Харро фон Зенгер - Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2

• Название: Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
• Автор: Харро фон Зенгер
• Издательство: Изд-во Эксмо
• Жанр: Политика
• Год: 2004

Понятие «стратагема» (по-китайски: чжимоу, моулюе, цэлюе, фанлюе) означает стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. «Чжимоу», например, одновременно означает и сообразительность, и изобретательность, и находчивость.

Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Стратагемы составляли не только полководцы. Политические учителя и наставники царей были искусны и в управлении гражданским обществом, и в дипломатии. Все, что требовало выигрыша в политической борьбе, нуждалось, по их убеждению, в стратагемном оснащении.

Дипломатические стратагемы представляли собой нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным и государственным интересам. Стратагемная дипломатия черпала средства и методы не в принципах, нормах и обычаях международного права, а в теории военного искусства, носящей тотальный характер и утверждающей, что цель оправдывает средства

---

Совершенно иначе вел себя через 800 лет один вэйский военачальник.

13.8. Предусмотрительный Сыма И

После падения династии Хань в 220 г. н. э. в Китае образовалось три царства: Вэй на севере, У на юго-востоке и Шу на юго-западе. Царство Шу, как мы уже видели, было основано Лю Бэем, потомком императорского рода Хань. Чтобы установить господство династии Хань над всем Китаем, Шу в период между 225 к 234 гг. предприняло несколько военных походов на север против Вэй.

В 231 г. первый министр Шу Чжугэ Лян (ум. 234) начал пятый поход против Вэй. Его противником, как и прежде, был выдающийся военачальник Сыма И. У горы Цишань обе армии долго медлили, не вступая в бой, поскольку Сыма И избегал прямого столкновения. Внезапно Чжугэ Лян получил известие, что государство Вэй сговорилось с государством У и воспользовалось отсутствием Чжугэ Ляна, чтобы напасть на Шу с запада. Чтобы избежать открытия второго фронта, Чжугэ Лян стал готовиться к отступлению. Об этом узнал через своих шпионов Сыма И, которому еще не было известно о союзе между У и Вэй. Он начал опасаться, что Чжугэ Лян использует стратагему «Инь шэ чу дун», то есть «Выкурить змею из норы». Поэтому он не решился преследовать шуские войска и решительно отклонил требование Чжан Хэ, одного из своих офицеров, немедленно начать преследование. Только когда новая разведка подтвердила отступление армии Шу, Сыма И спустился с гор, чтобы преследовать противника, но, боясь, что Чжугэ Лян мог устроить засаду, решил применить стратагему «Бить по траве, чтобы вспугнуть змею».

Поскольку начальник авангарда Чжан Хэ продолжал стремиться к немедленному преследованию шуской армии, Сыма И удовлетворил его желание. Но, согласно со Стратагемой № 12, он дал Чжан Хэ только несколько тысяч всадников, а сам последовал сзади с основными силами.

Чжан Хэ, который уже давно с нетерпением ожидал непосредственного столкновения с армией Шу, поскакал вперед со своими несколькими тысячами воинов. Но Чжугэ Лян, как того и опасался Сыма И, оставил в одной долине засаду. В эту узкую лесистую долину и въехал галопом храбрый, но не искушенный в стратагемах Чжан Хэ. Он не знал, что Сыма И использует его как «палку», чтобы выгнать из кустов «змею». Так он заехал в глубь долины, и вдруг из лесной засады появился отряд шуской армии. Предводитель отряда Вэй Янь атаковал Чжан Хэ, но через короткое время повернул назад, изображая бегство. Чжан Хэ и его воины без опаски преследовали убегавший шуский отряд. Постепенно темнело, и вэйский отряд забеспокоился. Вдруг со всех сторон сомкнулись стволы деревьев, и в воздухе засвистели бесчисленные стрелы, выпущенные из засады шускими воинами по вэйскому отряду, который в результате погиб весь до последнего человека.

Об этом узнал Сыма И, который возблагодарил небеса за то, что догадался использовать стратагему «Бить по траве, чтобы вспугнуть змею». Ведь благодаря этому остались невредимыми основные силы его армии.

Эта история была опубликована в 1982 г. в виде комикса тиражом 554 500 экземпляров; издание посвящено 36 стратагемам. Вышеприведенный пример иллюстрирует Стратагему № 13-

Не напрасно в «Трактате о 36 стратагемах», в главе о Стратагеме № 13, приводится отрывок из труда Сунь-цзы по военному искусству, из главы «Армия на марше»:

«Когда наступающая армия проходит топографически сложные места — перевалы, болота или леса, — она должна продвигаться осторожно и производить разведку местности, чтобы не попасть в засаду противника».[200]

В еще более общем виде сформулирован этот совет в пекинской книге о стратагемах, вышедшей в 1991 г.:

«Если имеются сомнения, следует выяснить истинное положение дел. Только если полностью представляешь себе обстановку, можно начинать дело. Повторяющаяся разведка — это шанс для обнаружения замаскировавшегося противника».

В этой связи в книге приводятся два примера.

13.9. Битва на корейском плато Чонгдонг

Во время корейской войны китайская армия при наступлении на северо-западе плоскогорья Чонгдонг оказалась в следующем положении. Противник укрылся в двух тоннелях, более чем в сорока бункерах и более чем в двадцати блиндажах. В распоряжении атакующих китайцев имелось более двух полков, поддерживаемых артиллерией и несколькими танками. Вечером 4 ноября 1953 г. китайцы пустили вперед две колонны, которые, стремительно наступая, обстреляли противника с обоих флангов. Двадцатиминутная схватка побудила противника выйти из укреплений и вступить в открытый бой. Обе китайские колонны отступили, и вражеские войска и огневая сила оказались совершенно открытыми. В этот момент китайцы выстрелили по противнику одновременно из 24 реактивных установок, поддержанных горной и полевой артиллерией, гаубицами и танковыми орудиями. Противник понес тяжелые потери. После этого китайские войска перешли в наступление, и три вражеские роты были уничтожены. В этом случае первая атака китайских колонн соответствует «битью по траве», а противник, подобно «змее», выползает из своего укрытия.

13.10. Огонь по фальшивым десантникам

Согласно пекинской книге о стратагемах, вышедшей в 1987 г., англо-французская армия во время операции по высадке в Порт-Саиде 5 ноября 1956 г. использовала изображения парашютных десантников из дерева и резины. Египетская армия приняла их за настоящих десантников и приказала наземной артиллерии открыть по ним огонь. После этого египетские солдаты перешли в наступление, чтобы собрать приземлившихся искусственных «парашютистов» и уничтожить их. Таким образом египтяне открыли свою огневую и живую силу. После этого воздушные силы Франции и Англии нанесли египтянам тяжелые потери.

Это применение Стратагемы № 13 во время Суэцкого кризиса 1956 г., впрочем, не подтверждается ни полковником Тревором Дьюпаем в книге «Elusive Victory — The Arab-Israeli Wars, 1947–1974» (Лондон, 1978), ни Жаком Массю в работе «La Vérité sur Suez 1956» (Париж, 1978).

13.11. Грезы о «Ста цветах»

Гонконгская книга о стратагемах приводит в главе о Стратагеме № 13 следующий пример.

В 1957 г. Коммунистическая партия Китая решила выявить все элементы, настроенные враждебно по отношению к ней в партийных и государственных органах, а также в культурных кругах. Ради этого было сынициировано движение «Пусть расцветают сто цветов»,[201] направленное на свободное выражение мнений. Это вызвало в стране мощную реакцию. По всей стране от крестьянских деревень до городов, от народных учителей до университетских профессоров бесчисленные китайцы открыто выражали свое несогласие. Однако движение это продлилось недолго и быстро перешло в новое движение по борьбе за ликвидацию «правых». Большая часть тех, которые во время кампании «Ста цветов» поддались на провокацию, подпали под эту новую кампанию. Это явление 1957–1958 гг., когда, образно говоря, «змеи» были выгнаны из кустов и обезврежены, по-видимому, занимало умы многих китайцев еще в конце 70-х годов. Пекинская газета «Гуанмин жибао» писала в ноябре 1979 г.:

«Есть люди, которые рассматривают партийную норму «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» как стратагему, понадобившуюся для того, чтобы «выгнать змею из норы».

В 1986 г. в Китайской Народной Республике всерьез подумывали отметить тридцатилетие партийного лозунга «Пусть расцветают сто цветов».

13.12. Возвращение Царя обезьян

«Убирайся!» — приказал монах Трипитака своему спутнику, Царю обезьян Сунь Укуну. С этими словами Трипитака соскочил с коня и велел своему второму спутнику, Песочному монаху Ша,[202] достать бумагу и кисть. Затем он принес от ближайшего ручья немного воды, наскоблил с тушевого камня немного туши и здесь же написал отпускное свидетельство:

«О обезьянья морда! Прими это свидетельство. Отныне я отказываюсь считать тебя учеником. Если ты когда-нибудь еще попадешься мне на глаза, пусть провалюсь я в самую глубокую щель в аду».

Царь обезьян торопливо взял свидетельство и отвечал:

«Учитель! Не надо произносить проклятий, я сейчас же иду!»

Он почтительно склонился перед монахом и затем дал Песочному монаху Ша следующий совет:

«Если вдруг какое-нибудь чудовище нападет на Учителя, ты должен лишь сказать этому чудовищу, что я, Царь обезьян, был старшим учеником Учителя. Поскольку мое искусство известно всем чудищам, они не осмелятся причинить Учителю вред».

Действительно, Царь обезьян имел основания для подобной самоуверенности. Рожденный в незапамятные времена из оплодотворенного Небом каменного яйца, он стал властителем обезьяньего царства на Востоке, посреди Великого моря, на острове, носящем название «Гора цветов и плодов». Один мудрец посвятил его в тайну бессмертия и обучил всем магическим искусствам. Благодаря этому Царь обезьян мог по своему желанию изменять внешность, находиться одновременно в нескольких разных местах и становиться невидимым. Все стихии были ему подвластны, и, не опасаясь расстояний, он перемещался, кувыркаясь по облакам, на тысячи миль в одно мгновение. Его алмазные зеницы проницали сквозь любые преграды. Оружием его была огромная железная палица с золотыми шипами. Эта палица могла по его приказу вырастать до огромных размеров или уменьшаться до швейной иголки, которую он прятал у себя в ухе. Своей безрассудной отвагой не раз повергал он в смятение небеса. Ни один из небесных обитателей не мог с ним сравняться. Небожителям не оставалось ничего другого, как признать его могущество и возвести его в ранг «Равного Небесам Великого Святого».