» » » » Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора

Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора

Здесь можно скачать бесплатно "Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Олма-Пресс, год 2002. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора
Рейтинг:

Название:
На рубеже веков. Дневник ректора
Автор:
Издательство:
Олма-Пресс
Год:
2002
ISBN:
5-94850-025-Х
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "На рубеже веков. Дневник ректора"

Описание и краткое содержание "На рубеже веков. Дневник ректора" читать бесплатно онлайн.



Есин Сергей Николаевич — известный писатель, драматург и публицист. Его повести и романы: «Имитатор», «Мемуары сорокалетнего», «Р-78», «Типы», «Гладиатор», «Живем только два раза», «Бег в обратную сторону» широко известны читателям.Его Дневники охватывают последние три года XX века. Здесь — жизнь страны, жизнь Литературного института им. А. М. Горького, ректором которого он является, жизнь самого автора и многих людей, его окружающих.Напечатанные в «толстых» журналах дневники были востребованы читателями так же жадно, как и проза писателя.





СЕРГЕЙ ЕСИН

НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

ДНЕВНИК РЕКТОРА

От автора

Интимный ли жанр — дневник? Конечно, существуют дневники Гонкуров, конечно, свои знаменитые дневники писал Достоевский — нет-нет ни на что не замахиваюсь, отчетливо сознаю свое место. Мы, низкорослые ребята, раньше всегда писали дневники как бы только для себя. А разве кто-нибудь не начинал писать в десять лет, потом — в семнадцать, потом создавал свой лирический дневник из стихотворений к любимой девушке… Потом начинал лет в тридцать. Я тоже начинал, потом забрасывал дневник. Писать — это когда он пишется сам, когда хочешь или не хочешь, а садишься за стол. А вот что тебя заставляет писать: неудовлетворенность жизнью или избыточность ее счастья, или необходимость зафиксировать нечто важное и мимолетное, что происходит вокруг тебя… Или, может быть, это стремление дать реванш обстоятельствам. Вот, говорят, на миру и смерть красна — это русская манера говорить что-то резкое и нелицеприятное при стечении народа. А я и мой Дневник — это уже множественность.

Я думаю, что побудительный мотив к написанию дневника — мысли о живых.

Русский человек, всю жизнь чувствующий над собой Божью десницу, никогда не стремился к какому-то продолжению земной жизни после смерти, никогда не стремился к форсированию памяти о себе… На русских северных погостах на могиле ставился деревянный крест, никаких камней с высеченными именами — это все западные затеи; и хоронили в ту же могилу снова довольно скоро, как только крест сгнивал. Уже второе, третье поколение смутно помнило о могилах, но, конечно, это не значило, что забывали лежащих в них. Впрочем, великий Пушкин об этом говорил в своих письмах исчерпывающе.

Так вот, побудительными мотивами к написанию дневника все-таки являлось обращение к живым, тайная мысль, что после смерти эти строчки могут оказаться востребованными — детьми, внуками, правнуками, отсюда можно было черпать опыт пращуров. Могли воспользоваться дневником как неким документом юридические инстанции, правый или неправый суд, в дневнике можно было свести счёты с врагами, отблагодарить друзей. В дневнике можно было поговорить с Богом. И опять прародителем этой мысли был Пушкин.

Другая мотивация для написания дневника — это, кроме собственного учета внутренней жизни и поступков, еще и организация своей жизни, организация своего внутреннего духовного начала и своего быта. Иногда дневник был исповедью перед Богом или собственной совестью. А вот что касается дневников писателей, то все они, как мне кажется, обращены к современнику. Впрочем, границы и преференции этих начал стираются, одно переходит в другое. Можно ведь говорить с Богом и одновременно быть тщеславным. Большинство писателей писали дневники с уверенностью, что они будут изданы.

Я начинал свои дневники несколько раз. Первый раз в детстве, тогда было модно писать дневник, но быстро бросил. Мне всегда казалось, что и жизнь моя не так интересна для дневника, и событий я увлекательных не находил, а самое главное, наверное, я не находил стиля и ракурса, в которых мои собственные дневники были бы написаны совместимо с моей духовной жизнью. Я уже вроде махнул на это рукой, но жизнь двигалась, что-то выпадало намертво, время было не остановить. Да и что время — я уже давно привык к тому, чтобы ничто здесь не задерживалось: ни собственные переживания, ни интересные впечатления, ни собственные, пускай и не средневековые, но дорогие каждому страсти.

Но уходили люди. Пришло время, когда почему-то один за другим стали уходить из жизни мои сверстники, друзья… Больше всего в то время меня потрясла смерть Юрия Визбора. Он был первый из них. Я работал с ним на радио, в иновещании, и это был первый мой ровесник, который вдруг выпал во всенародную славу. Хоронили мы его на Кунцевском кладбище, было много народу, мелькали лица людей, которых я знал. Мне было удивительно больно…

На кладбище я встретил еще одного нашего приятеля, ныне также покойного, — Игоря Саркисяна. Начиналась перестройка, всё трещало… Игоря я даже не взялся подвезти на машине, не хотел, чтобы он знал, что у меня есть автомобиль, как бы щадил его самолюбие. А Игорь был потрясающим поэтом. Я ехал по Кутузовскому проспекту, очень боялся, что в кого-нибудь врежусь, а дома, открыл большую конторскую книгу, давно лежавшую без дела, и написал первую строку. Я просто не знал тогда, что так я начинаю свой Дневник.

Я решил писать только о друзьях и людях, которые уходили и были мне, по тем или иным причинам, дороги. Может быть, такое решение я принял под влиянием «Мольера» Михаила Булгакова, в котором один из персонажей, актер, ставит в хронике театра крест в дни несчастий. Крест давал анонимность персонажам жизни. Об этом знали лишь герои случившегося и летописец. Возможно, в свое время из этих записей получилась бы небольшая книжка об ушедших друзьях — дни у меня теперь такие, пора подводить итоги. Подобную идею прекрасно осуществил писатель Эдуард Лимонов, выпустив в 2000 году блестящую «Книгу мертвых» — мемуары и воспоминания об ушедших друзьях. Какие здесь Лимонов раздал характеристики некоторым персонажам, как точно, а порой как зло

Потом рядом с датой смерти Ю. Визбора и написанными о нем строками появилась вторая запись, а потом пошло… Я тогда не писал каждый день, и когда начиналась моя «художественная» деятельность, когда у меня шли роман, повесть, рассказ, даже статья — Дневник отодвигался. А потом опять выходила на авансцену конторская книга. Очень медленно эта книга росла. С мартирологом у меня не получилось. Сначала я еще что-то записывал, а потом испугался остаться возле одних только могил. Но, тем не менее, иногда я что-то в большой бухгалтерской книге оставлял. Описывая события, я не старался фиксировать время в надежде, что, в конце концов, есть газеты, они все сохранят. Писал я от руки, потом начал вклеивать в текст билеты в театры, которые я посещал, потом стал вносить туда цитаты из полюбившихся мне статей, вернее, из статей, которые меня обожгли. Тогда обо мне много писала литературная пресса, в Дневнике стали появляться цитаты, я доспоривал с оппонентами, старался писать всё это покороче и пояснее. Работа у меня тогда не была такой интенсивной, я практически был на свободных хлебах и много занимался — опять, стыдясь, повторяю — «художественной» формой.

Для чего я писал Дневник? Конечно, было некоторое желание, чтобы вода в ведре не высохла. Я замечал также, что в Дневнике часто формулировались мысли, которые потом развивались в то, что я делал в прозе. Иногда в Дневник я вставлял наклёвушки сюжетов. Я вообще считаю, что писатель должен все первично формулировать с карандашом в руках. Поэтому на всех выступлениях и на всех встречах я бываю с записной книжкой.

Дневник позволяет часто ставить собственные точки в спорах — если хотите, брать реванш, конструировать собственные ответы и слышать собственные неудачи. Дневник позволяет также и не завираться — как мы подчас завираемся в обычной жизни и в традиционных спорах. Дневник — это диалог с жизнью и о жизни. И, как обычно бывает, дневник — некоторая надежда оставить за собой последнее слово.

Когда писание Дневника стало моей нравственной потребностью? Не тогда ли, когда в мои простенькие записи вторглась политика, потом работа, служба в институте? Или когда вдруг дневник стал чуть ли не моим основным жанром?.. Как бы там ни было — настал момент когда мой Дневник из личного жанра перешел в жанр публичности.

Конец века. Выходит эта книга с тремя годами моей жизни»… Но жизнь продолжается в новом веке, и Дневник все пишется…



1998 год


1 января, четверг.

Новый год встретили вдвоем с В. С..[1]

Как ни странно, и как обычно, это оказалось и без нервов, и интересно. Яств особенно никаких не было. Полдня я трудился над становящимся традиционным фаршированным судаком. Были еще три или два салата и копченый палтус. Из всех безумств телевизора мы выбрали НТВ — «Песни о главном-3» проигрывали традиционному вечеру НТВ. На этот раз было попурри из знаменитых классических номеров в исполнении эстрадных артистов. Особенно хорош был Киркоров, который, в перьях и стразах, пел, подражая герою фильма о кастрате Фаринелли. Чувствовалось, что ему самому это очень нравилось, он наслаждался. Понравился также Леонтьев, певший что-то классическо-инструментальное на манер ансамбля мужских и женских голосов, инструментовавших раньше под «ба-бо-бу» Баха, и какой-то не узнанный нами немолодой певец, исполнивший «Устал я греться у чужого огня». При этом на нем была надета маска сварщика, в общем, смешно и остроумно. Как всегда, на балу НТВ были все их ведущие и полюбившиеся гости. Неестественны и ненатуральны были почти все, но особым внешним лицемерием отличались Хакамада, все разыгрывающая из себя девушку, и Костиков — владелец прессы прошлых лет. Из усов Евгения Киселева и с голых плеч Светланы Сорокиной выпирали деньжищи, которые им заплатили, наверное, за эту непринужденность и веселость. Не устаю каждый день говорить, что журналисты очень хорошо устроились, очень неподкупное племя. Через всю программу мучили животных: сначала президент компании Малашенко выводил бычка, который символизировал старый год, а потом кто-то из певцов пел с тигренком, который еще не умеет по-настоящему укусить.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "На рубеже веков. Дневник ректора"

Книги похожие на "На рубеже веков. Дневник ректора" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Сергей Есин

Сергей Есин - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора"

Отзывы читателей о книге "На рубеже веков. Дневник ректора", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.