Арина Воронова - Дети Брагги

• Название: Дети Брагги
• Автор: Арина Воронова
• Издательство: АСТ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2001
• ISBN: 5-17-006391-1

Перед вами — САМАЯ ЗАБАВНАЯ из хроник «конца мира»!

СИЛЬНО ПЕРЕПИВШИЕСЯ скандинавские боги вознамерились воспротивиться Судьбе — и развернуть Последнюю Битву — Рагнарек — вспять. Но все пошло не совсем по плану…

Вместо «Анти-Рагнарека» — типичная «Полицейская академия», где все — как положено. Начальник — идиот. Любимчик-помощник — честный дебил. Отпетый хулиган-подчиненный — ОЧЕНЬ НЕГЛУП. А прекрасные блондинки… ну, как всегдасексуальны.

И звучит над миром великий боевой клич… Нет. Увы, не «А-ой!». Скорее «Ой-ей-ей!!!»

---

— Обычаи отмирают. И знамений не будет.

С плаща Бранра на добела выскобленный дощатый пол капала вода, возле мокрых сапог расползалась небольшая лужица. Грим молчал, глядя в осунувшееся лицо Бранра, где кожа туго обтягивала резкие угловатые скулы, а тени факелов залегли темными колеблющимися провалами. В неверном факельном свете скальд Хеймдаля казался почти стариком. Внезапно Грим понял, как много потерял со смертью его деда Хамарскальд. Бранр мог быть другом сыну Эгиля, мог быть соратником Грима, но никогда — во всяком случае, не так скоро, — несмотря на свои же доводы, не согласится он принять как старшего Квельдульва, Оборотня.

Он посмотрел на застывшего в неподвижности скальда.

— Хамарскальд. — Удивленный мягкостью тона Бранр, поднял глаза.

— Мне нужна будет твоя помощь. Только лишь Скаллагриму было по плечу нести эту ношу одному.

— Я сомневаюсь, что ты вообще справишься, — непреклонно отозвался Хамарскальд. От этого спокойствия его слова звучали еще более жестоко.

— О, Хель! — не выдержав, чертыхнулся скальд Локи. — Неужели то, что все вы вынуждаете меня стать главой Круга, что-то меняет, Бранр? Это что, причина для ненависти?

— Я вовсе не ненавижу тебя. — Ни голос, ни выражение лица скальда Хеймдаля не изменились. — Ты — не Лысый Грим, и этим все сказано. Это несправедливо, я знаю… Но справедливости нет в мире, есть равновесие. Разве не так? — В глазах Бранра застыло горькое сочувствие. — Среди детей Брагги немало таких, кто негодует, что Скаллагрим избрал наследником именно тебя. Есть еще конунг, который, втайне ненавидя, пока наблюдает за тобой с тревогой и неприязнью. И есть еще Вестред, который сделает все, чтобы тебя уничтожить… И Вес, которого предстоит избавить от того, что он есть. — Бранр горько усмехнулся. — Нет, Грим, как можно ненавидеть человека, которому асы уготовили подобную западню?

— Бранр… Мне нужна твоя помощь… Локи меня побери, — вновь чертыхнулся Грим и в ярости уставился в лицо Хамарскальда. — Мне понадобится помощь каждого из вас!

— Вот теперь ты больше похож на самого себя, Ночной Волк! — усмехнулся в ответ Бранр.

Скрывая облегчение, Грим повернулся к столу, чтобы налить Хамарскальду пива.

— Снимешь ты наконец мокрый плащ? — проворчал он, а потом, шагнув к сеням, крикнул: — Гюда!

— Передышки у нас не будет, — устало выдохнул Бранр, принимая третий уже по счету кубок, будто пиво не утоляло жажды.

— Не знаю… — Стринда-травник был непривычно мрачен. — Я никогда не питал особой любви к младшему сыну Хакона, и все же руна Перт слишком ненадежна.

— Руна игрока, — усмехнулся Ивар Белый, которого, как и прочих скальдов, разбудил среди ночи Грим, собирая их в горницу Круга. — Доверившись катящейся кости, можно выиграть, а можно и проиграть.

— Не в том дело. — Стринда, казалось, вот-вот вспылит, рассерженный тем, что соратники не понимают или не желают понять смысла его слов. — Вы никогда не задумывались, почему Перт способна разорвать замкнутый круг, нет? А мне последние два дня это не давало покоя.

— И? — подстегнул его Эгиль, бросив взгляд на сына, который, стоило заговорить целителю, удвинулся поглубже в тень.

— Перт разрывает связи причины со следствием, те самые нити, что связывают воедино прошлое и будущее.

— То есть это именно то, чего мы ищем? — пожелал удостовериться Ивар.

— Не совсем. — Целитель нахмурился. — Если не совладать с выпущенной на волю силой, возможна душевная смерть того, кто подвергнут волшбе. А тогда вместо вожака всех дружин у нас на руках окажется бесполезное и бессмысленное существо, неспособное даже самостоятельно ходить.

— Итак, кукла вместо конунга, — усмехнулся вдруг Скальдрек. — Подмалевать, подвязать веревочки и дергать за них, как нам будет угодно?

Целитель уставился на него в ужасе и недоумении, даже не зная, что на это сказать.

— Услышь я такое из уст скальда Локи, я, возможно, бы не удивился, обрушился на Скальдрека Ванланди, — но ты…

— Хорошеньким я пугалом здесь стал, — раздался из темного угла язвительный голос Квельдульва. — Признаю, в твоих речах немало разумного, Ванланди. Не я ли стал причиной раздора между конунгом и детьми Брагги?

— Хватит, — резко оборвал обмен колкостями Эгиль. — Не хватало еще, чтобы Круг стал местом для ссор.

Пожав плечами, Грим подался вперед.

— А что, если замкнуть Веса в расположенных по окружности знака Футарка? задумчиво предложил он.

— Недурная идея, — с готовностью отозвался Ванланди, — но…

— И все же я попробовал бы сперва мед Одина, — возразил травник, а Гранмар, соглашаясь с ним, степенно кивнул.

— Попробовать применить силу всего Футарка стоит, — вернулся час спустя к недоговоренному Ванланди. Скальд Фрейя задержался в горнице после того, как разошлись остальные. — Но, боюсь, он способен лишь помешать асу в Весе покинуть по собственной воле место волшбы. В круге рун с ним должен быть кто-то еще.

Грим только кивнул. Гюда, слуга Эгиля, успел уже потушить факелы, и теперь просторную горницу освещал лишь огонек фитиля, плавающего в плошке с салом.

— Прости мне, Грим, но опасно допускать туда твоего отца, — продолжал Ванланди.

— Он знает. — Грим снова кивнул. — Я и сам сделаю все, чтобы отговорить его, реши он творить волшбу. Этим человеком должен быть я. Локи — против Одина, волк — против охотника. — Он нехорошо усмехнулся, заметив, как поморщился скальд Фрейя на его непочтение.

Грим встал, чтобы, повернувшись к столу, собрать в кожаный мешочек выложенные на него руны, и вдруг — и опять слева! — Ванланди тронул его за рукав. Удивленный тревогой, поступившей на немолодом морщинистом лице непреклонного скальда, издерганный поучениями стариков Грим обнаружил, что не должен даже давить в себе желание огрызнуться.

— Принимая решение и подбирая нужные знаки, не относись к этому слишком легко. — Ванланди сокрушенно покачал головой. — Худые пришли времена, если сами руны небезопасны скальду. Что ж до волшбы, даже я, невзирая на многие свои странствия в видениях, не в силах представить себе, с чем тебе придется столкнуться. Да пребудет с тобой сила светлого Ингви.

Неожиданно для себя самого Грим улыбнулся — несколько смущенно и совсем, как когда-то в бытность свою мальчишкой, которого не уставал проклинать за шальные проделки этот самый скальд-воин, — и протянул Ванланди руку.

Первые пару дней у Скагги не было времени думать о том, что им предстоит не было времени думать ни о чем, если уж на то пошло.

Непривычная работа оказалась слишком тяжела, и Скагги не раз удивленно задавал себе вопрос, как же выдерживает немолодой уже Гранмар. Оберон-оружейник вставал затемно и работал иногда до поздней ночи: ковал, перековывал, точил, закалял, а уважением оружейники франков пользовались почему-то не в пример меньшим, чем в Северных землях. И все же в многочисленном воинстве норманнского герцога число воинов, у которых возникала потребность в оружейнике или кузнеце, казалось бесконечным: у одного расшаталось лезвие секиры, щиту другого требовались новые клепки, а кто-то считал, что копью его срочно необходимо новое древко.

Иногда выстраивалась очередь человек в двадцать, вытянувшись от самой кузни до жилого шатра, а иногда даже и в проход, который вел меж палаток к походным мастерским лагеря.

Случалось, на долю Скагги и Бьерна выпадали и более сложные задания. Несколько раз оруженосцы приносили от своих хольдов, которых здесь называли рыцарями, кольчужные рубахи, порванные и окровавленные. Кольчуги предстояло залатать, расширить или подогнать под нового владельца. Все это требовало немалого труда: каждое колечко приходилось встраивать в четыре других, а каждое из этих четырех — в четыре следующих.

— Кольчугу легко носить, — заметил Бьерн, когда Скагги однажды принялся ворчать на занудную работу, — она дает свободу рукам, хоть и не предохранит от мощного удара. Но, побери меня Хель, сколько же от нее мороки кузнецам!

— А я и не знал, что ты это умеешь. — Скагги даже не думал скрывать удивление.

— В странствиях много чему приходится учиться, — пожал плечами Бьерн.

Большой Кулак, казалось, не унывал, даже выполняя неподходящую, на его взгляд, для воина работу. И все же пребывание их во вражеском лагере никак нельзя было бы назвать спокойным.

— Не знаю я, зачем вы заявились к нам, и знать этого не хочу, — сказал Бьерну в первый же вечер Оберон. — Укрепить щит, ты, положим, умеешь, но ты не кузнец и не оружейник, а мальчишка твой не отличит железа под наконечник от того, что годится для секиры.

Бьерн с каменным лицом молчал, делая вид, что целиком и полностью занят рукоятью меча, с которой он как раз сбивал окалину, Скагги же из предосторожности подался поглубже в тень, лихорадочно соображая, выдаст ли их герцогский оружейник. А если нет, то не удастся ли перетянуть его на свою сторону?