Мартин Кейдин - В плену у орбиты

• Название: В плену у орбиты
• Автор: Мартин Кейдин
• Издательство: Мир
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 1967

Самый заголовок книги — «В плену орбиты» — невольно привлекает внимание читателя. Перед нами трагедия вымышленного американского космонавта Ричарда Пруэтта, который чуть было не стал пленником космоса.

---

Быковский пробыл в космосе почти пять суток, пролетев свыше трех миллионов километров. Американские космонавты проглотили горчайшую пилюлю, когда узнали, наконец, что Терешкова вернулась в атмосферу, катапультировалась из корабля и приземлилась на парашюте северо-восточнее Караганды.

Миниатюрная девушка совершила сорок восемь оборотов вокруг Земли, пролетев почти два миллиона километров. Она пробыла на орбите семьдесят один час дольше, чем Гленн, Карпентер, Ширра и Купер, вместе взятые!

«Больше полетов по программе „Меркурий“ не будет»… Чиновники из НАСА упрямо стояли на своем.

Эл Шепард не пытался скрыть, как ему хотелось добиться еще одного полета — ведь очередь-то была его! Шепард вместе с остальными космонавтами и руководителями программы «Меркурий» снова и снова добивался пересмотра решений, убедительно аргументируя свою точку зрения. В самом деле, работы по программе «Джемини» то и дело тормозились: не хватало ассигновании, сказывались и обычные задержки в разработке аппаратуры.

По плану полет двухместной капсулы должен был состояться в конце тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года, а то и позже, то есть через полтора года! А для запуска капсулы «Меркурий» стоят в полной готовности несколько ракет-носителей «Атлас». Полностью были готовы к полету и три капсулы, уже переоборудованные для суточного пребывания в космосе. Установить оборудование и внести изменения, необходимые для трехсуточного полета капсулы «Меркурий-Атлас-10», не составляло большого труда.

Все эти просьбы породили яростные дискуссии. Но руководство НАСА оставалось непреклонным: никаких полетов по программе «Меркурий».

И все же борьба не прекращалась. Специалисты по авиационной медицине были встревожены неожиданным снижением кровяного давления у Ширры. Правда, оно ничем не угрожало и быстро прошло, но нечто похожее отмечалось и у Купера. Очень важно было бы узнать, как обстоит дело у русских космонавтов — Николаева, Поповича, Быковского, Терешковой. Увы, американцы этого не знали, а русские помалкивали.

Кроме того, за месяцы, прошедшие с последнего полета Купера, медики выявили новые, сравнительно мелкие, но потенциально важные проблемы. Врачи не могли прийти к каким-либо определенным выводам — не хватало опыта. Их опасения могло развеять или усилить только более продолжительное пребывание человека в космосе. Дело дошло до того, что один обеспокоенный всем происходившим научный работник даже направился в Вашингтон и заявил представителям НАСА, что у них нет выбора. Одних только медицинских проблем достаточно, чтобы запуск «Меркурия-Атласа-10» вновь получил право на осуществление. Ведь если какие-либо серьезные проблемы возникнут уже в ходе работ по программе «Джемини», запуск капсул «Джемини» может надолго задержаться, и конечному плану высадки «Аполлона» на Луну грозят мучительные проволочки.

Стоит ли доводить до этого — ведь конгресс может поднять такую шумиху, что вся затея с «Аполлоном», которая к тому времени проглотит уже не один миллиард долларов, полетит в мусорную корзину.

Выслушав эти доводы, руководство НАСА призадумалось всерьез — может, действительно следует воскресить программу «Меркурий»?

Тем временем нажим продолжался — несильный, но настойчивый. В самом деле, ждать запусков «Джемини», оставив без ответа эти, возможно, решающе важные вопросы, было попросту безрассудно. Это означало бы, что пилотируемые полеты «второго поколения» будут скованы теми ничтожными познаниями в области космической биологии, которые получены в ходе четырех непродолжительных полетов по программе «Меркурий». А ведь программа «Джемини» должна стремительно прорваться в новые, неизведанные области, как это с величайшим мастерством делают русские.

В конце тысяча девятьсот шестьдесят третьего года русские запустили первый беспилотный аппарат типа «Полет». Новый маневрирующий аппарат явился угрожающим предвестником будущего. После вывода на орбиту по команде с Земли он увеличил высоту полета более чем на восемьсот километров, затем изменил плоскость орбиты и продолжал полет под другим углом к экватору. Запуски спутников типа «Космос» и «Полет», последовавшие один за другим, наглядно продемонстрировали колоссальные возможности Советского Союза.

До первого полета капсулы «Джемини» оставалось еще десять месяцев, а русские корабли уже парили в космосе.

Стены залов заседаний конгресса сотрясались от уничтожающей критики в адрес американской программы космических полетов.

В штабе НАСА, Мэриленд — Авеню, 400, в Вашингтоне по ночам горел свет. Что-то должно было произойти — и скоро.

ГЛАВА VI

— И пусть никто не занимает телефонную линию! Кто бы там ни просил — не соединять. Чтобы линия была свободна, когда мне понадобится! Ясно?

— Так точно, товарищ генерал. Понял.

— Хорошо! Да, новых сообщений из московского вычислительного центра нет?

— Пока нет, товарищ генерал. Ожидаем с минуты на минуту. Они говорят, что… виноват, товарищ генерал… академик Огородников хочет говорить с вами.

— Что же вы?.. Давайте его сейчас же!

— Генерал Карпенко?

— Я у телефона. Какие новости?

— Все, как мы предполагали. Мы угадали с самого начала. Американский космонавт попал в серьезную переделку.

— Тормозные двигатели?

— Да, товарищ Карпенко. Тормозные ракеты капсулы должны были включиться точно над северо-восточным побережьем Новой Гвинеи. В этот момент космонавт завершал сорок седьмой виток…

— Это все я знаю.

— Потерпите, генерал. Мы хотим убедиться в том, что сведения, которые мы вам сообщаем, совершенно точны.

— Простите, Николай Трифонович. Прошу вас, продолжайте.

— Мы не прекращали изучения параметров орбиты. Американская капсула пробудет в космосе, считая с момента выхода на орбиту у Бермудских островов, приблизительно шесть суток и восемь часов. Затем на нее начнет воздействовать сопротивление верхних слоев атмосферы, и она замедлит движение.

— Шесть суток и восемь часов… Вы сказали — приблизительно. Нельзя ли поточнее?

— Невозможно. Есть факторы, нам неизвестные — кое-что мы еще не знаем. Но они не столь существенны. Наши расчеты довольно точны, генерал. Атмосфера, как вы знаете, никогда не находится в покое — она то вздымается, то опускается, как диафрагма. До некоторой степени это зависит от солнечной активности. Но в худшем случае мы ошибаемся не более чем на один — два витка.

— А сколько еще продержится космонавт?

— Об этом мы ничего определенного сказать не можем, генерал. Большую часть сведений об искусственной среде в капсуле мы почерпнули из сообщений американцев. Правда, космонавт может уменьшить давление в кабине, а то и вовсе перекрыть подачу кислорода туда и оставить под давлением только скафандр. Однако очень сильно снижать давление нельзя — упадет насыщение артериальной крови кислородом. Впрочем, кое-какие выводы мы все же сделали.

— И?..

— По нашим расчетам, кислород у него кончится примерно за шесть — двенадцать часов до начала возвращения капсулы в атмосферу.

— Значит, никакой надежды на спасение космонавта нет?

— Никакой, генерал. Во всяком случае, судя по тому, что нам известно.

— Гм… Скажите, Николай Трифонович, с данного момента, с этой самой минуты — через сколько часов этот американец… Пруэтт… останется без кислорода?

— Приблизительно через сорок два часа. А в чем дело, генерал? Разве это имеет значение?

— Еще какое! Огромное! Благодарю вас, Николай Трифонович, вы отлично поработали. Спасибо, спасибо!

Генерал Карпенко, доктор технических наук, специалист по артиллерии, заслуженный летчик, член-корреспондент Академии наук, круто повернулся и поспешно направился в радиоузел. Часовой у двери вытянулся; генерал прошел прямо к оператору у коммутатора.

— Вызовите мне Байконур, Ваничева! Быстро!

— Слушаюсь, товарищ генерал.

Двадцать шесть секунд спустя:

— Ваничев?

— Да, товарищ генерал.

— Слушайте внимательно. Академия подтвердила наши предположения. Дальше — кислорода у космонавта остается всего на сорок два часа. Хватит нам времени выполнить наш план?

— Одну минуту, товарищ генерал…

Прошло еще пятьдесят две секунды:

— Товарищ генерал, времени хватит. Со вчерашнего вашего звонка люди работают без отдыха. Система управления и слежения уже перестроена на новый план полета, и мы работаем без задержек. Успеем, товарищ генерал, успеем.

— Превосходно! Но помните, никто, кроме вас и вашего помощника… как его фамилия?.. Меркулова, никто не должен знать об изменении в плане. Ясно?

— Да, товарищ генерал. Я вас понял.

— Хорошо. Когда предполагаете произвести запуск?