрета об упразднении святого трибунала. Указ о его уничтожении был заготовлен, и удар был бы нанесен, если бы не было интриг, о которых я говорил и которые велись королевой, иезуитом Добантоном и кардиналом Альберони. Они напомнили монарху правило, рекомендованное его дедом Людовиком XIV, и вскоре он издал новый указ, который аннулировал распоряжения первого. Этот документ датирован 28 марта 1715 года. В нем государь признает, что он слишком много уделял внимания зловещим советам вероломных министров, одобряет запрещение инквизицией произведений Маканаса (которые благоприятствуют прерогативам его короны), восстанавливает отставленных членов верховного совета и хвалит поведение кардинала Джудиче.

XI. Указ инквизиции против сочинения Маканаса охватывал тем же запрещением и труды Барклая и Талона,[240] потому что они защищают права государя против притязаний римской курии, и Филипп V имел слабость позволить и это в ущерб своему авторитету.

XII. Такое скандальное поведение не позволяет удивляться тому, что инквизиторы занялись в то время квалифицированием как достойного осуждения письма достопочтенного Палафокса к папе Иннокентию X (я его нашел в Сарагосе), чтобы подготовить его запрещение. Нечего удивляться и тому, что в 1732 году они обнародовали другой декрет, который в труде епископа Мельхиора Серо под заглавием О богословских местах вычеркивает тезис, по которому возможны случаи, когда братское исправление позволительно без доноса на еретика.

XIII. Подобное решение позволяет думать, что евангельское учение не имеет никакого веса в делах религии, несмотря на всеобщее значение заповеди, данной Иисусом Христом.

XIV. Святой трибунал недолго медлил с продолжением своих несправедливых действий. 6 февраля 1744 года он запретил чтение напечатанного в трех томах в лист труда Николаса де Хесу Беландо под заглавием Гражданская история Испании, посвященного королю Филиппу V. Автор потребовал, чтобы его выслушали на суде, но это требование привело только к его аресту инквизицией. Дом Хосе Кирос принял на себя его защиту и вскоре разделил его участь. О них можно справиться в статьях Беландо и Кироса в главе XXV.

XV. Эта суровость поражает тем более, что видишь, как в то же время инквизиторы действуют крайне умеренно, когда идет речь о наказании чудовищного множества детоубийств, совершенных монахами и монахинями города Корельи и доказанных юридически. Если свидетели говорили правду, там было более двадцати абортов и более тридцати убийств, совершенных над новорожденными, большинство которых, по показаниям свидетелей, не были крещены. Другие суды не преминули бы послать на эшафот всех сознавшихся в таких ужасных проступках, чтобы устрашить новых возможных преступников. И однако, при этом обстоятельстве, достойном быть отмеченным как единственное в истории инквизиторов, они обнаружили благость и милосердие, так часто восхваляемые в их постановлениях, тогда как за единственный пункт юрисдикции, который дом Хосе Кирос осмелился защищать против их правил, они ввергли этого несчастного в подземную тюрьму, сырую, способную в три месяца погубить самого здорового человека. Они поражают Маканаса изгнанием на тридцать лет и лишают других должностных лиц их должностей, отличий, имуществ и их семейств.

XVI. Среди процессов, с коими я ознакомился в Сарагосе, я открыл один, очень похожий на процесс Корельи. Он был возбужден в 1727 году против монахинь из местности Касбас и против брата Мануэля де Валя, францисканского монаха. Однако в этом процессе мы не встречаем таких преступлений, как детоубийство, договоры с дьяволом и вообще ничего такого, что могло бы внушить ужас. Это только результаты слабости, сопровождаемые попытками скрыть их от людей.

XVII. Среди осужденных р эту эпоху мы находим: дома Мануэля Мареса, каноника-дудовника в Сарагосе, в 1716 году, дома Франсиско де Миранду, каноника в городе Тарасоне, в 1719 году, дома Франсиско де Хименеса, священника-настоятеля в Ансаниго, в 1736 году. Обвинения против них явились скорее средством невежества и фанатизма доносчиков, чем результатом вредного учения обвиняемых, которым вменили в вину только еретические положения о прелюбодеянии.

Глава XLI ОБ ИНКВИЗИЦИИ В ЦАРСТВОВАНИЕ ФЕРДИНАНДА VI

Статья первая СЧАСТЛИВЫЕ ПЕРЕМЕНЫ ВО ВЗГЛЯДАХ И ИДЕЯХ

I. Умирая, Филипп V оставил корону Фердинанду VI, своему сыну от первого брака с Габриэллой Савойской. Этот государь царствовал с 9 июля 1746 года до 10 августа 1759 года, когда он умер бездетным. Преемником его был Карл III, король Неаполя, сын Филиппа V и Изабеллы Фарнезе, его второй жены. Когда Фердинанд вступил на престол, инквизиция королевства имела своим главой дома Франсиско Переса дель Прадо, епископа города Теруэля. По смерти этого прелата в должности главного инквизитора выступил дом Мануэль Кинтано Бонифас, архиепископ Фарсала, который оставался на этом посту до смерти Фердинанда VI.

II. Хороший вкус в литературе в Испанском королевстве, подготовленный при Филиппе V, особенно распространяется с царствования Фердинанда VI. На этом основании установился взгляд, что восшествие Бурбонов на престол Испании произвело переворот в системе святого трибунала. Однако эти государи не издали никакого нового закона об инквизиции; они не внесли никаких изменений в ее старинный кодекс и, следовательно, не препятствовали жертвоприношениям многочисленных аутодафе, которые имели место в их царствование. Но Филипп V создал в Мадриде королевские академии испанской истории и испанского языка по образцу парижских и покровительствовал дружеским и литературным сношениям нескольких испанских ученых, известных хорошим вкусом, с теми, которыми обладала Франция со времени возрождения наук и искусств в царствование Людовика XIV.

III. Дон Хуан де Феррерас, дон Хуан де Сантандер, дон Хуан д'Ириарте, дон Франсиско Перес Байер — главные библиотекари короля; дон Грегорио Майянс, дон Луис де Саласар, дон Бенито Фейхоо, дон Феликс Масонес де Лима, герцог Сотомайор, посол в Лиссабоне, а затем председатель королевского совета военных орденов, его брат дон Хаиме, граф де Монтальво, посол в Париже, главный директор инженерной части и многие другие великие люди, которые блистали, покровительствуемые Фердинандом VI, получили образование при его предшественнике Филиппе V. Майянс и Фейхоо наметили путь хорошего вкуса, который другие должны были расширить, выравнять и осветить; на их примере сформировалось великое множество ученых критиков, которые сделали честь царствованию Карла III.

IV. Конкордат, подписанный в 1737 году с римской курией относительно контрибуций, наложенных на имущество духовенства, и относительно некоторых пунктов дисциплины, сделал более редкими случаи обращения в Рим. Стали считаться разумными очень многие мысли, которые невежество и суеверие, с одной стороны, и недоброжелательство — с другой, представляли до сих пор как мало религиозные и благоприятствующие неверию. Учреждение еженедельных листков познакомило с иностранными трудами, прежде никому не известными, а также с решениями многих католических государей по вопросам, относящимся к духовенству, которые несколько раньше народ счел бы за покушение против религии и ее служителей, как мы видели это, когда говорили о случае с произведениями Маканаса, Барклая и Талона. Публикация периодического издания, известного под названием Дневника литераторов («Diario de los literates») и редактируемого доном Хуаном Мартинесом де Салафранкой и двумя другими учеными в царствование Филиппа V, открыла глаза великому множеству людей, которые до этой счастливой эпохи не имели никакой возможности ознакомиться с хорошими книгами и обладать достойными руководствами для суждения о подобных книгах.