» » » » Уильям Сароян - «Да» и «аминь»

Уильям Сароян - «Да» и «аминь»

Здесь можно скачать бесплатно "Уильям Сароян - «Да» и «аминь»" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Классическая проза, издательство Азбука-классика, год 2004. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Уильям Сароян - «Да» и «аминь»
Рейтинг:

Название:
«Да» и «аминь»
Издательство:
Азбука-классика
Год:
2004
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "«Да» и «аминь»"

Описание и краткое содержание "«Да» и «аминь»" читать бесплатно онлайн.



«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».

В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».






Уильям Сароян

«Да» и «Аминь»

I

Превыше всего у нас стоял Господь, благословенность, вера и стремление к совершенству. Мы ощущали присутствие невидимых глазу созданий, необъятных, как океаны, мы чувствовали волнение незримых морей, ярость воображаемых бурь, град камней, ветер и мокрый снег, рев рек в теснинах души, ущелья разума, высокие, несгибаемые деревья, вселенную воспоминаний. Бог внутри нас, плач младенцев, речи могучих мужей, метания толп внутри нас, безудержный ход истории. В нас все переворачивается, мучительно превращаясь в бессловесный язык, первый среди всех смертных и последний, в топот арабских скакунов, азарт войны, мучения истекающих кровью и в Бога, в наши лица, подставленные лучам солнца, в лик человека, везде и повсюду, и в стремительную жизнь в нас, в нашу божественность.

Мы жили Богом, и Его Слово было словом всех людей, на всю жизнь, всех очертаний, звучаний и любого естества, из вечно вздымающегося моря, с безмолвного неба, в движении всего живого, видимого и невидимого; и у нас были зрение, осанка, прикосновение, и земля была у нас под ногами, и мы стояли на ней, а над нами была твердь небесная, и мы касались предметов, живых и неживых, осязая строение листьев и плодов, камня и земли, огня и воды, а внутри нас – Бога. Бог – звук и беззвучие, движение и неподвижность, добро и зло, цельность, тайна и уют нашего жилища, создатель нашей притчи, безупречный и неистребимый, факт и правда внутри нас, правда моего отца, которого больше нет на земле, моего брата Крикора, моей матери, моих сестер, наш смысл, причина, начало и конец, наши черты и биение нашей жизни, свидетель и фонтан нашего смеха, и смех внутри нас, наше горе и скорбь, радость смотреть на предметы, тайна боли и наслаждения.

Мы молились. О том, чтобы быть причастными ко всему, чтоб не терялась наша связующая нить с живым и неживым. Сначала Бог. Этот круг, во глубине времен, задолго до появления человеческого лица, эта тишина и эта темнота долгой ночи. Мы – конец, и мы же – начало. Мы молились за то, чтобы не быть безучастными в этом приходе и уходе людей, в появлении и исчезновении лиц и форм во всех уголках света, чтобы стать частицей каждого человеческого поступка, доброго ли, плохого ли, чтобы все исполнялось – мысли, надежды, горести, радости и страдания. В молитвах мы обретали воспоминания, а во сне мы выходили из черной пустоты к неторопливым, медлительным истокам истории, а телесный рост маленьких существ (пока неразумных благодаря воле Божьей), начиная с рыб, птиц и зверей, привел нас к человеку, первому существу. И вот молитвами, во сне, путем воспоминаний и веры мы постепенно приблизились к Богу внутри нас, к единству, к последней мысли и последней надежде: быть совершенными и вместе с тем вселенскими, быть сиюминутными и вместе с тем вечными, иметь значение, но не мелкое, быть чем-то конкретным и вместе с тем – воплощением всего сущего, и отсюда в нас появилось зло вместе с добром, и это было зло человеческое и зло Божественное. И земля дожила до нашего появления на свет.

В нас жила потребность к разрушению и уничтожению, и это тревожило нас, ибо бок о бок с этой потребностью жила еще более сильная тяга к созиданию, возведению, сотворению нового, новых форм, новых смыслов. Земля преисполнена плодами человеческого труда, но сами мы ничего не создали, нам хотелось сделать многое, а у нас не получалось, и тогда мы принялись крушить. Мы ломали вещи, мы разбивали их вдребезги, осыпая их руганью, это было то же, что молитва. Мы брали лампочку, разглядывали ее, задумывались о ней, о ее прекрасных очертаниях, о том, как чертовски в ней все хитро устроено, о ее работе, о хрупком стекле, о тончайших проволочках, о ее назначении – светить в ночи. Как здорово! Восхитительно! А потом мы разбивали ее. Мы ничего не создали. Нам хотелось знать об этих вещах. Бог присутствовал во всех добрых вещах, созданных человеком, и мы хотели увидеть в них Бога. Мы спрашивали друг друга, а можем ли мы сами сотворить что-нибудь замечательное? И ответ был неизменно – «да». Конечно же, мы создадим восхитительные вещи, и мы подолгу мечтали об этих великолепных таинственных вещах, о предметах, чьи очертания пока неведомы человеку. Нам никак не удавалось создать новую форму, а нам нужно было что-то делать, и мы разрушали. Иногда даже самые набожные люди богохульствуют. Мы хотели извлечь Бога из возможности, но Бог не являлся нам, тогда мы ломали целые, исправные вещи на мелкие кусочки, проклиная их. И это приводило нас в отчаянье, потому что мы любили Бога и знали, что загвоздка в нас самих, ибо в нас не было цельности.

Был у нас будильник, и однажды он испортился, тогда мой брат Крикор сел в гостиной и разобрал его. «Я заставлю его работать», – твердил он. Он брал в руки металлические детали и показывал их мне. «Смотри, какие зубчики на этом колесике, – говорил он. – Посмотри на эту пружинку». Больше он ничего сказать не смог. Он вновь собрал мелкие детальки, завел будильник и заявил: «Теперь он будет работать». Но тот не заработал. Бог и точность были запрятаны внутри, но часы не ходили, а ведь мой брат хотел возродить их к жизни. Но часы стояли. Это было ужасно – хотеть сделать доброе дело и быть не в состоянии. Однако Крикор был терпелив и исполнен благоговения. Он снова с величайшей осторожностью разобрал будильник, разложил перед собой на столе все детали и стал любоваться ими. Он так восхищался всеми этими винтиками, колесиками, пружинками и самой идеей часов, что мне стало как-то не по себе. Я начал понимать, что будильник явно не заработает и на этот раз, потому что он мертв, а Крикор не знает, как его оживить. Я наблюдал, как он бьется над этими часами, как он молится над ними. Наконец Крикор собрал будильник, и он стал единым целым, Крикор завел его, но тот не тикал.

Крикор держал часы в руке, глядя на них с ненавистью и досадой. Мне стало ясно: ему больше не хотелось созидать, а хотелось крушить. Он вышел из дому, и я увидел, что он ухнул будильник о стену сарая. Стекло разлетелось, будильник упал наземь, смятый и безжизненный, а Крикор сел на ступеньки заднего крыльца и сказал: «И так всегда, за что ни возьмусь». Это был трагический для нас момент, потому что мы понимали, что случай с будильником – всего лишь один из многих подобных случаев в нашей жизни и что нам еще предстоит создавать и воскрешать вещи и поважнее. Нам хотелось, чтобы Бог стал частью этих предметов: мы знали, мы были уверены, что если Бог не придет к нам, мы примемся богохульствовать, ломать и крушить, даже если больше всего на свете нам хочется строить и восстанавливать.

II

Очертания предметов были священны для нас сами по себе, ибо это была та форма, которую человек придал реальности и Богу, тот замысел, которым человек облагородил пустоту. Бог – во всем, как и во все времена. И в уродливом, и в прекрасном, в совершенном и несовершенном. Свалка Леви – кладбище вещей: поломанные фургоны, старые автомобили – «Дорты», «Саксоны», «Муны», «Джорданы», – кровати, диванные пружины, груды труб, бутылки, инструмент – мы ходили туда, как плакальщики на могилу, стояли и смотрели на останки нашего времени, наш собственный Вавилон – хлам, застоявшийся маслянистый смрад, изгиб автомобильного крыла. Нам было жаль эти мертвые вещи, и мы спрашивали себя, а нельзя ли спасти и вернуть к жизни хоть что-то, может, какое-нибудь старое колесо опять завертится. Неужели создания человеческого разума подвержены смерти и мимолетному времени? Неужели все обречено на гибель?

Была у нас на кухне здоровенная старомодная плита марки «Эксельсиор-Трой», мы обожали ее: эти формы, эти стремительные прямые линии, неожиданные изгибы, круглые крышки, дверь духовки на петлях, всю ее массу, всю ее идею, пространство, заполненное ею, ее реальность. И старинные стулья, которые мы изучали, как туристы рассматривают архитектуру великолепного собора, и столы, и предметы помельче и попроще – суть образы Бога. Плита, стул, чайник, сковорода, дверная ручка и дверь, окно и идея комнаты – стены, полы, потолки, очертания реальности, предметы прочные, квадратные, округлые, с изящными изгибами, но безмолвные, основательные, нечто огромное и терпеливое, дом, улица, город, и все улицы, и все города.

Мы не просто смотрели на предметы, мы видели в них единство и вечность Бога. А пианино! О, пианино было вещью незаурядной, величественной, непостижимым торжеством, вещью, красивой самой по себе и, помимо всего прочего, началом поэзии и математической точности! Раз-два-три. Ноты, и у каждой свое название и смысл. Музыка познается и становится возможной. Бетховен и Бах. Три-четыре-пять. Сердце человека бьется в ритме нашего времени.

Молчаливая масса и пальцы Шопена – нашего Бога. Мы совершали паломничество на свалку – изучать смерть, преходящие формы, позор старости и никчемности, смотреть, как гибнет Бог в уродстве и несовершенстве, в безжизненной, безобразной материи, дабы познать «да» и «нет», смысл человека и реальности, блеск и ужас, красоту и грех, грех абсолютный, и гибель. Нам было грустно: хлам подавлял нас тоской – все чаяния, усилия и мечты человека обречены на такой вот финал – мусор, тление и застарелый масляный смрад.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "«Да» и «аминь»"

Книги похожие на "«Да» и «аминь»" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Уильям Сароян

Уильям Сароян - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Уильям Сароян - «Да» и «аминь»"

Отзывы читателей о книге "«Да» и «аминь»", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.