Энтон Майрер - Однажды орел…

• Название: Однажды орел…
• Автор: Энтон Майрер
• Жанр: Книги

---

Откуда только она узнала это слово? Никаких симптомов этой болезни. Но слово-то звучит, и звучит ужасно, понимаете? С ним ассоциируются такие вещи, как судорога, колики и другие классические ужасы в греческом стиле. А ей как раз того и надо. - Он покачал головой, его брови поднялись. - Чистое притворство. Климактерическая горячка. Своеобразное психологическое соревнование с вашей женой. Словом, такое заболевание, что диагноз без знахарского котелка не поставишь.

– Вы хотите сказать, что оставили Томми и пошли…

– Чин! Ничего не сделаешь, дорогой принц Ночной Портье. Вы еще привыкнете к этому. Во всяком случае, я дал госпоже Крофорд успокаивающее лекарство и, похлопав ее по попе, фигурально выражаясь, поспешил назад к вашей супруге, которая к этому моменту была уже близка к совершению своего неповторимого действия. Вы бой быков видели когда-нибудь?

– Послушайте, доктор…

– Тише, тише. В четыре сорок семь, когда миссис Дэмон и я, можно сказать, были в разгаре борьбы за саму жизнь, в седьмой палате поднялся невероятный шум и мне сообщили, что я немедленно должен быть у «королевы» Колумбины, иначе мне грозит военный суд. Я ответил, что с удовольствием предстану перед незаконным судом, вооруженным кнутами и бамбуковыми палками, но только на следующий день, а раньше - ни в коем случае. Затем я сказал сестре Митчелл, чтобы она успокоила ее уколом. - Он зажал губы зубами и, энергично выдохнув, освободил их. - П-фэ! Не тут-то было. Через несколько минут ее «королевское величество» закричала во все горло, что боль сводит ее с ума, и не успел я глазом моргнуть, как она начала метаться по холлу, сквернословя, выкрикивая проклятия и угрозы. «Начальник медицинской службы! - вопила она во все горло. - Я сообщу начальнику медицинского управления, что вы не способны отличить пустяковое недомогание от настоящего серьезного заболевания, что у вас нет чувства уважения старших по званию, элементарной учтивости и вежливости…» «Уйдите отсюда! - рявкнул я. - Здесь командую я! Сейчас же в палату и в постель». На ее лице появился явный испуг, такой испуг, которого я, признаться, раньше никогда не видел. Мои слова так хорошо подействовали на нее, что я незамедлил повторить их. Не успела она прийти в себя, как я и Митчелл уложили ее на койку и, не теряя времени, сделали ей такой укол пентавероналнатрия, который способен свалить великана. После этого я поспешил на поле главного сражения. После серии тяжелейших потуг, о которых здесь распространяться не имеет смысла, ваша любимая половина испустила потрясший небеса вопль, я потянул кверху, она потянулась вниз, и дельце было сделано - на свет появился маленький богатырь с глазами поэта и красным, как у червячка, тельцем; появился и что есть мочи заорал на этот глупый мир… Заметив явное нетерпение на лице Дэмона, Твикер взглянул на свои часы и продолжал:

– Ну вот и конец моей песне. Можете войти в палату и увидеть ее, - сказал доктор со вздохом облегчения. Дэмон только теперь заметил, что Тервиллигер ужасно устал. - Она вела себя молодцом, настоящим молодцом.

– Значит, все благополучно, доктор? Правда, все благополучно?

Тервиллнгер утвердительно качнул головой.

– Но, должен сказать вам, ей это досталось совсем не легко. Дэмон крепко пожал руку капитана.

– Спасибо, - пробормотал он, - я не знаю, как мне вас отблагодарить, доктор.

– Э-э, не сомневайтесь, батенька, благодарности потом… Сейчас идите к ней, по чтобы не более десяти минут! - сказал он, неожиданно перейдя на повелительный тон. - Поняли?

– Да, сэр.

– Я не хочу, чтобы вы слонялись здесь часами, как это делают некоторые молодые мужья. Она очень устала, и ей необходим хороший отдых. - Твикер провел рукой по лбу, отчего копчики бровей загнулись кверху еще более устрашающе. - Теперь мне придется ждать, когда придет в себя «королева» Колумбина. - Его лицо озарилось сатанинской улыбкой херувимчика. - Еще не известно, как поведет себя эта старая ведьма, не исключено, что она еще долго пробудет в состоянии, так сказать, невесомости. Представляете, какое это будет «блаженство»?!

Дэмон вошел в палату ошеломленный и обессиленный. Томми. лежала неподвижно, закинув руку под голову; ее уставшее тело показалось Дэмону как бы омертвевшим, оно как будто срослось с койкой, на которой она лежала, с шерстяным защитного цвета одеялом. Он хотел уже вернуться и спросить Митчелл, стоит ли ее беспокоить, но заметил, что она повернула голову и увидела его. Ее лицо было бледным, с темно-синими кругами от усталости под глазами; она выглядела маленькой, топкой, недоразвитой сестрой-близнецом Томми Дэмон.

Сэм нерешительно подошел к койке и тихо сказал:

– Привет!

– Привет, дорогой, - ответила она слабым, слегка дрожащим голосом.

– Томми, милая, я спешил сюда, как мог. Прости, что не был здесь, когда… когда все это происходило. - Он наклонился и поцеловал ее и только в этот момент совсем неожиданно увидел, лежащего на ее правой руке сморщенного младенца. Не отрывая зачарованного взгляда, он долго смотрел на личико этого крохотного человечка, на недовольно зажмуренные глазки, на медленно двигающиеся ручки и ножки, на маленькое, скрючившееся в невероятном усилии тельце, как будто этот человечек хотел во что бы то ни стало как-то изменить свое состояние. В следующий момент морщины на лице малыша пропали, оно стало безмятежным, глазки открылись: это были глаза Томми, зеленые, пронизывающие. Сын Томми. Дэмон дотронулся указательным пальцем до малюсенькой ручонки; малыш моментально сжал свой крохотный кулачок, потом разжал его, опять сжал… Это и его, Дэмона, сын. Священное волшебство этого момента наполнило Дэмона трепетной благодарностью.

– …Я очень переживаю, что тебе пришлось вынести такие муки.

– О, нет, - ответила она, - я ни на что на свете не променяла бы этих мук. Ни на что! - В ее голосе появилась уверенность, которой Дэмон раньше никогда не слыхал. - Честное слово. Я помогла сама себе и довольна этим. - Ее лицо озарилось широкой гордой улыбкой. - Посмотри на него, разве это не великан?

– Очень большой и умный, - согласился Дэмон, чувствуя себя неуклюжим и неуместным.

– Ну и хлопот он мне доставил! - Она нежно потерлась своим подбородком о розовую головку малыша. - Ох, и досталось же мне… Ты знаешь, я назову его Донни, - вдруг заявила она.

– Донни? Почему?

– Мне нравится это имя.

– Но… В честь кого?

– Никого. Он просто выглядит так, что его надо назвать Донни.

– Дональд Дэмон, - произнес он, проверяя, как звучит имя; нельзя сказать, что это сочетание поправилось ему. - Хорошо, - продолжал он без энтузиазма, - если ты хочешь, пусть будет так. Я-то, откровенно говоря, думал…

– Нет, - перебила она твердо, - мы не назовем его в честь папы. Мы уж говорили об этом, помнишь? Я не хочу, чтобы над ею головой все время висела угроза, чтобы он посвятил всю свою жизнь такой же службе. С меня довольно и вас двоих.

– Ну ладно… - Он не мог отвести взгляда от малыша: ему хотелось подхватить его, подбросить вверх и побежать с ним по всему гарнизону с победным криком. - Ладно, давай назовем его Дональд Колдуэлл Дэмон?

Томми улыбнулась.

– Ты неисправим… Хорошо. - Она попыталась распрямить тело и громко вскрикнула от боли. - Ох, болит!

– Где? - озабоченно спросил он.

– Везде. Особенно здесь, - показала она рукой. - Ты знаешь, старая Колумбия устроила здесь сцепу. Я слышала, как она носилась взад и вперед по холлу. Помню, это было в самый трудный момент, когда мне было так больно, будто меня посадили в бочку и пустили ее под гору, понимаешь? Мне хотелось крикнуть ей: «Заткнись, ты, старая карга! Ты просто завидуешь!» Может быть, я даже и крикнула это, не помню. Что только не приходило мне в голову в тот момент! Ты знаешь, о чем я тогда подумала, Сэм?

– О чем?

– Об этом молодом виконте, или кто он там был, не знаю. Помнишь, там, в фойе казино, в Канне? Он разговаривал с тем дряхлым стариком, сидевшим в кресле-каталке. Как этот парень смеялся над ним! Ему было весело и совершенно безразлично то, о чем говорил старик. Старик был мудр, но не имел никакой силы, а мальчишка… - Томми с трудом откинула ослабевшей рукой упавшие на лоб волосы. - Как это долго тянулось, Сэм. По-моему, ничего в жизни у меня не тянулось так долго… Был момент, когда я решила, что умираю, что меня разорвет на части и я умру. Я подумала тогда: до чего же неправильно устроена жизнь, мы никогда не готовы к тому, что должно произойти с нами. А потом мне сразу пришла в голову совершенно противоположная мысль: нет, подумала я, это просто замечательно, если ты подготовишь себя к этому, то все будет хорошо; как лягушки в пруду едят, размножаются и плавают, плавают по всему пруду, и ничего, кроме этого… Боль заставляет тебя над многим задуматься, правда?

– Да, на некоторое время ты погружаешься в размышления.

– Вот именно. А потом, когда боль усиливается, думать уже просто невозможно, но ты чувствуешь, что познал что-то. Как все равно крошечный, но яркий луч света. Ты больше не боишься, для страха уже не остается места… А потом все мысли начинают вращаться вокруг одного: ты должна сделать это во что бы то ни стало. Во что бы то ни стало… И я сделала. Мне это чуть не стоило жизни, но я сделала.