Сергей Соловьев - История России с древнейших времен (Том 1-29)

• Название: История России с древнейших времен (Том 1-29)
• Автор: Сергей Соловьев
• Жанр: История

«История России с древнейших времен» — фундаментальное издание, в котором подробно освещаются: государственное устройство России, экономика, религия, культура, общественное и революционное движение, внешняя политика и военная история нашего Отечества.

---

Жиды одно время были выгнаны из Литвы, но скоро опять возвращены с правом взять во владение свои прежние дома и земли, которыми во время их изгнания владели христиане; сперва заставили было жидов выставлять на войну 1000 коней, но потом освободили от военной службы во всех видах; наконец, в 1533 году снова подтверждены были все их прежние права.

Относительно сельского народонаселения в Московском государстве от времен Василия дошла до нас уставная грамота крестьянам Артемовского стана в Переяславском уезде. Здесь прежде всего определяется количество поборов, которые шли с крестьян волостелю, его тиуну, праветчику и доводчику три раза в год: на Рождество Христово, на Светлое воскресенье и на Петров день; при вступлении волостеля в должность (на въезд) он берет у крестьян то, что каждый добровольно ему принесет. С починков (новоначатых поселений), записанных, но непашенных, и с новых починков, явившихся после переписи (письма), волостель, его тиун, праветчик и доводчик поборов не берут до урочных лет; когда же насельники отсидят свои урочные годы, то платят такие же поборы, какие идут и с старых деревень. Волостель тиуна, праветчика и доводчика ранее году не переменяет. Без старосты и без лучших людей волостель и его тиун суда не судят. Случится в волости душегубство и душегубца не сыщут, то крестьяне обязаны заплатить наместникам за голову четыре рубля виры и платят эту виру целою волостью; если же сыщут душегубца, то выдают его наместникам и их тиунам и тогда ничего не платят; при смертном случае, в котором никто не виноват (например, если кто утонет и проч.), крестьяне также ничего не платят. Волостелинские, и тиунские, и боярские люди, и никто другой на пиры и на братчины к крестьянам незваные не входят, а кто придет пить незваный, того вышлют безнаказанно; если же не пойдет вон, станет пить силою и причинится тут крестьянам какой-нибудь вред, то незваный гость платит вдвое без суда и исправы, а от великого князя быть ему в казни и продаже. Попрошатаям у них по волости просить не ездить. Кто в одной волости выдаст дочь замуж, тот дает волостелю за новоженный убрус 4 деньги; а кто выдаст дочь замуж из волости в волость, тот дает за выводную куницу два алтына. Скоморохам у них в волости не играть. С лошадиного пятна волостель берет по деньге с купца и продавца. Князья, бояре, воеводы ратные и всякие ездоки насильно в волости не ставятся, кормов, проводников, подвод у крестьян не берут, а если где остановятся, покупают корм по вольной цене. — Такого же содержания уставная грамота, данная удельным дмитровским князем Юрием Иоанновичем Каменного стана бобровникам, которые находились в ведении ловчего; права последнего определены одинаково с правами волостеля в предыдущей грамоте; но, кроме того, определен способ раскладки повинностей; кормы ловчего, тиунов и доводчиков, побор дворский, бобровники с десятскими и добрыми людьми между собою мечут со столца по дани и по пашне: которая деревня больше пашнею и угодьем, на ту больше корму и поборов положат; собрав эти кормы, староста с десятскими платят ловчему, его тиуну и доводчику побор в городе Дмитрове по праздникам; а тиуну и доводчику по деревням самим не ездить, кормов и побору не брать. Кто повезет к себе тиуна и доводчика пить на пир или на братчину, то они, пивши, тут не ночуют, ночуют в другой деревне, и насадок (побор пивом или другого рода хмельным напитком) с пиров и братчин не берут. Относительно ссор и драк на пиру определено сходно с двинскою грамотою великого князя Василия Дмитриевича: «В пиру или братчине побранятся или побьются и, не выходя с пиру, помирятся, то ловчему и его тиуну за то нет ничего; если же помирятся, вышедши с пиру, за приставом, то ловчему и его тиуну также нет ничего, кроме хоженого». Но в обеих грамотах, и в двинской, и в бобровничьей, нет указания на судебное значение братчин, которое выражается в Псковской Судной грамоте: «Братчина судит как судьи». Доводчик ездит по деревням дважды в год-о Рождестве Христовом и о Петрове дне, ездит сам-друг с паробком на тройке: где доводчик обедает, тут ему не ночевать, где ночует, тут ему не обедать. Относительно быта зависимого народонаселения в описываемое время замечательна заемная и закладная грамота Власа Фрязинова, данная им вместе с людьми его, поименованными в грамоте: «А в деньгах есми с своими людми един человек, кой нас в лицех на том деньги».

Из уставных королевских грамот видно, что сельское народонаселение в Западной Руси разделялось на подданных, или тяглых людей, и на челядь невольную; в одной из уставных грамот читаем: «Если мужик вопреки приказу державцы или его урядника не выйдет на работу один день или будет непослушен, то взять с него за это не более барана; если окажет большее упорство, то подлежит наказанью плетью или бичом».

Из физических бедствий в княжение Василия упоминается три раза о неурожае-в 1512, 1515 и 1525 годах; о сильных дождях, вследствие которых реки разлились и прервали сообщение в 1518 году; о сильных засухах в 1525 и 1533; мор свирепствовал не раз в Новгороде и Пскове: в первом-от 1507 до 1509 года, во втором-в 1521 и 1532, но жители срединных областей не испытывали этого бедствия и начинали забывать о страшных язвах XIV и XV веков, так что в иностранных описаниях Московского государства Василиева времени читаем: «Климат в Московской области так здоров, что народ не помнит, когда была чума. Бывает, впрочем, здесь иногда болезнь, похожая на чуму, которую называют жаром (calor); болезнь эта поражает внутренность и голову, занемогшие в несколько дней умирают».

По описаниям иностранцев, область Московского государства представляла обширную равнину, покрытую лесами и пересекаемую во всех направлениях большими реками, обильными рыбою. Реки эти, разливаясь от тающего весною снега и льда, во многих местах превращают поля в болота, а дороги покрывают стоячею водою и глубокою грязью, не просыхающею до новой зимы, когда лютый мороз опять постелет по болотам ледяные мосты и сделает дорогу по ним безопасною. Главные произведения страны-хлеб, лес, мед, воск и меха. Сосны в лесах московских величины невероятной; дуб и клен гораздо лучше, чем в Западной Европе; пчелы кладут мед на деревьях без всякого присмотра. Рассказывали, как один крестьянин, опустившись в дупло огромного дерева, увяз в меду по самое горло; тщетно ожидая помощи в продолжение двух дней, питался только одним медом и наконец выведен был из этого отчаянного положения медведем, который спустился задними лапами в то же дупло: крестьянин ухватился за него руками и закричал так громко, что испуганный зверь выскочил из дупла и вытащил его вместе с собою. Пушного зверя в лесах московских множество; собольи меха ценятся по черноте, длине и густоте волоса; цена увеличивается еще смотря по тому, в какое время пойман зверь. Около Углича и в Двинской области соболи попадаются очень редко; около Печоры попадаются чаще и лучше; в Москве собольи меха продаются по 3 и 4 деньги; лисьи меха, особенно черные, стоят дорого: десяток продается иногда по 15 золотых; бобровые меха также очень ценны; беличьи привозятся из разных мест, больше всего из Сибири; лучшие, впрочем, добываются недалеко от Казани; потом привозятся из Перми, Вятки, Устюга и Вологды; привозятся обыкновенно в связках, из которых в каждой по 10 шкурок; из них две самые лучшие, три похуже, четыре еще хуже и одна, последняя, самая дурная; добываются также меха рысьи, волчьи, песцовые. В лесах водятся также лоси, медведи, большие и черные волки; в западной части государства водятся туры; в стране югров и вогуличей на высоких горах добывают превосходных соколов и кречетов.

Поля покрыты пшеницею, просом и другими хлебными растениями, также всякого рода зеленью; область собственно Московского княжества неплодоносна; песчаный грунт земли убивает жатву при малейшем излишестве сухости или влаги; сюда присоединяются еще холода, которые иногда препятствуют зреянию посеянного. Что вся страна не так давно была покрыта лесами, показывают пни огромных деревьев, до сих пор еще повсюду видные. Области Владимирская и Нижегородская очень плодоносны: из одной меры хлеба выходит иногда 20, иногда 30 мер. Рязанская область превосходит плодоносием все остальные: лошади не могут проехать чрез ее густые нивы; великое множество здесь меду, рыбы, птиц и зверей; древесные плоды гораздо лучше московских. Кроме хлебопашества, звероловства, рыболовства и пчеловодства иностранные писатели указывают на добывание железа около Серпухова, на добывание соли в Старой Русе, в Соловках, около Переяславля Залесского, около Нижнего Новгорода; по их известиям, на перелет стрелы от Белоозера есть другое озеро, производящее серу, которая выносится рекою, из него вытекающею; но туземцы не умеют пользоваться этим даром природы. Из промышленности непервоначальной иностранцы упоминают об искусном выделывании в Калуге резных деревянных чарок и другой деревянной посуды, которая вывозилась на продажу в Москву, Литву и другие соседние страны.