Энтон Майрер - Однажды орел…

• Название: Однажды орел…
• Автор: Энтон Майрер
• Издательство: Воениздат
• Жанр: О войне
• Год: 1978

События, описываемые в романе, охватывают полувековой период от начала первой мировой войны до агрессии во Вьетнаме. В книге описываются жизнь, быт и нравы американской армии, вскрываются пороки воинского воспитания в вооруженных силах США, противоречия между офицерами и рядовыми солдатами и империалистический характер устремлений американской военщины.

---

Раздался оглушительный выстрел. Ее руки подбросило вверх так сильно, что они до боли ударились об лоб. Змея свернулась в еще более плотные петли. Томми опустила пистолет и выстрелила еще раз, теперь в спутанный чешуйчатый клубок. Когда дым рассеялся, Томми увидела, что змея лежит на земле вытянувшись, ее ужасные челюсти сжимаются и разжимаются, голова слабо покачивается из стороны в сторону, тело разорвано в нескольких местах, из ран вытекает яркая кровь.

Томми бросилась к Донни, подхватила его левой рукой и поспешила к дико вопившему Расти.

— Все хорошо, Расти, не плачь, — успокоила она его, обняв правой рукой, в которой все еще держала пистолет. — Теперь уже не страшно, все хорошо. — Где-то скрипнула дверь, и она увидела, что из соседнего дома к ней бежит Элейн Нилэнд.

— Что случилось, Томми?

— Гремучая змея, — ответила Томми. Она уже была совершенно спокойна и отлично владела собой. — Будь осторожна, Элли.

— Вы застрелили ее!

— Все равно будьте осторожны. Они обычно ползают парами, — предупредила ее Томми, вспомнив рассказ Сэма о змеях. — Вторая, наверное, где-нибудь поблизости, в траве. Возьмите у меня Донни, пожалуйста.

— Что? Нет, нет, подождите, не ходите туда…

Но Томми не чувствовала теперь никакого страха. Она приблизилась к бизоновой траве, осторожно вошла в нее и, уклонившись немного вправо, увидела среди пожелтевших стеблей сверкавшую на солнце узорчатую чешую второй змеи. Она выстрелила в нее дважды. Змея свернулась в предсмертной агонии и судорожно растянулась на земле, словно пытаясь сбросить с себя свой чешуйчатый покров. В проеме распахнувшейся двери в домике Клегхорнов появилась Мэй Ли. Держась за перила, она неуклюже сошла по ступенькам веранды и торопливо затрусила к Томми. Ее лицо было искажено от страха.

— Все в порядке, — крикнула Томми, — я прикончила их обеих! — Попавшие в горло пороховые газы вызвали у нее кашель. Ей вспомнились стрелковые полигоны в Скофилде и Беннинге, она улыбнулась. Руки все еще ныли от удара об лоб, но она почти не замечала этой боли. Со стороны плаца к ней бежали два солдата в рабочей одежде.

— Седьмой учебный кавалерийский полк спешит на выручку, — заметила Томми, улыбаясь. Она повернулась к ревевшему от испуга Расти и склонилась над ним. — Не плачь, не плачь, дружок, — бормотала она радостно, — все закончилось благополучно, ты же видишь?

— О, она была уже совсем рядом с одеялом! — воскликнула подошедшая Мэй Ли. — Боже мой, так близко к детям… Вы же спасли их, Томми!

— Пустяки.

— Как же пустяки, вы в самом деле спасли их… — Мэй Ли со страхом уставилась на пистолет в руках Томми. — Я ни за что не смогла бы сделать этого.

— Смогли бы, Мэй. — Теперь это казалось Томми простейшей вещью в мире: увидев змею, ты стреляешь в нее, вот и все.

— Нет, я не смогла бы, — повторила Мэй Ли. — Я умерла бы от страха, просто умерла бы, и все.

Подбежали солдаты; в руках у них были лопаты. Первый из них — длинноногий, рыжий, с искривленным носом и густыми бровями — спросил:

— Что случилось, леди?

— Ничего, — спокойно ответила Томми. — Гремучая змея, — продолжала она, махнув пистолетом в сторону ближайшей. — Две. Я убила их обеих.

Солдаты подошли к убитой змее.

— Близко не подходи, Томми, — предостерег рыжеволосый. — Они могут ужалить даже тогда, когда мертвые… И здорова же, сволочь! — Спохватившись, он повернулся к Томми: — Извините, мадам!

— Ничего, ничего.

— А где вы научились так хорошо стрелять?

— В разных местах, — ответила она, нахмурившись. — Я вижу у вас лопаты, будьте любезны, закопайте змей, пожалуйста.

— Конечно, конечно, мадам, — он посмотрел на нее с благоговением, — сейчас закопаем.

Через некоторое время сюда же пришла Джулиана Бентик — соседка из четвертого от них домика. Обступив Томми, женщины болтали наперебой, словно стая сорок. Томми повернулась к Элейн Нилэнд и взяла у нее Донни. Ребенок лукаво посмотрел на мать, неожиданно откинул головку назад и, как кукла, беззвучно засмеялся. С двумя пеньками передних зубов он был похож на маленького веселого старичка. Позади раздался резкий повелительный голос. Повернувшись, Томми увидела, что к ним быстро приближалась Эменда Паунолл, жена заместителя начальника гарнизона. На иен было простое серое платье из бумажной ткани, а в правой руке она держала кавалерийский карабин с рычажным затвором; ее морщинистое лицо было спокойным, сосредоточенным. Она с одного взгляда поняла, что здесь произошло.

— Я именно так и подумала, — заявила она. — Молодец, Томми.

— Спасибо, мадам. — Томми была польщена похвалой, но тут же разозлилась на себя за то, что поддалась этому чувству.

— Она попала одной из этих ядовитых тварей прямо в голову, мадам, — сказал рыжеволосый солдат, приподнимая змею лопатой.

— Вижу, вижу, — заметила миссис Паунолл, с интересом рассматривая безжизненное разбухшее тело змеи. — Слава богу, что некоторые из нас, женщин, прилично владеют огнестрельным оружием. Не люблю беспомощных женщин.

Наступило гнетущее молчание. Чтобы сгладить его, Томми заметила:

— Пойду-ка я домой да почищу пистолет, пока не вернулся Сэм, а то ведь этим разговорам и конца не видно. — Вы умеете чистить пистолет? — пробормотала пораженная Мэй Ли.

— Конечно, умеет, — резко заметила Эменда Паунолл. — Любая жена военного должна знать, как разобрать и почистить хотя бы стрелковое оружие. Нам, пожалуй, нужно будет устроить вечерние занятия для женщин. Я поговорю об этом с Хэрри. — На ее морщинистом лице появилась ледяная улыбка. — Во время войны с индейцами племени сну моя мать сшибла краснокожего с коня одним выстрелом, — похвалилась она Мэй Ли и почти профессиональным жестом перекинула карабин в левую руку. — Так-то вот. Твой папа будет доволен тобой, Томми, — сказала она, сделав ударение в слове «пана» на последнем слоге. Приветливо посмотрев на Томми, она повернулась и пошла домой; полы ее платья развевались на ветру, а медный затыльник приклада карабина сверкал на солнце.

За бурным возбуждением наступила реакция: все неожиданно успокоились, стали равнодушными, никто не знал, что делать дальше. Змей закопали без каких-либо почестей, солдаты лениво побрели в свое подразделение. Элейн пошла с Мэй Ли, успокаивая ее по дороге, а Томми вошла с Донни в дом и посадила его в детскую кроватку.

— Бяка, бяка, — забормотал он, качая головой и сердито смотря на пистолет. Томми поняла, что ребенку не правится запах пороховых газов.

— Очень хорошо! — сказала она громко. — Запомни это. Запомни на всю жизнь, что это отвратительная вещь. — Она с трепетом подняла его на руки и крепко прижала к груди. — Мои милый мальчик, — бормотала она, горячо целуя ребенка. — Мой дорогой сын. — На глазах у нее появились слезы.

Ящик в прикроватном столике в спальне все еще был открыт; кобура лежала на ее подушке. Томми даже не помнила, как бросила ее сюда. Она достала из ящика щетку, протирку и маленький пузырек с растворителем номер девять, села на койку и начала чистить канал ствола пистолета. Томми знала, что пистолет перед чисткой следовало бы разобрать, но забыла, как отделить ствольную коробку. Она пропихивала через капал смоченные в растворителе кусочки ветоши и с удовольствием наблюдала, как, превратившись в черные масляные комочки, они выскакивали из окна ствольной коробки.

«Я сделала это, — подумала Томми, вдыхая острый запах растворителя из бабановой эссенции и эфира. — Я сделала это и спасла своего мальчика. Единственный раз, когда я попала в критическое положение в отсутствии Сэма. Конечно, если бы он был здесь, он сделал бы это быстрее и лучше меня; но я так и не узнала бы тогда, смогу ли я сделать это сама… Теперь он никогда не узнает, как я себя чувствовала в эти… что? Минуты? Секунды? Теперь мне кажется, что это были долгие часы. Никто этого не знает, кроме меня. Такова уж, наверное, жизнь: самые храбрые и мужественные действия совершаются в одиночестве, никто но видит их и не аплодирует им».

Когда Томми, намочив ветошь растворителем, приступила к протирке патронника, она внезапно почувствовала такую острую спазму в кишечнике, что едва перевела дыхание и еле успела добежать до туалета. Сидя там, она громко расхохоталась. «Что должна знать любая жена военного», — вспомнила она. Потом, ухватившись за колени и содрогаясь всем телом, она начала горько рыдать. Смеясь и рыдая, она прижалась головой к холодной шероховатой глинобитной стене.

* * *

По ступенькам поднималась пара за парой; на фоне светлых дамских платьев военные мундиры выглядели темными, несколько мрачноватыми. Все светильники были покрыты японскими бумажными фонариками желтовато-коричневого цвета; лишенный обычного яркого освещения сверху, офицерский клуб выглядел необыкновенно просторным и праздничным. На помосте, задрапированном черной и золотистой материей, расположился оркестр, который играл сейчас вальс. Томми, разговаривавшая с Элейн Нилэнд, узнала среди оркестрантов сержанта Кинча. Уверенно нажимая на клапаны инструмента своими пухлыми пальцами, он беззвучно играл, используя сурдинку. Рядом с пим, прислушиваясь к шуршащему топоту ног и покачивая в такт головой, сидел у своего барабана маленький ссутулившийся рядовой Островский. На стенах были развешаны плакаты и разноцветные флажки. Один из них представлял собой копию лепты к знамени части за участие в сражении, значительно большую по размерам, чем оригинал, с надписью: «Каибре — Сен-Мишель — Мёз — Аргонн». На другом полотне, самом большом, развешенном в центре, над помостом для оркестра, было написано крупными буквами: «Добро пожаловать, генерал Першинг!»