Харро фон Зенгер - Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2

• Название: Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
• Автор: Харро фон Зенгер
• Издательство: Изд-во Эксмо
• Жанр: Политика
• Год: 2004

Понятие «стратагема» (по-китайски: чжимоу, моулюе, цэлюе, фанлюе) означает стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. «Чжимоу», например, одновременно означает и сообразительность, и изобретательность, и находчивость.

Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Стратагемы составляли не только полководцы. Политические учителя и наставники царей были искусны и в управлении гражданским обществом, и в дипломатии. Все, что требовало выигрыша в политической борьбе, нуждалось, по их убеждению, в стратагемном оснащении.

Дипломатические стратагемы представляли собой нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным и государственным интересам. Стратагемная дипломатия черпала средства и методы не в принципах, нормах и обычаях международного права, а в теории военного искусства, носящей тотальный характер и утверждающей, что цель оправдывает средства

---

«Персиковое дерево растет у открытого колодца. Сливовое дерево растет рядом с персиковым деревом. Пришли насекомые и грызут корни персикового дерева. Сливовое дерево [жертвует собой, отдает свои корни насекомым и] засыхает вместо персикового дерева. Если деревья жертвуют собой друг за друга, разве могут братья забыть друг друга?»

Для разъяснения этой стратагемы гонконгское издание воспользовалось историей, случившейся 2500 лет назад, приведенной в уже неоднократно упоминавшемся классическом конфуцианском трактате «Цзочжунь».[166] Этот памятник принадлежит к четырем конфуцианским канонам, доносящим до нас традиции X–VI столетий до н. э.

11.2. Под чужим флагом

Вэйский князь Сюань (718–700) имел связь с наложницей своего отца. Она родила ему сына по имени Цзицзы. Позже князь Сюань решил женить этого Цзицзы на Сюань Цзян, женщине из Ци. Но она была так прекрасна, что князь сам взял ее в жены. Она родила двух сыновей: кроткого Шоу и коварного Шо. Впоследствии Сюань Цзян и ее сын Шо оклеветали Цзицзы перед князем. Между прочим они утверждали, что Цзицзы не мог простить своему отцу, что тот отнял у него прекрасную Сюань Цзян. Наконец князь послал Цзицзы с поручением в Ци. Одновременно он послал разбойников, которые должны были настигнуть Цзицзы под Шэнем и убить. Шоу, добрый сын, любивший своего сводного брата Цзицзы, предупредил его и посоветовал спастись бегством. Но Цзицзы отверг его совет. Его объяснение дышит типично конфуцианской добродетелью безусловной сыновней покорности: «Если я не послушаюсь приказа отца, разве буду я заслуживать имени сына? Если бы существовали государства, где нет отцов, тогда я смог бы в них укрыться».

Перед отъездом Цзицзы Шоу напоил его допьяна, забрал у него флаг наследного принца и сам отправился в путь. Разбойники приняли его за Цзицзы и убили. Вскоре на дороге показался Цзицзы и воскликнул: «Это меня должны были вы убить! Он ни в чем не виноват! Убейте меня!» Тогда разбойники убили и Цзицзы.

В этой истории добрый Шоу играет роль сливового дерева. Однако Цзицзы, которого можно было бы сравнить с персиковым деревом, не принимает его жертвы.

Имеется также история из XI в. н. э., в которой один из братьев готов принять на себя роль сливового дерева, но в отличие от изложенной выше у нее сравнительно благополучный конец. Под заглавием «Ди Цин спасает своего старшего брата с помощью стратагемы» эта история появилась в апрельском номере крупнейшего в Китае детского журнала «Эртун шидай» («Детство»). В Китае любое детское чтение имеет утилитарно-воспитательную направленность; в этом случае детям преподносилось стратагем-ное поведение в духе братской любви.

11.3. Как провели забияку

Ди Цин (1008–1057) рано потерял родителей и жил со старшим братом Ди Су, бедным, но глубоко порядочным крестьянином. Однажды Ди Цин относил обед Ди Су, работавшему в поле. По дороге встречная женщина крикнула ему, что его брат дерется на берегу реки с Железным Лоханем.

Железный Лохань был местный хулиган. В тот день он напился и пошел в поля искать, с кем бы подраться. У одного добропорядочного крестьянина он отнял и съел пампушку. Крестьянину это не понравилось, и он полез в драку. В результате схватки малорослый крестьянин оказался на земле. До сих пор Ди Су спокойно наблюдал происходящее, но тут рассердился и ударил Железного Лоханя кулаком. Так началась драка между Железным Лоханем и Ди Су, а они оба были люди сильные. Женщина как раз принесла в поле обед, увидела драку и поспешила за помощью. Когда Ди Цин прибыл на место происшествия, драка уже кончилась. Его брат Ди Су сидел на камне и тяжело дышал. Лоб его был изборожден заботой — он понимал, что попал в скверную историю. Ди Цин взглянул на реку и увидел, что Железный Лохань, не умевший плавать, отчаянно борется за свою жизнь. Ди Су толкнул его так, что тот упал в реку. Ди Цин знал, что, если парень утонет, его брату грозит большая опасность, по законам Сунской династии — смертная казнь. И Ди Цин бросился в воду, чтобы спасти Железного Лоханя.

Тот неуверенно боролся с течением и уже совершенно выдохся. Вдруг он заметил, что к нему спешит помощь. Он протянул руки и изо всей силы вцепился в воротник ветхой рубахи Ди Цина. Др-р-р-р — и у него в руке остался жалкий клочок материи. Ди Цин ухватил тонущего за волосы и вытащил на берег. При этом он прошептал ему в ухо: «Я — Ди Су и спас тебе жизнь».

Железный Лохань наглотался воды и был почти без сознания. Он неспособен был понять, кто спас его — Ди Цин или Ди Су. Едва достигнув берега, он упал в обморок и лежал как мертвый.

«Ясно, я его убил, — сказал в ужасе Ди Су. — Я должен за это заплатить жизнью. Что же будет с тобой, братец?» И слезы покатились у него по щекам.

«Брат, успокойся, я думаю, что он просто обессилел, он жив», — сказал Ди Цин.

«Все равно плохи мои дела. Я явно повредил ему, и меня потребуют к ответу».

Со всех сторон уже спешили односельчане. Они стали утешать Ди Су: «Не беспокойся, ты нападал в праведном гневе, чтобы помочь другому. Мы замолвим за тебя словечко».

Тут появился местный староста. Он закричал: «Ди Су, император нашей династии издал закон, по которому тот, кто начнет драку и убьет противника, заплатит своей жизнью!»

Ди Су молча встал и ждал, пока на него наденут наручники.

«Стойте!» — крикнул тут младший брат.

«Малыш, ты смеешь возражать?» — проговорил староста с каменным лицом.

Ди Цин воскликнул: «Вы спутали капусту с репой. Точно установлено, что Железный Лохань обидел более слабого односельчанина. Я, разозлившись, из сочувствия стал помогать слабому. Этот хулиган был недостаточно предусмотрителен, да к тому же и пьян. Потом мой брат вытащил его на берег и тем спас ему жизнь».

Староста с сомнением взглянул на Ди Цина и повернулся к толпе, как бы спрашивая: «Так ли?»

Тут же некоторые сельчане отозвались: «Верно, мы можем подтвердить это».

Ди Цин еще подбросил: «Видите, у него в руке воротник от моей рубашки».

Староста наклонился и схватил Железного Лоханя за судорожно сжатую руку, в которой действительно был разодранный воротник. Тут староста велел заковать Ди Цина. Но тот воскликнул: «Еще не установлено, что Железный Лохань умер!»

«Ну что ж, давайте это выясним», — волей-неволей приказал староста.

Ди Цин выскочил вперед, уселся верхом на Железного Лоханя и стал массировать ему желудок. Вскоре Железный Лохань открыл рот, и оттуда пошла грязная вода. Тут он очнулся. В этот момент Ди Цин нагнулся над ним и что-то прошептал ему на ухо.

Железный Лохань пошевелился, встал, на слабых ногах подошел к Ди Су, скрестив руки на груди, склонился перед ним и сказал:

«Благодарю тебя за то, что ты спас мне жизнь». Сказал и поплелся прочь.

Ди Су очень удивился. Надвигавшаяся на него буря внезапно рассосалась. Зеваки поняли, что глазеть больше не на что, и разошлись.

По дороге домой Ди Су спросил Ди Цина:

«Младший братец, я не могу понять, почему Железный Лохань, который дрался со мной не на жизнь, а на смерть, стал меня благодарить. Что произошло?»

Ди Цин отвечал:

«Когда Железный Лохань отнял у крестьянина пампушку, а затем подрался с ним и с тобой, он был сильно пьян. Он не может ничего об этом четко припомнить. Потом он упал в реку. Когда я вытаскивал его на берег, я обманул его, прошептав на ухо: «Я — Ди Су и спасаю тебя». Когда он приходил в сознание, я опять подсказал ему, что он должен поблагодарить Ди Су. Он так и сделал». Ди Су был изумлен искусством Ди Цина в применении стратагем, которое спасло его от бесчестья. Как пишут Ян Ю и Чэ Юньян в «Эртун шидай», Ди Цину было всего 15 лет. Неудивительно, что впоследствии он сделался выдающимся военачальником. Что он и в этом качестве не пренебрегал стратагемами, показывает история, уже приведенная выше (8.4: Десятидневный отдых Ди Цина).

11.4. Из истории «Ста дней реформ» 1898 г

Формулировка Стратагемы № 11 использована — как в отношении братьев, так и в чисто поэтическом смысле — ученым, государственным деятелем и дипломатом Хуан Цзуньсянем (1848–1905) в стихотворении о событиях «Ста дней реформ» 1898 г.:

Сливовое дерево засыхает за персиковое; Деяние младшего из братьев трогает до слез.

Как поясняет Цянь Чжунлянь в комментарии к этим строкам, речь идет о Кан Гуанжэне (1867–1898), который после провала реформы его старшего брата Кан Ювэя (1858–1927), прогрессивного реформатора, покончил с собой в надежде, что из-за его смерти Китай пробудится к реформам.[167]

11.5. Подмененное платье короля

Во время освободительной войны Вьетнама (1418–1427) при китайской династии Мин (1368–1644) вьетнамская армия под командованием крестьянина Ле Лоя в 1419 г. попала в окружение под Чилином (нынешняя провинция Тханьхоа в Центральном Вьетнаме). Тогда его подчиненный Ле Лай сказал Ле Лою: «Дайте мне вашу одежду! Нарядившись в нее, я выйду из лагеря».