Арина Воронова - Дети Брагги

• Название: Дети Брагги
• Автор: Арина Воронова
• Издательство: АСТ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2001
• ISBN: 5-17-006391-1

Перед вами — САМАЯ ЗАБАВНАЯ из хроник «конца мира»!

СИЛЬНО ПЕРЕПИВШИЕСЯ скандинавские боги вознамерились воспротивиться Судьбе — и развернуть Последнюю Битву — Рагнарек — вспять. Но все пошло не совсем по плану…

Вместо «Анти-Рагнарека» — типичная «Полицейская академия», где все — как положено. Начальник — идиот. Любимчик-помощник — честный дебил. Отпетый хулиган-подчиненный — ОЧЕНЬ НЕГЛУП. А прекрасные блондинки… ну, как всегдасексуальны.

И звучит над миром великий боевой клич… Нет. Увы, не «А-ой!». Скорее «Ой-ей-ей!!!»

---

— А знаешь ли, Берси… — заговорил вдруг, все это время не спускавший с него взгляда, Грим. Говорил он сквозь крепко стиснутые зубы, чтобы не дать волю ярости, не броситься с боевым кличем на врага. Не время сейчас для боя. Сейчас, как никогда, необходимо спокойствие. Необходимо, чтобы его услышало как можно больше людей. — Я вспомнил, где видел тебя, Берси. А напомнил мне это ты сам, сверкнув золотым зубом и доказав, что прозвали тебя Золотой Зуб не случайно. На последних словах Грим повысил голос. — Я видел, как сверкнул у кого-то золотой зуб в свете факелов на площади в одной осажденной крепости. — Голос Грима разносился теперь по всему берегу. — А было это накануне второго штурма. И еще однажды я видел тебя, но было это уже на побережье Йотланда.

Скажи нам, Берси Золотой зуб, — сын Эгиля обернулся, как бы приглашая в свидетели всех присутствующих, — как оказался твой драккар в Скаггене? Как удалось ему пройти через запертое франками устье Гаут-Эльва? И как случилось так, что об его уходе не знали ни старейшины Рьявенкрика, ни оболганная тобой Карри Рану из рода Асгаута.

Притихшие при первых словах Грима воины вновь зашумели, теперь сами норвежцы подозрительно поглядывали на лютого с «Ярхордра» и его раненого дружинника.

— И еще скажи, — с холодной яростью продолжал Грим, — как удалось тебе пройти заваленную камнями Вистингу, если «Ярхордр» вышел из Скаггена всего за пару часов до «Хронварнра»? Не руками ли твоей дружины создан этот завал?

— Я не стану отвечать на твои наветы, — с надменным спокойствием отозвался Берси. — Это лишь твое слово против моего, лжескальд, а свидетелей на моей стороне будет много больше.

— Сколько бы свидетелей ты ни представил, — неожиданно ответил за Грима Гвикка, — но я сделаю все, чтобы доказать правоту сына Эгиля. Даже если ради этого мне придется вернуться на этот проклятый остров или отправиться к самому Косматому.

Голос его звучал спокойно и даже весело, но что-то в нем заставило норвежца потерять самообладание. В тот момент, когда Гвикка наклонился над телом убитого им дружинника, издав боевой клич, Берси бросился на него, вырывая из ножен меч.

Грим не мог бы сказать, когда и как успел заметить приближение врага ирландец, но мгновение спустя он уже держал его на вытянутых руках, так что носки сапог Берси лишь бессильно заскребли по грязи.

— Честный бой! — прорычал норвежец.

Без малейшего усилия Гвикка поставил его на землю и, неплотно зажав в руке меч и чуть пружиня на носках, застыл в ожидании.

— Честный бой, — вновь потребовал норвежец, но уже тише.

— Никто, кто пытается напасть на меня сзади, не заслуживает честного боя. Но с тобой я буду биться, чтобы никто не посмел сказать, что я убил тебя как раб, — ответил Гвикка.

— Нет, не с тобой! — неожиданно возразил Берси. — Оскорбление мне нанес этот скальд, исчадие Локи. Поединок будет у нас с ним.

Пожав плечами, Грим забрал у Глена меч, подумав про себя, что ирландец, похоже, не преминул пустить его в ход, — недаром же ему почудился среди ножей леденистый знакомый блеск. Однако Гвикки резким жестом остановил его.

— Но ты нанес оскорбление мне. Тебя что, так уж беспокоит мой рост? Но только тогда, когда мы стоим лицом к лицу.

Гвикка расстегнул перевязь, снял с пояса кинжал, потом повернулся к Гриму. С улыбкой Грим принял у него оба клинка.

— Ну, этого тебе достаточно? — усмехнулся он Берси, а потом добавил: Твоя воля, ты не желал биться как воин, значит, умрешь как раб.

Догадавшись, что именно сейчас произойдет, Грим подал знак ирландцам отойти дальше к берегу. Норвежским дружинникам не требовалось даже подобного знака, никто из них не посмел возразить против боя, на который безоружный вызывает вооруженного мечом бойца. Сам этот вызов ставил под сомнение храбрость вожака прибывшей от Харфарга дружины.

Воспользовавшись движением воинов, высвобождавших круг, Берси Золотой Зуб бросился на ирландца. Гвикка ускользнул от смертельного выпада, засмеялся и нанес своему противнику сокрушительный удар в шею в тот самый момент, когда тот пронесся мимо него. Берси споткнулся, потряс головой и едва не упал, но все же ему удалось сохранить равновесие.

Теперь он глядел на Гвикку уже настороженно. Как многие другие до него, норвежец решил, что размеры Гвикки сделают его неловким — легкой добычей. Действительность же ни в коей мере не соответствовала его ожиданиям.

Последовали ложные выпады, быстрые увертки сперва в одну, потом в другую сторону, и каждый раз Гвикка не давал норвежцу ни одной возможности нанести удар сверху. Грам мастерски владел мечом, и умело отводя огромные руки Гвикки, ему даже удалось нанести удар ирландцу в бедро.

— Два! — Губы Гвикки растянулись в ужасную ухмылку. — Ты получишь еще один.

Самоуверенный от недавней небольшой победы, Берси попытался ложным выпадом отвлечь внимание своего противника и вспороть ему живот. Но тот с удивительной быстротой выбросив вперед мощные руки, схватил его за сжимавшую меч кисть и за горло.

Грам мучительно пытался высвободиться, молотя Гвикку свободной рукой. Берси сделал попытку дотянуться до ножа, бесполезно висящего у него на поясе, но это ему не удалось.

Ухмылка Гвикки, казалось, ужаснула не только норвежцев, но даже его соотечественников. Пальцы ирландца сжались, и окровавленный клинок упал в грязь. Глаза Гвикки превратились теперь в узкие щелочки, а лицо его жертвы стало серым от боли. Когда тело его противника обмякло, ирландец презрительно отшвырнул его в сторону.

— Следовало бы оставить его в живых, чтобы он перед конунгом признал или опроверг свои слова, — будто очнувшись от боя, обернулся он к Гриму.

— У нас еще остался вот этот. — Грим кивнул на стонущего на земле норвежца. — Вы из дружины Берси или Хальвдана? — обратился он к ратникам, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как можно более учтиво.

Прав он или нет в своих подозрениях относительно грама Харфарга, ссориться с Хальвданом Змееглазом до времени не следовало.

— Торд был, — ответил тот, что стоял ближе к Гриму, задумчиво перебирая серебряные обручья. Он кивнул на зарубленного Гвиккой ратника. — И Иви. — Кивок в сторону раненого, — Ты действительно полагаешь, сын Эгиля, что Берси Золотой Зуб бежал из Рьявенкрика?

«Однако им уже не хочется сыпать бранью», — усмехнулся про себя Грим, а вслух сказал:

— Да, слова мои может подтвердить Бранр Хамарскальд, который не мог не видеть этого человека на площади у двора законоговорителей.

Пока Грим поднимал раненого, Гвикка на все том же совершенно невозможном языке объяснял ирландским лучникам, что им лучше было бы как можно скорее возвращаться к своим домам, предоставив объяснения ему и Гриму Квельдульву.

— И не ввязываться дорогой в новые ссоры, — грозно добавил он.

Двое дружинников Хальвдана тем временем подобрали тело Берси Золотого Зуба, чтобы унести его прочь, остальные растворились в сгущающихся сумерках, радуясь, что будет о чем рассказать у вечернего костра.

ХIII

РУНА ПРИБОЯ РАО — ДОРОГА ПУТЕШЕСТВИЕ

Райдо, руна прибоя, скажет, что жизнь
лишь дорога, или дорога есть жизнь.
Отправляясь в путь по звездному колесу,
не твори лишних страхов на горе себе.
А если к волшбе ты взываешь,
руна дорогу спрямит, от тягот и бед ограждая.
Пути все, дороги — в руках трех сестер,
Сама же дорога — лишь малая нить в ткани судеб,
Но тронешь одну — отзовется другая.

Гнедой помотал головой, отгоняя надоедливую муху. Копыта лошадей на дороге поднимали пыль. Слабый ветер донес до Грима острый запах свежей травы, растоптанной копытами лошадей. Его норовистой двухлетке не по нутру было тащиться размеренным шагом. Эгиль же пустил своего коня шагом, поездка к устью фьорда его явно утомила. Почти весь обратный путь всадники проделали молча. Грим рад был выбраться из постоянно напряженной, чреватой ссорами и стычками атмосферы лагеря, до которого оставалось теперь не более получаса езды. Однако теперь, рассеянно придерживая кобылу, размышлял, что с тем же успехом отца мог сопроводить любой другой воин.

— Я хотел, чтобы со мной поехал именно ты, — нарушил вдруг молчание, будто прочитав его мысли, Эгиль. — Я устал говорить тебе о том, чем ты должен быть, что ты должен делать, как ты должен себя вести. — Он оглянулся через плечо и долгих полминуты глядел на восток, где по закатному цвета старого золота небу ветер нес рыхлые серые облака. — Я устал держать тебя в путах. — Он наконец обернулся к сыну. — Я просил тебя поехать со мной, чтобы просить прощения.

— Прощения? У меня? — нахмурившись, начал Грим.

— Да, — мягко отозвался отец. — Асы послали нам с твоим дедом слиток чистого металла, и в то время я почел за благо выковать из него меч — даже закалил его по своему вкусу, зная, какого веса или балансировки хочу добиться. Но оружейник из меня оказался неважный. Возможно, мы перекалили сталь, и пришлось клинку столько лет пролежать в земле. — Его рот скривился в короткой усмешке. — Теперь пришло время извлечь его.