Елена Блаватская - Теософические архивы (сборник)

• Название: Теософические архивы (сборник)
• Автор: Елена Блаватская
• Жанр: Эзотерика

В данном сборнике предоставленно Вашему вниманию 324 статьи.

---

По-видимому, стоит, поскольку г-н Кокорев и K° взяли этот участок земли в аренду у правительства, которому, похоже, абсолютно безразличен этот идиотский и никчемный акт вандализма. Прошло уже более двадцати лет с тех пор, как я в последний раз посетила Аттеш-Гаг. В те дни, кроме проживания небольшой группы отшельников, его посещало много паломников. И поскольку весьма вероятно, что спустя 10 лет о нем никто уже ничего не услышит, я хочу более подробно осветить его историю. Наши персидские друзья, я уверена, заинтересуются несколькими легендами, которые я услышала в этом храме.

Завеса тайны скрывает происхождение Аттеш-Гаг. Исторических данных очень мало, к тому же все они противоречивы. За исключением некоторых армянских летописей, которые повествуют о том, что Аттеш-Гаг существовал еще до того, как Грузия от святой Нины в 3 веке[557] узнала о христианстве, больше упоминаний о нем не содержится нигде, насколько мне известно.

Предание гласит, насколько точно – не мне судить, что задолго до Заратуштры народ, которого мусульмане и христиане презрительно окрестили «гебрами» и который сам себя называет «бехедины», т. е. последователи истинной веры, поклонялся Митре, Посреднику, как своему единственному и Высшему Божеству, который воплощал в себе всех хороших и плохих богов. К Митре, олицетворявшему в себе две сущности – Ормазда и Ахримана – этот народ испытывал страх, хотя он мог бы и не бояться его, а только любить и почитать как Ахура-Мазду, если бы Митра не обладал чертами Ахримана.

Однажды, когда бог, переодетый пастухом, бродил по Земле, он пришел в Баку, тогда еще на мрачный, пустынный морской берег, и обнаружил там своего старого и ревностного поклонника, ссорящегося с женой. В этой бесплодной местности дрова были редкостью, и жена, обладая небольшим запасом угля для приготовления пищи, отказывалась дать хоть немного этого угля мужу, чтобы разжечь огонь над алтарем.

То, что было в боге от Ахримана, поднялось в нем и, ударив жадную старуху, он превратил ее в огромную скалу. Затем в нем проснулся Ахура-Мазда, и он, чтобы утешить овдовевшего старика, пообещал ему, что больше никогда ни он, ни его потомки, не будут испытывать недостаток в топливе, потому что он снабдит его таким запасом угля, который будет неисчерпаем. Он снова ударил о скалу, затем о землю, и известковые почвы Каспийского берега наполнились лигроином. В ознаменование счастливого события этот старый ревностный слуга своего бога собрал всех юношей округи и начал долбить скалу – то, что осталось от его бывшей жены. Он выдолбил амбразуры в стенах, и алтарь, и четыре колонны, вырезав в них полости, чтобы газ мог свободно подниматься и выходить наружу. Бог Митра, увидев, что работа закончена, метнул молнию, которая зажгла огонь над алтарем, а также все огни на зубцах на стенах. Затем, чтобы огонь горел ярче, он призвал к себе четыре ветра и приказал им разнести огонь во все стороны. Баку и по сей день известен под своим первоначальным именем «Baadéy-ku-bá», что дословно означает место встречи ветров.

Другая легенда, отчасти продолжение предыдущей, гласит: веками верующие в бога Митру молились в его храмах, пока Заратуштра, спустившись с небес в виде «Золотой Звезды», не принял человеческий облик и не начал проповедовать новую доктрину. Он славил Единого, но Тройственного Бога – Высшую Вечную, непостижимую сущность «Зервана-Акарна», который эманирует из себя «Первозданный Свет», а последний, в свою очередь, создает Ахура-Мазду. Однако, этот процесс требует, чтобы «Первозданный Единый» сначала поглотил весь свет, который исходит из огненного Митры и лишил бедного бога его сияния. Утеряв свое право на безраздельное господство, Митра в отчаянии, подстрекаемый сущностью Ахримана, который в нем, уничтожает себя до поры до времени, предоставляя Ахриману одному бороться с Ормаздом. Отсюда преобладание двойственности в природе, но только до той поры, пока не возвратится Митра, который обещал своим преданным поклонникам в один прекрасный день вернуться. Однако с тех пор на огнепоклонников стали сваливаться многочисленные беды. Последней из этих бед стал приход в 7-м веке в их страну мусульман, когда эти фанатики начали жесточайшие преследования бехединов. Вытесняемые отовсюду, гебры нашли приют только в провинции Керман и в городе Йезд. Затем наступило время ересей. Многие из зороастрийцев отказывались от веры своих предков и становились мусульманами, другие, в своей неугасимой ненависти к новым правителям, присоединялись к жестоким и свирепым курдам, поклоняясь дьяволу, как когда-то огню. Затем здесь были езиды. Вся религия этих странных сект, за исключением некоторых, которые совершают значительно больше таинственных ритуалов, никому не раскрывая их секрет, состоит в следующем: как только встает солнце, они складывают крест-накрест большие пальцы и целуют этот символ, поднося его в благоговейном молчании к бровям. После этого они приветствуют солнце и возвращаются в свои жилища. Они верят во власть дьявола, боятся его и стараются всячески умилостивить «падшего ангела»; они очень сердятся, когда слышат, что мусульманин или христианин непочтительно о нем отзывается, и даже идут на убийства, когда слышат подобные непочтительные речи, но в последнее время народ стал более осторожным в своих высказываниях.

Кроме общины парсов в Бомбее, огнепоклонников можно встретить лишь еще в двух упомянутых выше местах и неподалеку от Баку. Статистика говорит, что несколько лет назад в Персии их насчитывалось 100 000 человек,[558] хотя сомневаюсь, что их религия сохранила такую же чистоту, как и религия гуджератских парсов, претерпев изменения, так же, как, впрочем, и последняя, в результате ошибок и небрежности целых поколений необразованных мобедов. И все же, как и их бомбейские собратья, которых все путешественники, а также англо-индийцы считают наиболее умными, трудолюбивыми и благонравными из туземных племен, огнепоклонники из Кермана и Йезда пользуются большим уважением среди персов и русских, живущих в Баку. Долгие века преследований и грабежей сделали их грубыми и хитрыми, но всеобщая молва на их стороне и о них говорят как о добродетельных, высоконравственных и трудолюбивых людях. Курды говорят: «Верно, как слово гебра», даже не сознавая, какое самоосуждение заключает в себе эта пословица.

Я не могу завершить, не выразив своего удивления по поводу крайнего невежества, которое, похоже, преобладает в России даже среди журналистов относительно религии гебров. Один из них в статье, напечатанной в «Санкт-Петербургских Ведомостях», упомянутых мною выше, пишет о гебрах как о секте индусских идолопоклонников, которые в своих молитвах постоянно обращаются к Брахме. Чтобы придать вес своей статье, он цитирует Александра Дюма (старшего), который в своей книге «Путешествия по Кавказу» говорит, что во время своего посещения Аттеш-Гаг, он обнаружил в одной из келий зороастрийского храма «двух индусских идолов»! Помня милосердное изречение De mortuis nil nisi bonum [о мертвых только хорошее (лат.)], мы не можем удержаться от того, чтобы не напомнить нашему уважаемому корреспонденту, что ни один читатель романов блестящего французского писателя не должен забывать, что все разнообразие и неисчерпаемый запас исторических фактов он брал из глубин своего собственного сознания, значительно превосходя в этом бессмертного барона Мюнхгаузена. Сенсационный рассказ о его охоте на тигров в Мингрелии, где со времен Ноя не бывало ни одного тигра, до сих пор в памяти его читателей.

Письмо издателю «Bombey Review»

Перевод – О. Колесников

К издателю.

Сэр!

Считаю своим долгом предать широкой гласности, что получила нижеприведенный ответ, адресованный мне одной из бомбейских газет, в отношении определенного непонимания того, что распространялось этой газетой касательно Теософского общества в местной прессе.

Е.П. Блаватская.К издателю «Bombey Review».

Сэр!

По моем прибытия сюда к друзьям я получила выдержку из «Bombey Review» относительно Теософского общества в целом и меня в частности. Вы утверждаете, что очень много влиятельных членов в последнее время вышли из состава Общества. В действительности из его состава вышло только шесть членов – наименее влиятельных, причем из одного только из многих филиалов Общества, работа которого совершенно не зависит от наших усилий – в Бомбее. Уход этих членов не имеет ничего общего ни с задачами, ни с целями и вопросами Общества, а просто явился результатом личных разногласий, возникших во время нашего отсутствия на Цейлоне, между одной дамой, гостившей у меня, и другой леди, которая хотя и прибыла ранее вместе с полковником Олькоттом и мною из Америки, не играла какой бы то ни было роли, как обнаружилось, равно как не способствовала нашему предприятию или несла какие-либо из его расходов. Этот инцидент сам по себе весьма незначителен, однако непонимание, нанесшее вред нашему Делу, внезапно преподнесенное прессой, может повлиять на наши текущие дела. «Review» утверждает, что наша ассоциация ощущает финансовый голод; что взносы за инициацию, полученные от наших членов, позволяют набрать необходимые суммы; и что «Теософист» несомненно «хорошо оплачиваемый филиал теософии». Позвольте мне объяснить, что взносы за инициацию новых членов в Индии выплатили только 50 членов – что составило примерно 500 рупий в течение последних 18-ти месяцев. Это дает, в соответствии с вашей гипотезой, которая беспочвенна сама по себе, как я могу добавить, для нас приход примерно 28 рупий в месяц, которые и поддерживали Общество, нас самих и покинувших нас друзей, мистера Уимбриджа и мисс Бэйтс. Что касается «Теософиста», то платили подписчики, заказавшие 900 экземпляров издания, и поскольку они платят всего лишь по 8 анн (одна шестнадцатая рупии) ежемесячно, то размер прибыли едва ли серьезно привлек бы распространителей прессы. Если бы «Теософист» процветал от такой оплаты, я была бы весьма удовлетворена. Могу добавить, что мы с полковником Олькоттом с тех пор, как выехали из Америки в Бомбей, потратили на поддержку Общества и его представителей из наших личных источников примерно 20 000 рупий, не считая значительных сумм, истраченных полковником Олькоттом во время трех лет, предшествующих нашему отъезду, и с тех пор, как было учреждено Общество.