Энтон Майрер - Однажды орел…

• Название: Однажды орел…
• Автор: Энтон Майрер
• Издательство: Воениздат
• Жанр: О войне
• Год: 1978

События, описываемые в романе, охватывают полувековой период от начала первой мировой войны до агрессии во Вьетнаме. В книге описываются жизнь, быт и нравы американской армии, вскрываются пороки воинского воспитания в вооруженных силах США, противоречия между офицерами и рядовыми солдатами и империалистический характер устремлений американской военщины.

---

Снова заиграл оркестр. Джек Клегхорн рассказал какой-то анекдот, и она искренне рассмеялась. Она, пожалуй, слишком много выпила. Ну и пусть. Сэм бросил ее на таком острове, оставил на попечение этой «великой счастливой армейской семьи». А что же еще она может делать в этой «семье»? Джек пригласил ее на танец. Она подала ему руку. Томми танцевала медленно, с чувством, закрыв глаза, отдавая тело во власть ритма, скользя, поворачиваясь, наслаждаясь мелодией и глухими ударами барабана, звоном хрустальных бокалов, трепетным смехом девушек и — где-то далеко за всем этим — мрачным, раскатистым громыханием приближающегося шторма. Она поплывет эту ночь по течению, туда, куда унесет волна, и будь что будет. Потом Томми танцевала с Котни, с Прентиссом — летчиком из Кларка, наблюдая через его плечо за уже поредевшими танцующими парами, за наиболее стойкими из них, резвившимися в полумраке, как дети.

Оркестр умолк. Томми села за рояль, вокруг нее собрались и начали петь. Чинк Хаммерстром, Мидоуларк, Уолтере, жена Боба Мэйберри Жанна, Мэй Ли и Бен Крайслер. Милый Бен. Обняв одной рукой Томми, другой Мэй Ли, он вел основную партию в песне. Когда отзвучали последние аккорды, все зааплодировали.

— Проклятие! — печально воскликнул Бен. — Это же песня Сэма, он, черт возьми, должен был находиться сегодня здесь!

— Да, вы правы, — согласилась Мэй Ли. — Томми, какой костюм надел бы Сэм?

— Бог его знает.

— Люблю я такие вечера! — весело сказал Бен. Его лицо раскраснелось, светилось радостью. — В такие моменты перемешиваются все карты, и люди снова влюбляются друг в друга, правда, Томми?

Она улыбнулась в кивнула в знак согласия. «Если бы у меня был брат, мне хотелось, чтобы им был Бен, — подумала она. — Тогда у папы был бы сын, а меня назвали бы не Томми, а как-нибудь еще. И вообще многое было бы по-другому».

— Эх, если бы Сом был среди нас, — погрустнел вдруг Бен, — насколько веселее было бы…

— Но его нет, — возразила Томми, — и очень хорошо, что нет…

— Что? — удивленно воскликнули сразу несколько человек. — О, Томми, не будьте такой жестокой…

— Буду! Вот захочу и буду… — Отсутствие Сэма неожиданно вызвало в ней гнев, злобу и раздражение.

— Не говорите так, Томми, — тихо попросил Бен. Томми нервно засмеялась:

— Это что, категорический приказ или просьба?

— Что? Нет, Томми, в самом деле… Сэм — это самый лучший парень из всех, кто носил когда-либо форму американской армии. — Бен грозно посмотрел на окруживших их мужчин. — И я набью морду любому, кто скажет, что это не так.

— О, перестань, Бен! — воскликнула Томми. — Можно подумать, что ты не кто иной, как Том Свифт.

— Но, Томми, дорогая… — Озадаченный Бен смотрел на нее в ужасе.

Взглянув на его некрасивое худое лицо, страстные, глубоко посаженные, полные негодования и удивления от ее слов глаза, Томми подумала: «Ему суждено умереть. Он умрет страшной смертью». Она была в этом совершенно уверена. Части его истерзанного тела затеряются в хаосе перемешанной взрывом земли, палаток, бумаг… Эта внезапно возникшая в ее воображении картина привела Томми в ужас, она почувствовала тошноту и еще большее озлобление.

— Преданность снизу доверху! — гневно прошипела она, резко поднявшись со стула. — Я презираю такую преданность, вы слышите? Мне она до смерти надоела. — К большому изумлению всей компании, она приставила согнутую в локте руку к ягодице и резко отбросила ее в сторону — неприличная пародия на отдание чести, усвоенная ею еще в детстве, в форту Сэм. — Дайте мне… Я хочу измены, сверху донизу! — Сказав это, она повернулась и пошла к дверям.

— Томми, вернитесь! — раздалось сразу несколько голосов. — Томми, что с вами? Успокойтесь… Томми, давайте еще раз споем вашу любимую «Лизу».

Предложение спеть на какой-то момент поколебало ее, и она чуть не остановилась, но тут же отказалась от этой мысли и, подчиняясь капризному зову своего сердца, решительно зашагала из комнаты в комнату. Она выпила еще бокал вина и поспорила с Мардж Крайслер о каком-то романе, который даже не читала, потом разговаривала еще с кем-то и, наконец, неожиданно для себя снова оказалась сидящей рядом с Котни Мессенджейлом и втянутой им в напряженный разговор.

— Самообольщение, — говорил Котни. — Самообольщение — это лейтмотив нашей эры. Возьмите нашу рекламу, наши манеры, наши популярные песни. — Его лицо было совсем рядом, глаза в ярко-красных и желтых вспышках света, казалось, становились попеременно то серыми, то желтовато-красными. — Мы не способны смотреть на себя с какой бы то ни было перспективой.

— Да, — согласилась Томми. — Мы смешны. Все мы невероятно смешны. И никто этого не замечает. Люди — это смешные, бродящие с места на место, натыкающиеся друг на друга животные. Тем не менее мы делаем вид, что все мы очень хорошие, живем, так сказать, в атмосфере непрерывного полкового парада…

Глаза Котни снова потемнели, он смотрел на нее с изумлением.

— Значит, вы понимаете, — прошептал он ей. — Вы действительно понимаете…

С улицы донеслись оглушительные удары грома, как будто командующий штурмовыми силами только что подтянул на огневую позицию свою самую мощную артиллерию; уголки скатерти на столе затрепетали, подхваченные порывом сильного ветра.

— В этом ваша особенность, Томми. Вы стремитесь нырнуть как можно глубже от поверхности, добраться до самой скрытой, самой мрачной сущности вещей…

— Да, — согласилась Томми, — я устала от парадов. Мессенджейл кивнул.

— Вам нужно нечто грандиозное, великолепное. Действительно грандиозное, а не цветистые, бросающиеся в глаза наряды, которыми довольствуются большинство женщин. Вам нужна какая-то величина, с которой вы могли бы себя соразмерить, так ведь?

Она молча кивнула. Да, ей нужно именно это. Ей отчаянно хотелось — хотя бы один раз в жизни — пройти по самой большой сцене. Томми почувствовала знакомое ей по прошлому влечение к этому человеку. «У вас страстное желание жить и наслаждаться жизнью», — сказал он ей в тот вечер, когда она танцевала с генералом Першингом. А теперь вот он здесь и со страстной убежденностью говорит ей об ограниченных, неразвитых умах, которые не способны устоять перед блестящей мишурой этого одурманенного собственной сентиментальностью мира…

Разговор с Котни увлек ее, но еще более увлекательным оказался танец с Джеком Клегхорном в полумраке безлюдной комнаты позади длинной веранды.

— Вы очаровательны, — восторженно произнес Джек своим чистым баритоном.

— Да? Вы убеждены в этом?

— Поедемте со мной.

— Отлично. Куда же мы поедем?

Они приблизились к нише в стене, он наклонял ее все больше и больше назад, отделанные красным деревом стены закружились перед ее глазами…

— На остров Себу. На Паламангао.

— Уже была там. Много лет назад.

— Ну, тогда в Йлойло. Я сниму номер в «Принцессе».

— Отлично, — согласилась Томми, — дайте мне только время накануне собрать свой чемодан.

— В самом деле, Томми? Вы согласны? Вы можете отправиться туда на пароходе, я встречу вас там. У меня будет свободный уикенд через неделю.

Подняв лицо и взглянув ему в глаза, Томми поняла, что Клегхорн совершенно серьезен. Она прекратила танец.

— Джек, — сказала она предостерегающим тоном, — Джек…

— О черт! — выругался он с досадой. — Послушайте, Томми…

— Джек, я не ожидала этого от вас, вы не должны так поступать.

— Вы очаровательны, Томми, вы…

— Ничего подобного. Я скучный, немой кролик.

— Еще в Дормере… — возбужденно шептал он; его рука, лежащая на ее талии, казалась ей сильной, широкой, настойчивой. — Еще в Дормере я мечтал о том, как хорошо нам будет вдвоем, какое это счастье — встретиться где-нибудь вдвоем…

— Джек, — взмолилась Томми, почувствовав, что начинает дрожать. — Вспомните хотя бы о том, что существует Мэй Ли…

— К черту Мэй Ли!

— Вы не смеете так говорить. Вы сами знаете, что не смеете. Давайте лучше забудем об этом. Хорошо, Джек?

— О черт, — пробормотал он с досадой и опустил руки. — Черт бы взял эту проклятую службу! Почему мы не можем жить так, как живут все люди?

— Отчего же? Мы живем как все люди. Давайте забудем об этом. Ну, пожалуйста, Джек… Забудем, хорошо?

— Конечно, забудем, — тихо согласился он и решительно направился в соседнюю комнату.

Томми поспешила за ним, как спешит замерзающий человек к увиденному вдалеке огню. В дверях до ее слуха донеслись голоса мужчин, она остановилась и прислушалась к разговору.

— …Что он надеется выиграть этим? — спросил Клаус.

— О, я уверен, он окажется в гораздо лучшем положении, чем те, кто забросал Вашингтон телеграммами, — с нарочито угрожающим видом ответил Бен, повернувшись к нему.