Карл Маркс - Собрание сочинений, том 18

• Название: Собрание сочинений, том 18
• Автор: Карл Маркс
• Жанр: Философия

Восемнадцатый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с марта 1872 по апрель 1875 года.

---

По этому поводу Бакунин выдвигает следующее положение, бессмысленное с точки зрения его собственной системы : „Как скоро империя русская рушится, и народы великорусский, малорусский, белорусский и другие восстановят свою свободу, для них не «страшны» будут честолюбивые замыслы польских «государственных» патриотов“ (comment donc! [еще бы! Ред.]); „они могут быть убийственны только для империи” (стр. 111). Поэтому царь добровольно никогда не согласится отпустить на волю ни малейшей части Польши. „А не освободив поляков, может ли он призвать к бунту славян?” (стр. 104—111).

А во времена Николая путь панславизма еще обещал больше выгод, чем в настоящее время. Тогда можно было еще рассчитывать на восстание мадьяр и итальянцев против Австрии. Теперь же Италия осталась бы, вероятно, нейтральней, так как Австрия теперь (в таком случае) добровольно отдала бы ей немногие итальянские земли, которыми она еще владеет. Мадьяры, с учетом их собственных «государственных» [У Бакунина: «господствующих». Ред.] отношений к славянам, со всей страстью приняли бы сторону немцев против России. Русский император мог бы только рассчитывать на содействие более или менее деятельное со стороны австрийских славян; если бы он хотел поднять и турецких, то новый враг — Англия. Но в Австрийской империи только 17 миллионов славян; за вычетом 5 миллионов на Галицию, где поляки парализовали бы русин, остается 12 миллионов, за исключением еще тех, которые завербованы в австрийское войско и по обычаю всякого войска стали бы драться, против кого начальство прикажет.

Эти 12 миллионов у Бакунина все — исключительно мужчины и притом взрослые.

Они не сосредоточены в одном или нескольких пунктах, а разбросаны по всему пространству Австрийской империи, говорят на весьма различных диалектах [У Бакунина: «наречиях». Ред.], перемешаны с немцами, мадьярами, итальянцами, румынами. „Этого очень много, чтобы держать в постоянной тревоге австрийское правительство и вообще немцев, но слишком мало, чтобы доставить русским войскам серьезную опору против соединенных сил прусской Германии и Австрии“. Русское правительство это знает и не думает вести панславистскую войну против Австрии, которая необходимо превратилась бы в войну против целой Германии. Однако посредством своих агентом оно ведет настоящую панславистскую пропаганду в австрийских владениях. Для него полезно иметь таких слепых и т. д. приверженцев во всех австрийских областях. „Это парализует, связывает, беспокоит австрийское правительство и усиливает влияние России не только на Австрию, но на целую Германию. Императорская Россия возбуждает австрийских славян против мадьяр и немцев, очень хорошо зная, что в конце концов предаст их в руки немцев и мадьяр“ (стр. 112—113).

На западном панславистском пути России придется воевать со всеми немцами, прусскими и австрийскими, с мадьярами и с поляками. Способна ли Россия в войне наступательной, какую ей пришлось бы вести ввиду мнимого освобождения славян, справиться хотя с одной только прусской Германией? Русский народ нисколько не будет заинтересован в войне, подобно тому, как народы вообще не интересуются чисто политическими правительственными войнами; исключением в новейшей истории был только Наполеон I, который, однако, считался продолжателем революции; а по существу — единственным исключением была последняя прусская война против Второй империи. Пангерманский интерес перевешивал тогда всякий другой интерес в умах и сердцах всех немцев без различия, и это составляет в настоящее время специальную силу Германии…

Русские не выказали интереса к своему правительству даже во время Крымской войны, „не завоевательной, а оборонительной“.

Это на стр. 117; а война против Наполеона III, очевидно, была, наоборот, чисто наступательной?

Русский крестьянин не знает даже, что он славянин… Для славянских народов война против всех «государств» сначала в союзе с латинскими народами, которым, так же как и славянам, угрожает завоевательная политика немцев… С немцами лишь тогда, когда они тоже станут анти-«государственниками»… Но до тех пор союз славян с латинскими народами против немецкой завоевательной политики остается необходимостью… „Странное назначение немецкого племени! Возбуждая (пробуждая) против себя общие опасения и общую ненависть, они соединяют народы“… „В этом смысле и русский народ — вполне славянский народ“. Однако враждебность эта не простирается так далеко, чтобы он по собственному почину стал воевать против них; она скажется лишь, когда немцы сами придут в Россию и вздумают хозяйничать в ней — но никакого участия в наступательной войне против немцев… Но достаточно ли средств правительственных, финансовых и военных против Германии?.. В рассматриваемом случае (наступление русских) немцам пришлось бы сражаться у себя дома, и «на этот раз» произошло бы действительно «поголовное» восстание всех классов и всего населения Германии (стр. 114—120).

Русский офицер — лучший человек, нежели немецкий… цивилизованный дикий зверь… Немцы, в особенности офицеры и чиновники, соединяют образование с варварством, ученость с лакейством… Но для регулярной армии нет ничего совершеннее немецкого офицера; вся его жизнь: повиноваться и командовать… Немецкий солдат ditto [тоже. Ред.] образцовый солдат для регулярного войска как по природе, так и по дрессировке… Укрощают сначала тело, а тем самым и дух солдата… Дисциплина и т. д… Немецкое офицерство имеет перед офицерством других народов преимущество знания, теоретического и практического знакомства с военным делом, горячей и совершенно педантической преданности военному ремеслу, точности, аккуратности, «выдержки», «терпения» (hartnackige Ausdauer) и к тому же относительной «честности» (Ehrenhaftigkeit). Организация и вооружение немецкой армии существуют в действительности, а не только на бумаге, как у Наполеона III, как будет у нас. К тому же административный, гражданский и в особенности военный контроль, так что продолжительный обман невозможен.

„У нас же, напротив, снизу доверху и сверху донизу рука руку моет, вследствие чего дознание истины становится почти невозможным“ (стр. 121—128).

Последняя фраза — стр. 128.

Если Россия сможет выставить даже миллион солдат, половину надо будет оставить внутри страны для наблюдения за возлюбленным народом. Сколько понадобится уже для одной Украины, Литвы, Польши! (стр.128).

У Германии будет действительно «миллионная» армия, по организации, «вымуштровке», духу, науке, вооружению — первая в мире. А за нею весь вооруженный народ, „который, вероятно, не встал бы против французов, если бы в последней войне победил не Фриц прусский, а Наполеон III, но который против русского «вторжения» встанет поголовно“… А где будет русский миллион? На бумаге… Где офицеры и вооружение?.. Нет денег… Из пяти миллиардов, полученных немцами от французов, по крайней мере два — на вооружение. „Да, вся Германия обратилась теперь в грозный, во все стороны щетинящийся арсенал“. При первом вашем шаге в Германию вы будете разбиты наголову, и ваша наступательная война тотчас же превратится в оборонительную; немецкие войска вступят в пределы всероссийской империи. Тогда — всеобщее восстание русского народа? „Да, если немцы вступят в русские «области», пойдут, например, прямо на Москву; но если они этой глупости не сделают, а пойдут севером на Петербург, через балтийские провинции, в которых найдут — не только между мещанством, протестантскими пасторами и жидами, недовольными баронами и их детьми, студентами, но также и среди наших бесчисленных остзейских генералов, офицеров, высших и низших чиновников, наполняющих Петербург и разбросанных по всей России, — много приятелей, — мало того, они подымут против русской империи Польшу и Малороссию“ (стр. 128—131).

У поляков нет более опасного и злого врага, нежели Бисмарк. „Кажется, что он поставил задачей своей жизни «стереть» (abzuwischen) их с лица земли. И все это не помешает ему призвать поляков к бунту против России, когда того потребуют интересы Германии. И несмотря на то, что поляки ненавидят его и Пруссию, чтобы не сказать всю Германию, в чем поляки «не хотели бы сознаться, хотя в глубине их души не менее, чем у всех других славянских народов, живет та же самая историческая ненависть против немцев»… — поляки несомненно подымутся на зов Бисмарка“ (стр. 133).

„В Германии и самой Пруссии уже очень давно существует многочисленная и серьезная политическая партия, даже три партии: либерально-прогрессивная, чисто демократическая и социал-демократическая, вместе составляющие несомненное большинство в парламентах германском и прусском и еще более решительное в самом обществе; партии, которые, предвидя и отчасти желая и как бы вызывая войну Германии против России, поняли, что восстание и восстановление Польши «в известных пределах» [Подчеркнуто и у Бакунина. Ред.] будет необходимым условием этой войны“ (стр. 133). Ни Бисмарки ни одна из этих партий не намерены возвратить Польше все отторгнутые у нее Пруссией части: ни Кенигсберга, ни Данцига, ни даже малейшего клочка Западной Пруссии; и из Познанского герцогства — очень немного. Зато они отдадут им всю Галицию со «Львовом» и Краковом, так как все это теперь австрийское, и столько из русской части, сколько сами поляки в силах будут взять. Кроме того, деньги, оружие и военную помощь, само собой разумеется, в виде польского займа с немецкой гарантией. Поляки с радостью за это ухватятся… За немногими исключениями поляки нисколько не занимаются славянским вопросом; им «гораздо понятнее и ближе мадьяры»… У поляков многочисленные партии, но в основе — всегда восстановление польского «государства» в границах 1772 года. Различие между партиями лишь в том, что одни считают единственно правильным для этой цели такой путь, а другие — другой… Бисмарк потребует от них формального отречения от большей части старых польских земель, ставших теперь прусскими… Правда, etrange Pologne [странная Польша. Ред.] восстановленная под покровительством графа Бисмарка. Но лучше «странная» Польша, чем никакой; кроме того, подумают поляки, потом можно будет и освободиться от покровительства Бисмарка… Польша встанет, Литва ditto, затем небольшая буря, и встанет Малороссия… Польские патриоты — горе-социалисты, и у себя дома они не станут заниматься социально-революционной пропагандой; а если бы и захотели, Бисмарк не позволил бы — «слишком близко к Германии»; но в России и против России это можно. Для немцев и поляков полезен крестьянский «бунт» в России, и это им не трудно; сколько поляков и немцев рассеяно по России, все они союзники Бисмарка и Польши: „вообразите себе наше положение: войска наши, разбитые наголову, бегут; за ними вслед к Петербургу идут немцы, а на юге и западе, на «Смоленск» и на Малороссию идут поляки, — и в то же самое время, возбужденный внешней и внутренней пропагандою, в России и в Малороссии всеобщий крестьянский, торжествующий бунт“ (на стр. 138 эта фраза)… Немецкое «государство» таким образом совершенно отрезало бы русское от Европы.