Харро фон Зенгер - Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2

• Название: Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
• Автор: Харро фон Зенгер
• Издательство: Изд-во Эксмо
• Жанр: Политика
• Год: 2004

Понятие «стратагема» (по-китайски: чжимоу, моулюе, цэлюе, фанлюе) означает стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. «Чжимоу», например, одновременно означает и сообразительность, и изобретательность, и находчивость.

Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Стратагемы составляли не только полководцы. Политические учителя и наставники царей были искусны и в управлении гражданским обществом, и в дипломатии. Все, что требовало выигрыша в политической борьбе, нуждалось, по их убеждению, в стратагемном оснащении.

Дипломатические стратагемы представляли собой нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным и государственным интересам. Стратагемная дипломатия черпала средства и методы не в принципах, нормах и обычаях международного права, а в теории военного искусства, носящей тотальный характер и утверждающей, что цель оправдывает средства

---

Наиболее могучих из них насчитывалось 7, в их числе Чу и Цинь. Они боролись за власть над всем Китаем. В конце концов Цинь победило все остальные государства; государство Чу было присоединено в 223 г. до н. э. По площади это было самое обширное государство в Китае.

После смерти первого императора Цинь в 210 г. до н. э. империю в возрасте 21 года унаследовал его сын Ху Хай, ведший развратную жизнь за счет угнетенного народа. Уже в первый год его правления в области бывшего государства Чу взбунтовались Чэнь Шэн (см. 7.5) и У Гуан. В 208 г. до н. э. Чэнь Шэн был убит, но этот бунт послужил сигналом к восстанию по всей стране. Больше всего восставших было на территории бывшего Чу, что не было случайностью, так как до того, как Чу было уничтожено Цинь, оно проводило сравнительно мягкую, уважающую чужую свободу политику. К тому же жители Чу не могли простить Цинь позорного события: в 299 г. до н. э. чуского царя Хуая заманили в Цинь и взяли там в плен, где он и скончался.

В числе восставших были Сян Лян и его племянник Сян Юй. Сян Лян был сыном знаменитого чуского военачальника. Когда один из восставших провозгласил некоего потомка знатного чуского рода царем Чу, Сян Лян получил совет от отшельника Фань Цзэна (277–204) найти истинного наследника царского рода Чу и провозгласить его царем. Если бы это удалось, Сян Лян привлек бы на свою сторону население Чу, что упрочило бы поддержку в борьбе против господства Цинь.

Сян Лян последовал этому совету и организовал розыски. Наконец отыскался внук царя Хуая по имени Синь, работавший подпаском. Он был согласен провозгласить себя царем под именем столь прискорбным образом погибшего в циньской темнице царя Хуая. Провозглашение нового царя Хуая еще больше разожгло в жителях Чу дух сопротивления циньцам. Отныне Сян Ляну и его племяннику Сян Юю был открыт путь к успешной борьбе и господству в государстве.

Этот пример взят из цзилиньской серии комиксов о 36 стратагемах, из главы о Стратагеме № 14. Пастушок Синь, внук покойного царя Чу, является именно «трупом» в политическом смысле, вследствие уничтожения государства Чу. В нем, законном отпрыске старой Чуской династии, Сян Лян и Сян Юй возродили душу умершего царского дома. Когда имя погибшего почти 100 лет назад в Цинь царя вновь возвратилось к жизни, с новой силой воспламенилась ненависть населения Чу к циньским захватчикам. Благодаря применению Стратагемы № 14 Сян Ляну и Сян Юю удалось придать своему сопротивлению Цинь характер законной борьбы за восстановление династии. Это же пытались делать, согласно книге Цзян Говэя и Цзян Юнкана, вышедшей в 1983 г. в Гуйчжоу (КНР), и другие восставшие: Чэнь Шэн и У Гуан украсили свои знамена иероглифами Да Чу (Великое Чу); Хань Гуан назвался царем Янь — государства, уничтоженного Цинь в 222 г., Тянь Дань — царем Ци, побежденного в 221 г., Вэй Цзю — царем Вэй, павшего в 225 г., У Чэн — царем Чжао, присоединенного Цинь в 228 г.

Пекинская книга о стратагемах от 1987 г. указывает, что нередко потомки оборвавшейся династии — то есть в некотором смысле «трупы» — использовались для политических целей совсем других династий — «душ», манипулирующих «трупами». Делается это, чтобы применить в своих целях присущее народу чувство лояльности к старой династии. Тут уместно вспомнить Пу И (1906–1967), последнего императора Китая, свергнутого в 1911 г. Он был поставлен во главе созданного в 1932 г. японской Квантунской армией сателлитного маньчжурского правительства Маньчжоу-Го — так называемой «маньчжурской империи», которая в действительности являлась японской колонией.

14.3. Ван Ман и его любовь к древностям

По-видимому, на мысли о Стратагеме № 14 наводят также деяния императора Ван Мана,[209] правившего в 8—23 гг. н. э. Чтобы упрочить свою власть, он, в частности, воспользовался в своих целях Школой древностей.

Когда после гибели Циньской династии, предпринявшей грандиозное сожжение произведений конфуцианской литературы, с 213 г. до н. э. предпринимались попытки восстановить труды классиков древности, в правление ханьского императора У (140—87 до н. э.) при чудесных обстоятельствах в стене дома, где когда-то жил Конфуций, были найдены рукописи, написанные архаической формой иероглифики.

Тех, кто изучал эти рукописи, стали называть «последователями Школы древностей». Происхождение текстов было сомнительным, и большинство ученых не верили в их подлинность. Но император Ван Ман и его люди целиком приняли их на вооружение. Рукописи были переизданы и при этом подчищены (как, например, указано у В. Эберхарда) в направлении, соответствующем планам Ван Мана. Были предприняты и другие переиздания древних текстов с фальсификацией.

Ван Ман старался доказать, будто все его начинания вдохновлены советами властителей и министров древности, дошедшими через древние рукописи. Относительно своих новых законов он утверждал, что они возрождают обычаи старых добрых времен. При этом он ссылался на сильно подправленные древние книги. В действительности выдуманные им законы никогда не существовали; либо Ван Ман перетолковывал в свою пользу подходящие места из древних текстов, либо вставлял в них фальсифицированные пассажи. Несомненно, поначалу Ван Ман и его клевреты занимались сознательным обманом, но с течением времени сами в него поверили (Эберхард).

Поскольку Ван Ман использовал для своих политических целей вырванные из контекста исторические примеры и прямую фальсификацию истории, напрашивается вывод, что он комбинировал Стратагему № 14 со Стратагемой № 7.

14.4. Вьетнамская историческая присяга

Истинные примеры из древности использовали ради современных политических целей и вьетнамцы, согласно комментарию «Жэньминь жибао» за июль 1978 г. Комментатор, не ссылаясь на Стратагему Na 14, под заголовком «Кто разжигает национальную рознь?» рассуждает:

«Уже давно вьетнамские газеты и журналы распространяют репортажи об исторической агрессии китайских феодальных князей против Вьетнама. При этом чиновники и военачальники вьетнамских королевских династий всячески возвеличиваются и представляются в виде современных пролетарских героев. Вьетнамские власти ежегодно организуют различные мероприятия в память исторических событий или личностей, проявивших себя в борьбе с китайской агрессией. Распространяются бесчисленные исторические пьесы, рассказы, заметки, пропагандистские плакаты и фотографии. В средней школе изучается борьба Древнего Вьетнама с китайскими феодалами. Таким образом, всеми средствами создается образ агрессора с Севера… Это известный прием: говорить о старом, подразумевая новое».

Другими словами, постоянные воспоминания о давних нападениях Китайской империи на Вьетнам и героическом сопротивлении вьетнамского народа предстают здесь как средство разжигания вражды к КНР. Давно уже мертвые китайские агрессоры и их вьетнамские противники и являются тем «трупом», в который вдыхается новая жизнь посредством пропагандируемой вьетнамскими руководителями неприязни к КНР.

14.5. Новые народные принципы

Одна из книг о стратагемах, вышедшая на Тайване, обвиняет Мао Цзэдуна в применении Стратагемы № 14, поскольку он воспользовался старой популярной доктриной, преследуя совершенно иную, новую цель. Эту стратагему Мао применял до того, как достиг власти, хорошо зная, что народ настроен против марксизма и гоминьдановского правительства, хотя по-прежнему положительно воспринимает основную доктрину последнего, а именно учение о трех народных принципах: национализме, демократии и поддержании жизненного уровня населения.

Эти три принципа выдвинул д-р Сунь Ятсен (1866–1925). Чтобы привлечь народ на свою сторону и ослабить его сопротивление, Мао опубликовал доклад о так называемых «новых народных принципах».[210] В этом докладе Мао принимает квинтэссенцию трех народных принципов Сунь Ятсена как постулаты на период перехода к социализму. Так, Мао заявляет, что единственной его целью является свержение не любимого народом гоминьдановского правительства, но что он никоим образом не является противником трех народных принципов Сунь Ятсена, провозглашенных этим правительством. Таким образом, он воспользовался «трупом» трех народных принципов, чтобы вдохнуть в них коммунистическую «душу». Благодаря этому ему многих удалось привлечь на свою сторону, однако, когда он наконец достиг власти, о народных принципах Сунь Ятсена речи уже не заходило.

Читал ли тайваньский автор, отнесший «новые народные принципы» Мао к применению Стратагемы № 14, статью последнего «О новой демократии», написанную в январе 1940 г.? Его анализ заставляет в этом усомниться, так как опирается исключительно на выражение «новых три народных принципа», употребленное в этой статье. В действительности Мао указывает там — со ссылками на Сунь Ятсена, который в последний период жизни сотрудничал с Коммунистической партией Китая, — совершенно ясно следующие три новых принципа: союз с Советским Союзом, союз с Коммунистической партией Китая и поддержку рабочих и крестьян. В другой аналогичной работе, во всяком случае в ее версии, получившей распространение после основания КНР в 1949 г., Мао решительно дистанцируется от трех старых народных принципов Сунь Ятсена.[211] Ни о каком обмане населения, предпринятом в совершенно ясном сочинении Мао, не может быть и речи. Заслуживает, однако, внимания сам способ, каким тайваньский автор анализирует произведения Мао в стратагемном духе.