Харро фон Зенгер - Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2

• Название: Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
• Автор: Харро фон Зенгер
• Издательство: Изд-во Эксмо
• Жанр: Политика
• Год: 2004

Понятие «стратагема» (по-китайски: чжимоу, моулюе, цэлюе, фанлюе) означает стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. «Чжимоу», например, одновременно означает и сообразительность, и изобретательность, и находчивость.

Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Стратагемы составляли не только полководцы. Политические учителя и наставники царей были искусны и в управлении гражданским обществом, и в дипломатии. Все, что требовало выигрыша в политической борьбе, нуждалось, по их убеждению, в стратагемном оснащении.

Дипломатические стратагемы представляли собой нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным и государственным интересам. Стратагемная дипломатия черпала средства и методы не в принципах, нормах и обычаях международного права, а в теории военного искусства, носящей тотальный характер и утверждающей, что цель оправдывает средства

---

В ходе войны Судного дня (1973) израильтяне — согласно той же книге — разыграли большое наступление, чтобы на самом деле незаметно перебросить основные силы с северного участка фронта на шестьсот километров западней в сторону Сипая.

Сокрытие переброски войск может потребоваться, когда нужно уклониться от противника, однако выясняется, что сюда двигается вражеское подкрепление. Если вы уходите с места боя, чтобы противостоять новой силе, возникает опасность соединения обоих вражеских войск. В таком случае следует заставить первое войско противника оставаться на занимаемых позициях. Этого можно достигнуть, «нарочно раздувая свою славу и могущество» («сюй-чжан шэн-ши»), чтобы противник поостерегся в своих действиях. А вы тем временем тайком уводите свои войска с места боя и беспрепятственно разделываетесь с надвигающимся вражеским подкреплением, после чего возвращаетесь на исходные позиции и даете отпор прежним силам. Стратагема 21 в качестве средства сокрытия временного оставления своих позиций подходит и в случае большего числа вражеских сил. Образно выражаясь, здесь имеет место возвращение цикады в свой кокон после того, как она незамеченной его покидала.

2. д) «Бегство» в китайских текстах понимается не только сугубо физически, как переход от одного места к другому, но и в переносном смысле. Так, поведение, при котором пытаются избежать ответственности, можно отнести к случаю использования стратагемы 21. 20.08.1997 г. Жэньминь жибао негодовала, что власти некоторых областей прибегают к стратагеме «цикада сбрасывает оболочку», освобождая государственные предприятия от долговых обязательств. Они допускают такие предприятия к конкурсам, регистрируя под другим именем. Взыскание долгов с разорившегося предприятия тем самым затрудняется.

У банкира Ду в романе Мао Дуня (1896–1981) «Перед рассветом» закрадывается подозрение, что биржевой воротила Чжао хочет пустить в ход стратагему «цикада сбрасывает чешую». Только что Чжао, в итоге торжествующий победу антипод главного героя романа, предпринимателя У Суньфу, предложил Ду вступить в тайное товарищество по игре на повышение на бирже государственных займов. «Дело в том, — быстро заговорил Чжао Бо-тао с явным кантонским акцентом, — что мы хотим создать тайное товарищество по игре на повышение, о чем я только что рассказывал тебе. В течение двух дней нужно собрать четыре-пять миллионов, а у меня… сил для этого недостаточно. Если же ты и У Сунь-фу пожелаете принять участие в деле, успех можно считать обеспеченным. Иначе ничего не выйдет». Характерные глаза биржевика, сверкавшие из глубины глазниц, пристально следили за выражением лица Ду. «Ума не приложу, — удивился тот, — с чего тебе так хочется заниматься скупкой облигаций? Ведь в последние дни цена на них, под влиянием событий на фронте, упала. Правда, она может еще подняться, но едва ли война кончится так скоро. Да и правительственные войска на магистралях Лунхайской и Пин-ханьской железных дорог испытывают серьезные затруднения. Это ни для кого не секрет. Мелкие игроки на повышение выползли из своих клеток, и если сейчас ты скупишь хоть все облигации, все равно их курса не поднимешь. Кроме того, до ликвидационного срока осталось только десять дней. Неужели за такое время ты рассчитываешь произвести скупку? Да и ваших четырех-пяти миллионов все равно не хватит». — «Ты высказываешь общеизвестное мнение, но тут есть один секрет», — перебил Чжао Бо-тао рассуждения Ду Чжу-чжая и загадочно улыбнулся. Ду Чжу-чжай запрокинул голову и прикрыл глаза, словно чем-то очень озабоченный. Он знал, что Чжао очень искусен и ловок и может создать любую атмосферу. Кроме того, у Чжао Бо-тао были связи с военными и политическими кругами. Быть может, он располагает какими-нибудь секретными сведениями о военных событиях?.. Нет, что-то непохоже. Чжу-чжай открыл глаза и неожиданно напоролся на пронизывающий и мрачный взгляд биржевика, в упор устремленный ему в лицо. Это сразу изменило ход мыслей Ду Чжу-чжая: «Ведь Чжао Бо-тао всегда играл на повышение, ликвидационный срок сделок приближается и совпадает с дуаньяном (праздник начала лета) по старому стилю, и Чжао, очевидно, обеспокоен и просто-напросто хочет спрятаться за какое-нибудь товарищество игроков на повышение…» [Мао Дунь. Сочинения, т. 2. Перед рассветом. Пер. с кит. Вл. Рудмана. М.: Гослитиздат, с. 53–54].

2. е) Для тех, кто захочет обезопасить себя от стратагемы сокрытия бегства, имеется большой выбор средств. Во-первых, использование стратагемы 22: полное окружение противника, не оставляющее ему ни единой лазейки. Тем самым исключается проведение стратагемы 21. Как только противник окажется полностью взятым в клещи, следует поскорее разделаться с ним. Если это окажется невозможным, нужно с великим тщанием сохранять сплошным кольцо оцепления. Во-вторых, когда противник находится уже в вашем распоряжении и вы не хотите позволить ему уйти, ведите за ним неусыпное наблюдение. При этом не поддавайтесь на создаваемые им обманные образы, а непременно исходите в своих действиях, как советуют китайские книги по стратагемам, из «существа», «природы» противника. «Стоит противнику замыслить какие-то козни, — пишет Юй Сюэбинь, — и обязательно следом проявятся некие необычные или особые свидетельства этого», которые, естественно, замечают лишь при подобающей бдительности. Например, «если речи противника дерзки и его войска спешат вперед, это значит, что он будет отступать» («Сунь-цзы», 9-14 «Использование войск» («Син цзюнь»): «Китайская военная стратегия». Пер. с кит. В. Малявина. М.: Астрель, 2002, с. 175). В-третьих, нельзя поддаваться на пустые обещания противника и тем самым терять бдительность. Даже проявляя порой к нему великодушие, нужно ни на миг не упускать его из рук. В-четвертых, авторы китайских стратагем предостерегают от мягкосердечия, чему служит следующая басня Эзопа, так пришедшаяся по вкусу Мао Цзэдуну: «Старик-Крестьянин нашел зимою окоченевшую от холода Змею, поднял ее из чувства сострадания и положил себе за пазуху. Отогрелась Змея, пробудились в ней природные инстинкты, и она ужалила своего благодетеля. «Поделом мне, — говорит Крестьянин, борясь со смертью, — я пожалел опасную тварь» [ «Довести революцию до конца» (новогодняя статья агентства Синьхуа, написанная товарищем Мао Цзэдуном 30 декабря 1948 года [Мао Цзэдун. Избранные произведения, т. 4. Пекин, 1969, с. 373].[295] Затем с целью предотвращения стратагемы 21 — и прочих стратагем — преподносится урок, который попутно Мао извлекает из самой басни: «Заморские и китайские ядовитые змеи хотят, чтобы китайский парод погиб так же, как этот крестьянин, хотят, чтобы Коммунистическая партия и все революционеры-демократы Китая так же, как этот крестьянин, питали добрые чувства к ядовитым змеям. Однако китайский народ, Коммунистическая партия и все подлинные революционеры-демократы Китая слышали и помнят предсмертные слова этого крестьянина» [там же, с. 373].

2. ж) В качестве уловки сокрытия бегства стратагему 21 следует отличать от стратагемы 11. В обоих случаях привлекается замена, позволяющая проводнику уловки спастись. Однако в стратагеме 11, во-первых, как правило, дело касается принуждения, которого нужно избежать, тогда как стратагема 21 ограничивается иными затруднениями. Во-вторых, заменой в стратагеме 21 неизменно является обманный образ или некая жертвуемая проводником уловки его собственная часть, тогда как в стратагеме 11 замена состоит из того, что не принадлежит самому проводнику стратагемы. Обычно в стратагеме 11 в качестве замены выступает нечто вполне реальное.

2. з) Наконец, стратагему 21 можно, весьма обще, представить как средство, позволяющее перенестись из состояния Л в состояние Б. Исходное положение, исходное место покидается и заменяется на лишенное прежнего постылого бытия существование. В этом смысле самая старинная форма выражения стратагемы 21 появилась две тысячи лет назад (см. 21.23).

3. Данный, приводимый последним, вид стратагемы 21 в качестве уловки сокрытия бегства дает нам третий пласт значений стратагемы, связанный с изменением образа или облика, что, естественно, может содействовать сокрытию бегства. Так, одна гонконгская книга по стратагемам в главе, отведенной стратагеме 21, сообщает, как Лун Юнь (1887–1962), бывший одно время при Чан Кайши губернатором провинции Юньнань, но затем впавший в немилость и заключенный под домашний арест, смог, переодевшись старухой, сбежать и перебраться в Гонконг, откуда позднее отправился в Китайскую Народную Республику, где достаточно преуспел. Здесь цикада покидает свою оболочку не ради бегства, а чтобы принять иной вид существования или иной облик. Покидается некая сцена, но не с целью избежать чего-то неприятного, а с намерением приобрести повое пространство для маневра. Так что вполне резонно связать превращение, о котором ведет речь стратагема 21, не только с мотивом бегства, но и с некой целью, достижение которой невозможно, если оставаться в исконном облике. Данная сторона выражения стратагемы 21 ясно определена в Большом словаре китайского языка [в 13 тт. («Ханыой да цидянь»)] (т. 11, Шанхай, 1993, с. 1190): «превращение и изменение». Наилучшее отражение эта сторона стратагемы превращения нашла и устойчивом выражении «менять голову, изменять лицо» («гай-тоу хуань-мянь"), которое вскользь упоминается в примере 21.19 вкупе с выражением стратагемы 21. В этом отношении к величайшим искусникам уловок наряду с богами античной Греции вроде морского бога Протея принадлежит и герой романа Путешествие на запад обезьяний царь Сунь Укун. Обладая тайной 72 превращений [гл. 2], он мог по желанию превращаться в животных и растения, а также в предметы и людей. Конечно, соответствуя подобной роли, стратагема 21 не требует столь диковинных превращений, как у царя обезьян. Зачастую бывает достаточно то, о чем говорится в следующем китайском выражении: «цяочжуан гай бань: переряжаться и выступать в ином образе». Этот пласт значений стратагемы 21 высвечивает многочисленные явления жизни, такие как: