Надежда Шарова - Волшебный локон Ампары

• Название: Волшебный локон Ампары
• Автор: Надежда Шарова
• Жанр: Социально-психологическая фантастика

Сам Сергей Павлов сказал о себе так: «Я космонавт, который не летал». Поэтому неудивительно, что самый известный его роман, «Лунная радуга», посвящен именно освоению Внеземелья, трудностям, опасностям и невероятным открытиям, ожидающим человечество на этом нелегком пути. Глубокая разработка характеров, напряженный сюжет, убедительные описания техники и быта наших потомков делают повествование увлекательным и достоверным.

---

— Эскадрилья эсбеэсэс, слушай команду! — крикнул Кир-Кор вслед ринувшимся к эспланаде люфтшнипперам. — Посадку производить только в автоматическом режиме! Ручное управление отставить, иначе всем нам здесь крышка!

Все четверо сели в автоматическом режиме, почти одновременно.

Из открытых люков люфтшнипперов стали выбегать и строиться в две шеренги вооруженные люди. Одна шеренга короткая (семь человек), другая — в два раза длиннее. Та, которая покороче, бросилась, сминая строй, к разбитой машине, а та, которая длиннее, организованно охватила вооруженным кольцом посадочные опоры шверцфайтера. Кир-Кор развернул бриду постпосадочной информации, приказал автоматике открыть запоры гондекового люка и дверей всех внутренних помещений, выпустить трап. Освободился от ремней и фиксаторов, помог освободиться Лирик Голубю.

— Тяжесть прошла? Оставайтесь пока в пилот-ложементе. За нами придут.

Юноша, не сводя глаз с опрокинутого люфтшниппера, зачем-то потер ладонями подбородок и щеки измученного лица. Сглотнул что-то мешавшее в горле, спросил:

— Там… все погибли?

Вопрос был риторический, отвечать не хотелось. Но этот парень (по сути, еще ребенок) держался сегодня как настоящий мужчина, а посему имел право рассчитывать на соответственное к себе отношение.

— Гор Гайдер — наверняка, — ответил Кир-Кор.

Заливая место аварии пронзительно-ярким полыханием малиново-красных мигалок, подкатывали один за другим реаникары — белые трехколески, очень похожие на больших голубей, опоясанных красными лентами.

— Реаникары нашего госпиталя, — прошептал Лирий Голубь.

«Голубкам с мигалками тут будет что склевать», — подумал Кир-Кор. Посоветовал:

— Не смотрите туда, не надо.

Он выключил видеоматику (пояс нижнего обзора угас), опустил пилот-ложементы на плашере так, чтобы сквозь блистер не было видно ничего, кроме подия и фасада «Ампариума». Послышался свист: на фоне фасада появились эйробусы — два синих шара с полной выкладкой посадочных сигнальных огней. Усиливая свист, сферические аэромашины стали опускаться вертикально. Люди на подии махали руками.

— Скажите мне, пожалуйста, юноша… Перед тем как вы потеряли сознание от внезапной боли еще там, над океаном, тоже был приступ тяжести и хорал?

— О, вы про это знаете… Да.

— Первый приступ был сильнее, а хорал отчетливее?

— Гораздо сильнее. Мне слышалось, хор пел о каких-то колодцах. Я зримо представил себе их огромные темные дыры среди разноцветных дымов… Мне показалось, я падаю в черную пропасть.

«Ему показалось!..» — подумал Кир-Кор. Поймал на себе быстрый взгляд интротома. Объяснил:

— Это был черный эгрегор.

— Пейсмейкеры?

— Скорее всего. И вот дилемма… То ли вид круглых посадочных знаков здесь вызвал у нас бессознательный рецидив ранее навязанной нам апперцепции…

— Рецидив зомби то есть?

— Зомби? Нет, зомбировать нас не успели. Просто враждебная пси-атака. Не слишком продолжительный, но многослойный, а потому глубоко проникающий псирадиационный натиск.

— Извините. То ли?..

— То ли мы все просто жертвы банального повторения пси-натиска перед посадкой. И знаете откуда? Из-за стеклянных площадей этого роскошного здания. — Кир-Кор ощупал глазами не освещенные изнутри участки фасада.

— Черный эгрегор из «Ампариума»?!

— Такое в принципе невозможно, да?

Лирий Голубь открыл было рот. Вдруг закрыл. Снова открыл. Сказал наконец:

— Если бы вы спросили меня об этом позавчера или послезавтра, я ответил бы — да, невозможно. Но сегодня я не могу так ответить…

— По причине, простите?..

— Вчера здесь начался внеочередной Коллегиальный собор эвархов философской школы Ампары. Это у нас называется — Большая Экседра. Закончится завтра.

— О-о-о, — протянул Кир-Кор, — какая изумительная для меня неожиданность! Есть шанс встретиться с головкой ордена пейсмейкеров нос к носу?

— Естественно. Большая Экседра подразумевает собрание высших авторитетов всех направлений школы Ампары.

— Выходит, сам Джугаш-Улья Каганберья здесь…

— Да. И двенадцать его статс-комиссаров.

«Маракас!.. — подумал Кир-Кор. — Вся самая ментаактивная часть пейсмейкерской рати». Пробормотал:

— Значит, Большая Экседра… Вот почему Ледогоров надел импозантную мантелету…

— Мантелету? — переспросил Лирий Голубь. — Когда учитель напутствовал меня и провожал на встречу с вами… это было перед вечерним коллегиумом первой экседры Зыбкой Безупречности Ума… мантелеты на нем не было.

— После коллегиума надел, чего уж проще. Первые посиделки, значит, уже состоялись… О, простите меня! Сорвалось с языка совершенно непроизвольно.

— Откуда вы, Кирилл Всеволодович, знаете? Насчет мантелеты? — Юноша, казалось, был удивлен и встревожен.

— Во время нашего эгрегора подсмотрел. Я ничего не выдумываю — на экзархе была иссиня-фиолетовая мантелета. Со знаком Ампары, естественно. Аметистовая фибула на плече… Это что, для вас очень важно?

— Если все так, как вы говорите, то Агафон Виталианович теперь не эк… не совсем экзарх.

— Да? Кто же он теперь?

— Фундатор.

— Что за должность? Глава всей школы Ампары?

— Школа Ампары не признает индивидуальной власти, — как-то совсем отрешенно произнес Лирий Голубь.

— Выходит — звание?

— Любые звания пустозвучны и малофункциональны.

— Юноша, вы меня интригуете.

— Фундатор — это иносказание иноимени.

— Мудрено, Проще нельзя?

— Затруднительно. Это очень емкое понятие.

— Самое емкое понятие в человеческом обществе — Совесть. Не значит ли это, что понятие «фундатор» — некое словесное воплощение понятия «Совесть»? Ну, скажем, «Совесть философской школы»?

— Любой член девидеры — Совесть нашей философской школы.

— Я полагал, это прежде всего прерогатива эвархов.

— Эвархи — Совесть планеты.

— Хорошо… А фундатор?

— Фундатор избирается Собором философов на два года и обречен на стояние в истине до конца.

Кир-Кор покосился на собеседника. Лирий Голубь по-прежнему вид имел грустный и отрешенный, и чувствовалось, что он размышляет о чем-то весьма невеселом и разговор поддерживает только из вежливости.

— Простите, юноша, здесь просматривается логическая тонкость. Можно, конечно, стоять в истине до конца, если есть гарантия, что знаешь про истину все…

— Про истину нельзя знать всего.

— Вот! И как же тогда «стоять в истине до конца», если точно не знаешь, что именно отстаиваешь?

— Отстаиваешь этимон. От рождения его и до расцвета.

— Двуязычная тавтология. Этимон в переводе с греческого — истина.

— Этимон — живой организм истины, он дышит, живет, развивается, проходит свои эволюционные стадии. Он как ребенок, с ним надо обращаться бережно. Его надо самоотверженно защищать.

— Так-так… первый проблеск. Фундатор считается опытной нянькой?

— Не обязательно. На Большой Экседре философы избирают фундатором человека, которому в принципе можно доверить истину, как доверяют малолетнего ребенка.

— В надежде на то, что фундатор приобретает опыт няньки по ходу дела?

— В надежде на то, что с самого начала он интуитивно сумеет обращаться с истиной так, чтобы не нанести ей вреда.

— О, второй проблеск!.. — Кир-Кор коснулся лба указательным пальцем. — Значит, фундатором избирается человек, в отношении которого у его коллег есть полная уверенность, что на протяжении двух лет он денно и нощно будет мудро стараться не повредить этимону? Я правильно понял вас, юный философ?

— Приблизительно — да, — с кислой миной проговорил Лирий Голубь.

Слово «приблизительно» Кир-Кора никак не устраивало, и он подождал, надеясь, что собеседник добавит что-то еще. Тот ничего не добавил. Сидел угрюмо нахохлившись, точно птенец на холодном ветру. Кир-Кор прислушался. Отдаленные звуки шагов, голоса… В отсеках шверцфайтера находились пришлые люди. Кир-Кор хорошо представлял себе, чем они там занимались. Чтобы отвлечь интротома, заговорил:

— Глядя на вас, никогда не подумаешь, будто вы очень уж рады новому амплуа своего патрона.

Лирий Голубь потер кисти прижатых к груди рук, но молчания своего не нарушил. Кир-Кор решил зайти с другой стороны:

— Может быть, новые обязанности Ледогорова не имеют престижного веса?

— Наоборот! — с неожиданной пылкостью возразил интротом. — В философской школе Ампары авторитет фундатора чрезвычайно высок. У нас даже поговорка в ходу: «Из уст фундатора». То есть — последняя инстанция, решающее слово, самое авторитетное мнение. Но не авторитарное, не путайте.

— Не буду, — сказал Кир-Кор. И подумал: «Надо было поздравить экзарха во время эгрегора. На нем была мантелета фундатора, а я по незнанию выставил себя невеждой».