Арина Воронова - Дети Брагги

• Название: Дети Брагги
• Автор: Арина Воронова
• Издательство: АСТ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2001
• ISBN: 5-17-006391-1

Перед вами — САМАЯ ЗАБАВНАЯ из хроник «конца мира»!

СИЛЬНО ПЕРЕПИВШИЕСЯ скандинавские боги вознамерились воспротивиться Судьбе — и развернуть Последнюю Битву — Рагнарек — вспять. Но все пошло не совсем по плану…

Вместо «Анти-Рагнарека» — типичная «Полицейская академия», где все — как положено. Начальник — идиот. Любимчик-помощник — честный дебил. Отпетый хулиган-подчиненный — ОЧЕНЬ НЕГЛУП. А прекрасные блондинки… ну, как всегдасексуальны.

И звучит над миром великий боевой клич… Нет. Увы, не «А-ой!». Скорее «Ой-ей-ей!!!»

---

Лодки и плавучая домина застряли на каменных зубьях разбитых причалов, с натужным воем франки попрыгали в воду и, разметывая фонтаны брызг, бросились к подножию стены. Стук дерева о камень предупредил тех, кто был наверху, что нападающие скрепляют друг с другом жерди и лестницы, чтобы взобраться на мощные стены Рьявенкрика.

На осадной башне распахнулись оконца, и на стену, туда, где в окружении лучников возле человеческой пращи стоял Бранр, полетели камни из пращей и целая туча стрел. Чем ближе подходили хоромины, тем плотнее, гуще становились эти летящие навстречу друг другу стальные стаи.

Скагги осмелился выглянуть в щель меж зубцами стены и увидел, что башни, застрявшие было на камнях, неуклонно приближаются. Хоромины гигантов, обретшие вдруг ноги, все надвигались и надвигались — по каменным обломкам, по телам павших, франкских же воинов. К утру река разбухнет от крови.

— Одину слава! — проревел со своей площадки посланец Круга.

Стрелы жужжали, как пчелы, и воин слева от Скагги вскрикнул, вцепившись в стрелу, вонзившуюся ему в горло. Он дернулся вправо, оперся о зубец стены и со страшным хрипом вырвал наконечник, но, потеряв равновесие, сам рухнул вниз на скалы.

— Сам он никогда б не склонил головы! — горестно выдохнул кто-то слева от Скагги.

Одна осадная башня стала как раз против того места, где были Скагги и Грим. Почти под самой ее крышей можно было разглядеть небольшую дверцу с выведенной на ней перевернутой руной — стрелы и камни отскакивали от крыши, даже не успев ударить в осадную башню, не то чтобы нанести ей хоть сколько-нибудь заметный урон.

— Готовьтесь, воины! — вновь выкрикнул Бранр.

Будто чудовищный деревянный демон распахнул рот — открылась башня. В топоте сапог по дощатым мосткам выкатилась по выдвижному мосту-языку волна франков — людской поток, ощетинившийся мечами и копьями, секирами и топорами.

Верх стен был крыт деревянным настилом, и передние франки спешили забросить крючья и «кошки» и преодолеть таким образом остаток пути или дать опору вытаскиваемым из башни лестницам.

Дружинники вокруг Грима без устали рубили веревки, сбрасывали крючья со стен. Ничего не было слышно за шумом битвы и, хотя франки, дравшиеся с застывшими в ужасные маски лицами, были безмолвны, лишь взывали к Одину, они не могли заставить замолчать звук своих шагов или бряцание оружия. А воины Рьявенкрика выкрикивали проклятия или победные кличи, или кричали в агонии, когда клинок, копье или даже стрела рвали живую плоть.

И вот когда парапет стены омыло первой волной врагов и первые несколько франков спрыгнули с зубцов вниз, Грим по рукоять вонзил свой меч в живот одного из нападавших. Франк попытался было замахнуться в ответ топором, Грим повернул меч, и противник дернулся и затих. Второй в шлеме и с секирой в руках распластался между зубцами, собираясь напасть на него с боку, и представлял тем самым легкую добычу.

Этого Грим, резко выдернув меч из франкских кишок, разрубил одним ударом от шеи до самой грудины. Несколько драгоценных мгновений ушло на то, чтобы, очищая себе место, швырнуть его тело через стену.

Оглядываясь по сторонам, Скагги повсюду видел теперь франков с перекошенными лицами, и у защитников едва хватало места, чтобы взмахнуть мечом. Какой-то франк ловко прополз меж зубцов слева от Скагги, но, прежде чем он успел нанести удар, рядом возник быстрый как молния Грим. Голова в пластинчатом шлеме рухнула на дощатый настил, а само тело исчезло между зубцами, а Грим уже поворачивался атаковать нового противника.

Один франк тяжело валился на другого, когда дружинники кололи их копьями. На стене становилось слишком тесно. Скагги помогал какому-то незнакомому дружиннику сбросить пару трупов на головы их же товарищей, которые как раз взбирались на стену.

Клубок живых и мертвых тел исчез во тьме, раздался звучный всплеск.

Лишь только возникали тело или голова, Грим, не раздумывая, наносил удар. Он рубил направо и налево, давая выход силе, давя, растаптывая в себе желание призвать магию рун, затягивая все красной пеленой бешенства. «Ни-ко-гда, ни-за-что», — чеканились у него в голове слова, и на каждом слоге руки сами то наносили, то парировали удары. «Воин живет лишь силой холодной стали». Стальной клинок его противника разлетелся на две половины под ударом тяжелого меча Грима, а сам франк, зажимая горло, рухнул на колени — острие меча полоснуло ему по шее.

Вся дружина вольного Рьявенкрика билась так, как будто каждым из воинов двигала единая сила, все и каждый подчинялись ритуалу битвы, выполняя движения смертельного танца.

— Лучники! — Голос Бранра перекрыл грохот камней и битвы. — Поджечь башни!

Послушная его приказу взметнулась и взяла прицел целая шеренга луков. Поначалу огненные стрелы и обмотанные горящей паклей камни из пращей, как и прежде, беспомощно отскакивали прочь, а огненный вал с башен врага никак не стихал. Грим вдруг почувствовал, как в его груди собирается странное напряжение, то же самое, какое почудилось ему на переправе у Рива, или уже неизвестно сколько часов или минут назад, когда перед флотилией франков затлела в воздухе оборотная руна. Напряжение росло, казалось, теперь по всему его телу пробегали волны, ладони будто покалывали тысячи иголок. Грим чувствовал, что вот-вот поддастся этой силе, выпустит из руки меч… Это и станет его погибелью.

— Прикрой меня! — прохрипел он так кстати оказавшемуся рядом Скагги.

Мальчишка уставился на него в непритворном изумлении, но тут же подставил щит под невесть откуда пришедший сокрушительный удар секиры. Перехватив меч левой, Грим срубил сжимавшую секиру руку.

Скорей же! — крикнул ему будто бы внутренний голос.

Осадные башни окутало странное лиловое сияние. Невидимый барьер становился все плотнее и плотнее!

Это было так просто. Его естество простерлось во все стороны, ища знакомой мощи, забирая, впитывая ее из камня, стали, воздуха и крика, крови и ярости битвы. Он больше не был Гримом, не был ни воином, ни берсерком, ни даже просто человеком. Он был частичкой праха, маленькой и жалкой, и невероятно ничтожной покуда не будет видно, что он свершил и свершит и как это повлияет на других.

Древнее искусство волшбы откликнулось на его призыв сразу, заполнив его существо настолько, что ему показалось, что сила эта вот-вот разорвет его тело на части. В этот миг, не ощущая себя ни человеком, ни зверем, а лишь проводником великой силы, Грим был более совершенным, чем когда-либо, поскольку, отказавшись от себя, отдался во власть этой жизнетворной силы, принял от нее иное естество.

И снова с ужасом молниеносной догадки — а прошло и впрямь не более мгновения — Грим осознал, что сила рун вновь сыграла с ним недобрую шутку: отобрав все, что было у него разумного, отобрав волю к жизни, желание защитить, уберечь, сотворить или прославить, она оставила ему бешеную ярость.

Они ползут через стены… Не так уж сложно зубами разорвать им глотки, увидеть, как кровь хлынет, впитываясь в мостовую… Что за беда? Он пришли сюда убивать… Как и этот юнец, что кое-как размахивает у меня под носом мечом. Не милостью ли будет послать его к Всеотцу.

Ярость и жажда крови туманили Гриму глаза. Все, что бы он ни видел пред собой, было окружено неясным ореолом, словно расплывалось, истекая кровью. Из крови возникло вдруг перекошенное и изможденное лицо отца, череп, обтянутый кожей, и зияющие чернотой провалы глазниц. «Мимир», — всколыхнулось имя со дна мыслей, и кровавый туман развеялся, уступив место холодной безжалостной ясности. «Эйваз и Кано», — с неожиданной для самого себя твердостью начертал в воздухе Грим.

И тлеющая лиловым преграда… пала. Разом попали в цель все огненные стрелы, все выпущенные из пращей снаряды.

Франки выдергивали пылающие древки, вонзившиеся в башни, пытались отбросить их подальше прежде, чем огонь охватит их осадные домовины. Пламя пожирало темные плащи, и люди живыми факелами падали в воду. Башни были теперь так близко, что лучники со стен посылали свои стрелы едва ли не над головами защитников, и повсюду — бряцание и скрежет, стальной распев битвы один на один.

Действительно, это была битва, истинное, не замутненное никакими заклятиями сражение. Наконец-то! Теперь исход решат лишь стойкость и оружие. Исчезло, растворилось пугающее облако колдовства, как щитом прикрывавшее морское воинство. Казалось, каждый человек на стенах испытал то же облегчение, какое, несмотря ни на что, охватило сейчас Грима.

Потом казалось, что много и еще столько же часов все они были заняты лишь тем, чтобы остаться в живых. Одна за другой уносились к своим мишеням стрелы, франки отвечали шквалом подожженных факелов, по обе стороны стены погибали герои. Снова и снова Грим выныривал из-под штурмующих стены прибойных волн, которым, казалось, не будет конца.