Мартин Кейдин - В плену у орбиты

• Название: В плену у орбиты
• Автор: Мартин Кейдин
• Издательство: Мир
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 1967

Самый заголовок книги — «В плену орбиты» — невольно привлекает внимание читателя. Перед нами трагедия вымышленного американского космонавта Ричарда Пруэтта, который чуть было не стал пленником космоса.

---

Низкий шипящий звук, исходивший откуда-то изнутри ракеты, непосредственно под ним, сразу же оборвался — это прекратилась подача кислорода в баки и плотно перекрылись впускные вентили.

— Начать наддув баков…

Давление в баках быстро возрастало. Под его воздействием горючее и окислитель через несколько десятков секунд должны по трубам устремиться вниз, к прожорливым двигателям ракеты.

— Включить систему подачи воды…

Далеко внизу под самой ракетой забушевала целая Ниагара. В пламеотражатель — глубокую бетонированную выемку с массивными ребристыми стенками под соплами ракеты — устремился могучий поток воды.

— Включатель зажигания в положение готовности!

«Атлас» был приведен в готовность к запуску двигателей.

— Включить бортовые энергосистемы…

Электрический ток послушно побежал по кабелям внутри ракеты. Ожили и начали работать все бортовые генераторы постоянного и переменного тока. Пруэтт прислушивался к их гулу, как бы приобщаясь к таинству рождения.

Оставалось всего девяносто секунд… Пруэтт поднял левую руку и крепко ухватился ею за рукоятку катапультирования, спасительный рычаг на случай катастрофы, которая в любой момент грозит человеку, лежащему на вершине клокочущего вулкана. Одно движение рукой вниз, и капсула с воем устремится вверх и в сторону от «Атласа», если гигант вдруг извергнет вместе с пламенем и собственные внутренности. Усилием воли он прогнал мысль об этом.

— Последняя проверка всех систем…

Один за другим люди, сидевшие за пультами, отвечали на эту команду коротким, полным волнения возгласом:

— Готов!

— «Меркурий-7»?

Спокойно, сдерживая волнение, клокотавшее внутри, Пруэтт ответил:

— Все в порядке. К старту готов.

Стремительно бежали последние секунды отсчета.

— До старта шестьдесят секунд. Отсчет продолжается…

Пруэтт был поражен холодным, отрешенным спокойствием, с которым он воспринимал все происходившее.

— Включить бортовую систему подачи гелия…

— Подачу воды — на полную мощность…

— Включить автопилот в положение готовности!

Заработал электронный мозг, которому предстояло направлять полет по программе, помочь ракете провести космический корабль сквозь «игольное ушко» где-то там, бездонном небе.

— До старта пятьдесят секунд…

На пульте управления в бункере вспыхнули зеленые огоньки. Раскинувшаяся по всему миру сеть станций слежения замерла в готовности принять и сопровождать своими невидимыми щупальцами космический корабль и находящегося в нем человека.

— Тридцать пять секунд…

Почти одновременно он услышал следующую команду и ощутил ее исполнение. В тот момент, когда из бункера раздалась команда: «Коммуникации наземного питания отделить от капсулы», он почувствовал глухое содрогание — это кабели и шланги сброшены с бортов капсулы. Он быстро пробежал взглядом все приборы: давление, электропитание — все в полном порядке.

За восемнадцать секунд до старта руководство всеми операциями, принял на себя большой электронный мозг, находящийся в бункере. С этого мгновения отсчет времени был поручен автоматике. Разветвленная сеть датчиков вынюхивала и прислушивалась — нет ли где признаков неполадки. По их сигналам автоматически вспыхнут красные огни, сигналы опасности, и отсчет тут же будет приостановлен.

— Шестнадцать…

— Пятнадцать…

Внезапно сердце Пруэтта сжалось в тревоге. Он вдруг подумал о тормозных ракетах, укрепленных совсем-совсем близко под ним. С какой-то особенной ясностью он представил себе двигатели ориентации и тормозные ракеты — эти шесть пока еще дремлющих пламенных струй.

А что если они воспламенятся раньше времени, что если сейчас?.. Ведь все системы уже ожили, как и весь его корабль, и всякое…

— Четырнадцать…

может случиться. Бог мой, если эти ракеты вдруг сработают — пламя, как кинжал, пробьет и глубоко вонзится…

— Тринадцать…

в верхний тонкостенный купол «Атласа». Оно может ворваться…

— Двенадцать…

в бак с жидким кислородом, и весь этот проклятый «Атлас», объятый огнем, взорвется. И тогда…

— Одиннадцать…

все полетит к чертям… «Прекратить!» — крикнул беззвучный голос в его мозгу…

— Десять…

и прогнал чувство страха. Он знал, что рано или поздно ему станет страшно, и он был рад…

— Девять…

что это уже случилось и…

— Восемь…

теперь с этим покончено.

— Семь…

— Шесть…

Его охватило ликование — вырвался буйный возглас радости и…

— Пять…

удивления, удивления всем, что происходит сейчас; он вдруг внезапно осознал, что…

— Четыре…

сбывается его мечта, мечта, которую он лелеял столько лет; на мгновение он подумал о гиганте под собой, он подумал…

— Три…

о тех чудовищных силах, которые могут взбунтоваться, в ярости разорвать его и его мечту на мелкие клочья, разметать все по ветру, как обрывочные…

— Два…

воспоминания о параде, когда сверкающие мундиры солдат и торжественная музыка оркестра уже исчезли и только звучит смех детей. Но даже…

— Один…

если случится так, он знал, что это не имеет значения, главное мечта, надежда на свершение мечты… И тут он потянулся снова, жадно, голодно, туда — в невообразимую высь…

— Нуль!

Он услышал и почувствовал, как ожили и зарычали верньерные двигатели по бокам «Атласа».

Он еще не успел это осознать, как глухой рев пробежал по ракете и проник в капсулу; следом за этим на него обрушилась громовая канонада. Лицо его расплылось в восторженной улыбке.

— Главная ступень!

Теперь работали все двигатели. Он почувствовал, как огромная гора под ним дрогнула, начала вибрировать не резко и не робко, нет — это было властное, уверенное движение и гром, гром!..

— ПОШЛА!

Капсула качнулась, едва-едва заметно сдвинулась. Его сердце заколотилось; он…

— ВЗЛЕТ!

— Внимание, взлет, часы включены. «Меркурий-7» в пути. Как мы выглядим, эй, ребята?

Этот голос — это был его голос! Бесстрастный, спокойный, непринужденный, уверенный, абсолютно сдержанный, его голос. Он резким толчком включил часы, почти автоматически; тело повиновалось ему с точностью механизма…

— Седьмой, ты выглядишь отсюда красавцем, ну просто красавцем! Все в полном порядке.

Грохот перерос в целый океан грома; возникла могучая удивительная тяга вверх, необычайно плавная…

— Все идет нормально, тебе везет. Ты не забыл снять машину с ручного тормоза, Седьмой?

Пруэтт засмеялся, его голос отвечал, когда было нужно, его глаза неотрывно следили за приборами, разум приказывал голосу читать вслух их показания — давление, мощность батарей и десятки других важных параметров; и за всем этим он, казалось, наблюдал со стороны, потому что его переполняло изумление и… он просто не мог больше спокойно думать обо всем этом; он предался чуду, полностью слился с ним.

Едва взлетев, «Атлас» почти сразу же начал крениться. Горизонт повернулся — это ракета ложилась на курс взлета — семьдесят два градуса. Она устремилась на северо-восток от мыса Кеннеди. Разворот длился четырнадцать секунд, и все это время Пруэтт ощущал угловое движение, а «Атлас», поворачиваясь, продолжал рваться вверх, отталкиваясь, освобождаясь от цепких объятий земного притяжения, презрев его в своем громовом величии, ежесекундно пожирая в своих камерах сгорания целую тонну жидкого топлива…

«Держись, держись, бэби, крепись!»

Это он крикнул беззвучно, мысленно. «Атлас» начал слишком быстро крениться. Может быть, нарушилась центровка двигателей или возникло непредвиденное тяговое усилие от выхлопной струи газогенератора? Или еще что-нибудь?..

Двигатели работали великолепно, но чувствительный электронный мозг внутри ракеты, управлявший системой аварийного покидания, улавливал этот непредвиденный крен. Если величина крена превысит аварийный порог, специальный датчик немедленно «испугается», включит особый ракетный двигатель для выброса капсулы, и полет Пруэтта на этом закончится.

Но верньерные, корректировочные, двигатели повернулись на своих карданных подвесах и создали тягу против направления крена; на мгновение «Атлас» задрожал, затем послушно замер точно в нужном положении и стал все сильнее и сильнее набирать скорость. Пруэтт неожиданно для себя заорал:

— Молодец! Деточка моя! Держись теперь, миленький!

На главном пункте управления, в бункере, в «Зеленой комнате», везде, где люди слышали эти восторженные возгласы, они разделяли радость космонавта, а некоторые из них шепотом повторяли их вместе с ним, не замечая, как слова лихорадочно и стремительно рвутся с губ.

Крен прекратился, верньерные двигатели закрепили ракету на курсе, а электронный мозг приказал маршевым двигателям повернуться на незначительный угол; «Атлас» послушно выполнил команду. Бушующее пламя позади ракеты теперь рвалось назад, под некоторым углом к оси ракеты. «Атлас» больше не стремился точно вверх, а начал отклоняться от вертикали, описывая длинную пологую кривую, которая должна была пройти через «игольное ушко» — выйти в расчетную точку орбиты где-то там, далеко в вышине.