Норберт Фрид - Картотека живых

• Название: Картотека живых
• Автор: Норберт Фрид
• Жанр: Биографии и Мемуары

---

* * *

Доктор Имре сдал выломанные зубы, и Диего со своей тотонкомандой, погрузив на тележку десять трупов, выкатил ее за ворота лагеря. Гастон раздал заключенным лопаты и мотыги. Проминенты, на этот раз преимущественно греки, возглавили строительные работы. Прежде всего надо найти под снегом колышки, которыми обозначены углы будущего барака, натянуть между ними бечевку и вырыть семь рвов.

Блоковый, поляк Тадек, подошел к Фредо.

- Сегодняшняя работа вправду добровольная?

- Да. А почему ты спрашиваешь?

- Ты ведь знаешь, как было дело в моем бараке. Тот чех все еще агитирует, чтобы никто не шел, даже пять человек, которые тебе от нас нужны.

- Ну, а ты что? - допытывался Фредо.

- Я не стал вмешиваться, ты же сам видел. Не знаю, как другие блоковые, а я решил: работа - дело арбейтдинста, я к этому не касаюсь.

- Пожалуй, ты прав, - сказал Фредо. - Есть, правда, и такие блоковые, что вмешивались, и очень круто. Но еще не было случая, чтобы кто-нибудь так упрямился, как этот твой бунтарь.

- Доложишь начальству? - осведомился Тадек.

- Зачем же? Мне этот парень нравится. Людей на стройке хватает, но все-таки надо, чтобы из вашего барака кто-нибудь пришел, а то пойдут разговоры, что вы бастуете. Понял?

Из пятнадцатого барака в конце концов явилось на работу шестеро. Гонзы среди них не было. Но Фредо вечером зашел к нему, и они долго беседовали.

3.

Фамилия надзирательницы была Россхёйптель, что по-немецки значит "лошадиная головка". Но эсэсовцы сочли, что эта уменьшительная форма здесь ни к чему, и звали ее просто Россхаупт (Кобылья Голова).

Это была рослая, кряжистая баба, даже с женскими формами - и бюст, и бока. Редкие рыжеватые волосы скручены на макушке узлом, веснушчатые ручищи совсем как мужские, а обувь она носила сорок четвертый размер. Зычный голос Россхауптихи утратил на дворах тюрем и концлагерей последние остатки женственности.

Никто не удивился, что ее прислали распоряжаться всеми четырьмя женскими лагерями сразу. Напористая эсэсовка любила свое дело и держала в ежовых рукавицах не только узников и подчиненных, но и себя: была неутомима, не отдыхала даже по воскресеньям, не брала отпуска. Говаривали, что единственный предмет мужского рода, который разделяет с ней ложе, это будильник, поставленный на полпятого утра.

Ворвавшись в жарко натопленный кабинет Копица, она, не говоря ни слова, распахнула окно, потом подвинула стул к стене, влезла на него и поправила портрет Гитлера, который, по ее мнению, висел криво. Копиц поспешно натянул спущенные подтяжки и, ища руками рукава френча, ногами старался попасть в ботинки, брошенные где-то под столом.

- Х-хей-тлер! - пробормотал он. - Меня информировали, что вы прибудете днем, а сейчас еще нет одиннадцати...

- Ну и что же? - Россхауптиха уперлась руками в бока. - Вас, наверное, кроме того, информировали, как я выгляжу и какой у меня размер обуви. Не отпирайтесь, знаю я наших коллег. Мне говорили, что в "Гиглинге 5" я провожусь не меньше шести часов, а я управилась за четыре. Вот почему я здесь на два часа раньше, а вы можете сделать из этого вывод, чего стоит ваша информация.

Копиц решил, что не даст этой мегере припереть себя. Он встал, вытянулся в струнку н произнес:

- Рапортфюрер Копиц. С кем имею честь?

Щелки ее глаз, обрамленные желтоватыми ресницами, сузились.

- Вы, видно, любите всякие церемонии. А я нет. Вот, прочтите, кто я такая, а потом зашнуруйте ботинки - и пошли в лагерь.

Копиц, однако, остался невозмутим, уверенный, что именно таким образом одержит верх. Он взял пакет, осмотрел его со всех сторон - в целости ли печати, - вынул из кармана нож, которым обычно резал колбасу, раскрыл его и острием вскрыл конверт, подул в него, чтобы удобнее было извлечь сложенный листок, внимательно заглянул в конверт, нет ли там еще чего-нибудь, потом закрыл нож, неторопливо убрал его в карман и разложил на столе удостоверение надзирательницы СС Россхёйптель. Копиц разгладил его ладонью и, прежде чем начать читать, поднял глаза и насмешливо поглядел на энергичную обладательницу этого документа. Мол, понятно? Россхаупт не сводила глаз с его лысины.

- Надо полагать, в вашем лагере все в образцовом порядке, - сказала она ледяным тоном. - Иначе вы не были бы столь уверены в себе. Ваши коллеги чувствуют себя со мной куда беспокойнее. Обычно они опасаются, что я могу обнаружить какие-нибудь непорядки и доложить об этом начальству. Поэтому они во всем идут мне навстречу и, уж конечно, не рискуют дразнить меня.

Копиц усмехнулся.

- Но вас, конечно, не задобришь. Ведь вы образцовый член партии и, если обнаружите непорядки, доложите о них, все равно, симпатичен вам данный рапортфюрер или нет. Не так ли?

- Разумеется, доложу, - был ответ. Лицо надзирательницы побагровело.

- Вот и отлично, - сказал Копиц, встал и, поставив ногу на стул, начал зашнуровывать ботинки, обратив к Россхауптихе туго обтянутый брюками зад. Извините, я делаю как раз то, что вы сами мне посоветовали.

Надзирательница отвернулась и с оскорбленным видом уставилась на портрет фюрера. А Копиц крякнул, поднял другую ногу и подумал с удовлетворением: "Один-ноль в мою пользу!"

* * *

Зато над Лейтхольдом новой надзирательнице удалось натешиться вдоволь. Когда он явился по вызову Копица, она сразу поняла, что из этого калеки можно веревки вить. Бедняге кюхеншефу пришлось отдуваться за все унижения, которые Россхаупт снесла от Копица.

- Марш! - сказала она. - Ведите меня в женский лагерь!

Долговязый Лейтхольд и крутобокая надзирательница покинули комендатуру, а Копиц снова уселся за стол. Настроение у него заметно улучшилось. Все же он на всякий случай позвонил в пятый лагерь и сказал тамошнему рапортфюреру, что в дальнейшем надо предупреждать друг друга о выезде Россхауптихи. О том же он договорился с двумя другими лагерями.

В лагере тем временем прозвучала команда "Achtung!" Писарь выбежал из конторы и отбарабанил свой рапорт:

- В женском отделении семьдесят девять заключенных, выбыла одна, причина - смерть, сегодня ночью, в бараке.

Россхаупт кисло взглянула на круглую физиономию писаря.

- Вы еще не выбрали для меня секретаршу? - спросила она Лейтхольда. Этот писарь мне не годится, у него блудливые глаза.

Эрих замигал из-под стальных очков. Ему отнюдь не казалось, что можно блудливо смотреть на эту мужиковатую бабу. Но он промолчал.

- Мы ожидали вас, фрау надзирательница, - сказал Лейтхольд, - и не хотели выбирать секретаршу без вашего согласия. В женском лагере пока побывали только врач и капо тотенкоманды, унесший труп.

- Врач? - Россхаупт подняла желтые брови. - Вызвать его сюда!

Писарь повернулся и крикнул в сторону бараков:

- Frauenarzt! Здесь: "Врач женского лагеря!" (нем.)>

"Frauenarzt!" - передавалось из уст в уста.

- Откройте калитку, - приказала надзирательница.

Лейтхольд щелкнул каблуками - "Jawohl!" - и заковылял к калитке. Отперев ее, он обратился к Россхаупт.

- Разрешите?

- Разрешаю, - величественно произнесла она и вошла на территорию женского лагеря. - Дождитесь здесь врача и приведите его ко мне. Да не забудьте запереть калитку.

- Может быть, мне самому нет надобности... - заикнулся Лейтхольд.

В глазах надзирательницы мелькнула насмешка.

- А почему нет? Боитесь женщин?

Лейтхольд смотрел прямо перед собой.

- Не знаю, что вы имеете в виду. В лагере существуют только номера.

"Ах вот ты какой! - подумала надзирательница. - Но меня ты не проведешь, я тебя вижу насквозь".

- Делайте, как я сказала! - резюмировала она и исчезла в ближайшем бараке. Послышался возглас "Achtung!" и какой-то шум. Россхаупт вынырнула из барака красная, как индюк.

- Эти свиньи все еще дрыхнут! - закричала она. - В четверть двенадцатого!

Кюхеншеф пожал плечами:

- Герр рапортфюрер приказал дать им отдохнуть с дороги, а днем вы должны были провести...

- Я сама знаю, что мне делать, - отрезала она. - Это кто такой?

К калитке торопливо подошел Шими-бачи. Он вытянулся в струнку рядом с писарем, выкрикнул свой номер и прибавил:

- Revieraltester des Frauenlagers нем.)>.

Россхауптиха покосилась на его седины.

- А нет ли тут доктора постарше?

Лейтхольд робко покачал головой.

- Вы мне отвечаете за него, - сказала эсэсовка. - Поскольку кругом мужчины и сквозь ограду все видно, осмотр нельзя делать под открытым небом.

- Да к тому же и снег... - прошептал Лейтхольд.

Россхаупт бросила на него недовольный взгляд. - Не перебивайте! В бараках есть только проход посредине, там тоже неудобно. А как контора? Там больше места?

- Jawohl, - прохрипел писарь.

- Убирайся, развратник, а не то... - Надзирательница замахнулась рукой. - Проводите меня в контору.

Лейтхольд запер калитку и побежал к конторе. Там за столом сидели Зденек и Хорст. Один приводил в порядок картотеку, другой изготовлял нарукавные повязки. Хорст вскочил, четко отрапортовал. Россхаупт почти ласково взглянула на него, впервые за весь день.