Энтон Майрер - Однажды орел…

• Название: Однажды орел…
• Автор: Энтон Майрер
• Издательство: Воениздат
• Жанр: О войне
• Год: 1978

События, описываемые в романе, охватывают полувековой период от начала первой мировой войны до агрессии во Вьетнаме. В книге описываются жизнь, быт и нравы американской армии, вскрываются пороки воинского воспитания в вооруженных силах США, противоречия между офицерами и рядовыми солдатами и империалистический характер устремлений американской военщины.

---

— Ну и что же? А почему, черт возьми, не предавать им этот лом? Они же платят за него, Джордж. Деньги на бочку. Что, их деньги хуже других, что ли?

— Нет, я уверен, что в этом отношении все обстоит правильно. Только не исключена возможность, что весь этот лом вернется к нам в совсем ином виде, в виде снарядов и бомб.

— Чепуха! — воскликнул Берт Макконнэдин, раскачивая свой молоток взад и вперед. — Знаете что? У вас, у военных… Вы просто больны военным психозом, вот и все.

Ласло Пирени гордо выпрямился, вытянулся во все свои пять футов и шесть дюймов и воскликнул:

— La Garde meurt — mais ne se rend pas![64]

— Что это еще за чертовщина? — спросил его Берт.

— Это значит… — На морщинистом лице Пирени появилось шаловливое, жуликоватое выражение, глаза выпучились. — Это значит, что, пока война считается порочной и безнравственной, она всегда будет иметь свое очарование.

— Ха! Это очень хорошо сказано, — рассмеялся Макконнэдин. К нему вернулось игривое, грубовато-добродушное настроение. — Вы, военные, просто несносные алармисты. Чтобы правильно решать разные проблемы, надо тщательно изучить все ее аспекты, а потом уж соответственно и действовать. Японцы далеки от войны с нами настолько же, насколько они далеки от полета на Луну. И главное, они не располагают силами, которыми могли бы помериться с такой державой, как Соединенные Штаты…

— Ничего подобного, располагают, — неожиданно вмешался Дэмон. — И вы один из тех, кто обеспечивает их этими силами.

Наступило напряженное молчание. Ласло, поджав губы, словно намереваясь свистнуть, смотрел на море. Покрасневший Макконнэдин, уперев руки в бедра, нерешительно смотрел на Дэмона. Генерал, бросив на него мимолетный взгляд, отвернулся и начал сосредоточенно изучать позицию своих шаров. Дэмон загасил дымящуюся сигарету о подошву ботинка и нервно раскатал окурок пальцами. Черт возьми, вот уже двадцать лет, попадая в такие компании, он вел себя осмотрительно и благоразумно, не высказывал прямых возражений, относился к подобным людям почтительно. Неужели уже двадцать лет? А теперь вот, неожиданно, он не выдержал, сорвался. Ну и черт с ними! Хоть один раз в жизни он скажет им то, что думает; и пусть щепки летят во все стороны. Обескураженный наступившим неловким молчанием, в котором ясно слышались негромкие голоса сидевших на террасе Хелины и Томми, Дэмон повернулся и решительно направился к своему шару.

— Ну что ж, Сэм, — сказал ему вдогонку Макконнэдин, — давайте поговорим более конкретно. Вы утверждаете, что мы будем воевать с Японией. Правильно? — Дэмон остановился и утвердительно кивнул. — О'кей. Предположим, что вы правы. Просто предположим. Когда же, по-вашему, это будет?

Дэмон помолчал немного. Генерал Колдуэлл смотрел на него выжидательно, его красивое лицо ничего не выражало.

— Скоро, — ответил Дэмон. — Намного скорее, чем все мы думаем.

— Но все-таки хотя бы приблизительно?

— Через три недели, — быстро ответил Дэмон и подумал про себя: «Они подождут, пока будет ясно, возьмут ли немцы Москву и сможет ли Роммель сдержать новое контрнаступление англичан на Тобрук и Бенгази». — Через шесть недель самое большее, — добавил он.

— А каково ваше мнение, Джордж? Колдуэлл поджал губы и прищурился.

— Я бы сказал, что Сэм несколько пессимистичен. По-моему, месяца через три — шесть. А может быть, даже и восемь.

— О, тогда это дело будущего, — заметил Макконнэдин, кивнув головой. — В таком, например, деле, как самостоятельное управление делами фирмы, шесть или восемь месяцев — это большой срок, за который многое может измениться. Так или иначе, но я совершенно не заинтересован в войне, пусть даже через шесть месяцев. — Он отпил из бокала и поставил его обратно на филигранный металлический столик у кромки газона. — Я никогда не был ни в Европе, ни в Китае, ни где-либо еще. Я все время находился в Штатах и занимался бизнесом. — Его глаза возбужденно сверкали. — Вам легко говорить, вы всегда обеспечены. Вам не пришлось помучиться тогда, в тридцать первом, а я напрягал все силы, чтобы не пойти ко дну, чтобы удержать над водой хотя бы голову. Вам никогда не приходилось быть в таком положении, когда нужно платить, а в кассе пусто, когда весь ваш дом, даже чердак, заложен, когда вас атакуют пятьдесят кредиторов… Из какой-то паршивой, развалившейся мастерской в Окленде я создал огромную фирму «Бэй сити кар энд фаундри», в которой работают теперь четыре тысячи двести человек, у меня четыре завода и флотилия из шести судов… И единственное, в чем я теперь заинтересован, это получить прибыль от своих капиталовложений. Получить как можно скорей, теперь же, без промедления. Понимаете, о чем я говорю?

— Кто-то должен побеспокоиться об этом, — заметил Ласло. — А ведь кроме вас, Берт, кто же побеспокоится?

— Правильно, — улыбнулся Макконнэдин. Он уловил насмешливую нотку, но предпочел не показывать этого, наклонился и произвел очередной удар — хороший удар: его шар прошел двое ворот, отбросил шар генерала на три фута назад от шара Ласло и остановился на отличной позиции. Дэмон наблюдал за Макконнэдином со смешанным чувством восхищения и презрения. Уж очень он уверен в себе. Даже слишком! Он был уверен в том, что считал для себя ясным, но понимал фактически очень мало, разбирался во всем плохо. И это ужасно. Был момент, когда Дэмону, стоявшему на этом широком, безупречно ухоженном зеленом газоне, под неизменно жарким калифорнийским солнцем, хотелось схватить этого промышленника за волосы и протащить его по бесконечным просторам Тихого океана и багровым холмам Шаньси в разваливающийся каменный дом, в котором люди — пусть даже такие, как он и Макконнэдин — умирают от гангрены, потому что не имеют необходимых медикаментов и хирургических инструментов, протащить по пустыням и затерявшимся в глубине страны деревенькам, в которых без разбору берут заложников — даже таких, как он и Макконнэдин — и сотнями расстреливают их из «шпандау» и «шмайссеров»; протащить еще дальше, в страну крутых черепичных крыш и маленьких дымовых труб, где в дымящихся руинах под аккомпанемент гула удаляющихся бомбардировщиков стонут и плачут дети…

Однако желание сделать все это быстро прошло. Дэмон уже сказал, что хотел. Сказал достаточно. Снова подошла его очередь. Ему надо ударить так, чтобы пройти вперед самому и улучшить позицию шара своего партнера. Надо ударить так, чтобы его шар прошел ворота и еще футов тридцать, чтобы догнать шар Макконнэдина одним ударом. В этом единственный шанс не проиграть. Дэмон сделал медленный глубокий вдох, нагнулся и сосредоточил все свое внимание на шаре с синими полосками.

Удобно устроившись в мягком шезлонге, рассеянно улыбаясь праздной болтовне Хелины, Томми прислушивалась к спору на крокетной площадке со все возраставшим раздражением. С тех пор как Сэм возвратился из Китая, он все время был вот таким, большей частью молчаливым и сдержанным, но потом ни с того ни с сего вдруг мог сказать что-нибудь такое, что приводило всех в бешенство. Он вел себя так, будто на его совести было убийство, и помимо его воли это обстоятельство нет-нет да и вырывалось наружу и создавало для всех неприятную и напряженную атмосферу. Просто возмутительно! Бывали моменты, когда она хотела крикнуть, урезонить его, даже спуститься на площадку, чтобы прекратить этот разговор, но потом отказывалась от этой мысли. Если Берт выиграет игру, у него будет хорошее настроение; а если проиграет, то она, вероятно, сможет развеселить его во время завтрака и этим несколько сгладить неприятную, напряженную атмосферу. Но если Сэм считает, что люди должны спокойно выслушивать его бесконечные язвительные замечания…

— …Я хочу сказать, они совершенно невыносимы, — не умолкал глубокий, грудной голос Хелины Макконнэдин, — все эти здешние коренные семьи, такие как Керни или Макаллистеры… А вы посмотрели бы, как она важничает, с каким пренебрежительным высокомерием относится ко всем, просто ужас! Она, видите ли, захотела узнать, не имею ли я желание помочь ей в работе! Вы понимаете? Помочь ей в работе, в этом только что организованном голден-гейтском совете по исполнительским видам искусства! Этим она хотела узнать, конечно, не желаю ли я дать ей чек на тысячу долларов…

Соглашаясь с Ходящей кивком головы и вполголоса поддакивая ей, Томми наблюдала, как Сэм со свойственной ему легкой грацией и невозмутимой сосредоточенностью нагнулся к своему шару. На террасу выбежала младшая дочь Макконнэдинов Дженнис и о чем-то возбужденно закричала. Берт, все еще раздраженный разговором с Дэмоном, сердито окликнул ее и сказал, чтобы она не вопила; Дэмон же, сосредоточив все свое внимание на ударе, ничего этого не слышал. Он тщательно прицелился и ударил молотком. Шар прошел через ворота и, покатившись по слегка изогнутой траектории, стукнулся о желтый шар и сместил его с выгодной позиции.