Автор неизвестен - Энциклопедия - Туристическая энциклопедия (маршруты по СНГ)

• Название: Туристическая энциклопедия (маршруты по СНГ)
• Автор: Автор неизвестен - Энциклопедия
• Жанр: Путешествия и география

---

На ужин был подан роскошный плов. К плову официант принес спирт, настоянный на чернике. Стол был сервирован со вскусом и чисто спелеологической утонченностью...

Лишь только златокудрый Феб позолотил верхушки деревьев, и свежий ветр от уст Авроры долетел до наших палаток, мы все еще дрыхли без задних ног. Годы берут свое... Утром Леша с Олькой ходили по воде на левый берег. Олька вернулась. Леша -- нет. Видать, усомнился. Мы подождали-подождали, подумали и стали есть кашу. Лешина порция осталась. Уже собрались ее по-честному поделить, как он вернулся и сам все съел, чем крепко обидел бригаду. Но мы не злопамятные. Леша принес баллон брусники, мы вспомнили, зачем пришли и полезли на перевал собирать, что вкусно. Пока я ковырялся в окопе, а народ подбирал отдельно стоящие брусничины, Леша ушел куда-то и вернулся с благой вестью. За дурацким полем, густо засеянным березой, лежит второе месторождение черники, еще более мудрое, чем вчера! И -точно. Казалось бы -- ну не бывает больше и гуще, -- ан нет! Присесть негде, всюду ягоды! Обжуешь себе место для задницы, сядешь и ужаснешься: Да я же столько никогда не съем! Да куда ж я все это дену-то?! И великая, всепоглощающая страсть овладела нами. Глотали, не разжевывая, не было времени жевать.

Вот здесь обратите внимание на дар флорентийского живописца "Второе благовещение Алексея". Картина совершила переворот в итальянской живописи, положила начало новому искусству, которое порвало с догмами средневековья и поставило в центр творчества не бизнесмена и не политика, а нормального человека, собирающего чернику. С фиолетовыми губами и грязными руками, улыбаясь друг другу чернозубыми улыбками, мы напоминаем шахтеров-забастовщиков, которые в забое за несколько месяцев голодовки в ожидании зарплаты наловчились питаться углем. Хотя эти образы крепких людей с простонародными грубоватыми чертами лиц не наделены еще той идеальной красотой, которую придаст нам искусство Возрождения, в нас есть героическая сила, восхищающая и пленяющая вас сегодня. Прорвавшейся страстью дышит полотно...

И вот тогда мне в голову пришла гениальная идея колонизации псковских земель хохлами и промышленного освоения чернично-брусничных месторождений. Дальнейшее вы все знаете. Вошедшая в моду черничная жвачка с необычайно устойчивым цветом потеснила и вытеснила на мировом рынке хваленый Dirol и Blend-а-med и принесла России многомиллиардную прибыль... А началось все там, на этой черничной поляне. Этому периоду посвящены две скульптуры Родена "Хохлушки в брусничнике" и "Двуглавый хохол, поедающий чернику". Бронза, конец 20 века....

...Измученные, спустились в лагерь. Оказалось, опять наша палатка дежурная. Миша сварил макароны, а питательный витаминный отвар вылил! На землю! Зато добавил сыра в котелок. Очень вкусно, но еще больше мало. После обеда народ опять ушел на уборку. Росли кучи лисичек у костра, на котором унылый Игорь варил варенье, скорбно наблюдая, как довольные други вываливают очередную порцию поднятой на-гора высоковитаминизированной добычи.

-- Да куда ж я все это разливать буду?!!

Бруснику оборвали всю. То eсть они подумали, что всю. Я благоразумно промолчал о том, что за полянкой начинаются новые заросли брусники. А то эта уборочная страда никогда не кончится. Началась "черничная лихорадка". Люди трескали, не жалея живота своего. Работали, как вирусы, пожирающие экран, а лес все не кончался и не кончался, и дети уже начали писать чернилами и черничные щупальца сплетались вокруг обезумевших старателей...

Преодолев дьявольское искушение и затаптывая россыпи ягод, я вернулся в лагерь. Там только один Олег варил что-то на костре в консервной банке.

-- Леня! Я пеку пирог! -- похвастался он. Я пригляделся. В банке жарился мокрый песок.

-- Его надо варить 85 минут,-- открывал свои кулинарные секреты Олег, -- потом добавить волчьих ягод.

-- Ну-у... Это, наверно, невкусно будет... Кто ж такой пирог станет есть?

-- Ты! -- разогнал мои сомнения радостный кондитер. -Модар аркан курбаши чойхона байрам? Аллах акбар мурдоги ту!

На всякий случай я ушел подальше в лес. К ягодам, грибам. Ибо не желудок должен подсказывать человеку выбор, но -сердце.

Вернулись старатели, прикинули: а действительно, куда это все изобилие девать? В канах -- ягода, все баллоны залиты вареньем... В чем варить грибы для внутренней переработки? В чем варить ужин? Легли спать, а у всех в глазах одно и то же -черника, черника, черника.

Наступило утро нового дня. Заклеены пробоины и сварены грибы. Потяжелевшие байдарки уверенно, без капли воды в трюмах прошли несколько водопадов, завалов и порогов. Лидировали, конечно, мы. Но на одном повороте пропустили Дещер-курбаши с нукерами вперед. Это была наша роковая ошибка. Роковая.

Расслабившись, я начал сочинять приключенческий роман-быль из жизни пиратов. Вот начало: "...Два пиратских брига, залатав за день полученные в бою пробоины, покинули залив Нежданной Удачи, вышли в открытое море и взяли курс на Бермуды. Впереди шла "Глория", неся в трюмах все золото испанских галеонов, которые выбросило в шторм на камни острова. Сзади, поскрипывая старыми мачтами, шла "Святая задница" с грузом невольников и серебра. Легрен де Люк, молодой, дерзкий и удачливый капитан "Глории", торопливо листал вахтенные журналы с погибших кораблей, пытаясь вычислить точные координаты того форта, где "Кассандру" загружали золотыми слитками. Неожиданно появившиеся рифы заставили его отложить промокший журнал. Легрен дал команду убрать все паруса и корабль замедлил ход.

Барон де Щер, капитан "Святой задницы", обошел бриг, повернул к узкому проходу в рифах и тоже стал убирать паруса. Развернувшись правым бортом, злопамятный флибустьер загородил проход в море и дал команду канонирам открыть орудийные люки и запалить фитили. На залп в упор с "Глории" могла ответить только одна вертлюжная пушка, и Легрен, не поднимая красного вымпела к черному флагу, приказал команде готовиться к аббордажу.

Они сошлись через четыре минуты..."

В действительности все было еще кошмарней. У следующего порога меж двух валунов байдарка Дещера остановилась и стала думать. Как мы ни тормозили, стремительное течение Великой реки почти вплотную сблизило нас и прижало к валуну. Подумав, курбаши в черной штормовке весланул плескателем и угреб. Черный человек, зеленая байдарка и белое весло, вспомнил я, -- что-то это напомнило... Но вспомнить не успел.

Потому что "Глория", медленно кренясь под напором течения, стала наползать на покатый бок валуна, фальшборт коснулся стремительного потока и в трюм ринулась вода. За одно страшное мгновение корабль наполнился водой и поток стал медленно переламывать его пополам...

Часть 5

Так плыть или не плыть? Подумать надо. Что благороднее: Кряхтеть под рюкзаком, мечтая о привале, иль важничать на бале? Давиться счастьем в ресторанном зале, крутую скуку разбавляя коньяком... Достойно ли: остановиться на пути, Не надрываться, как рабы И не ломая головы идти туда, где в нескончаемом кошмаре, Быть может, водку пьянствуют жлобы, Играя на расстроенной гитаре? Зачем стремиться к незнакомому костру? Самоуверенны? Робки ли? Ох, это не к добру. Нас никому не жалко. И не страна, а соковыжималка. Изведать в жизни все: болота, кашу с комарами, оверкили, дыру в байдарке, центнер в рюкзаке и бег по граблям налегке... Иль лучше мне остаться дома? И слушать пение магнитофона, и телевизор -- лучший друг, назойливее миллиона Комаров и мух. Соседки взгляд кичливый. Свет в чужом окошке и у подъезда -- черной кошки пробег неторопливый... Так день за днем по кругу ходит Я счастья жду, а -- ничего не происходит, И сердце не болит И вечер дома быстро пролетит... Вот в чем разгадка! Вот какая штука! Уйду из дома, выбрав неожиданный маршрут И буду заново искать приют, А там -- посмотрим. Жизнь и смерть, любовь и мука красивая кончина и разлука Найдут они меня? Иль не найдут? Посмотрим. Хуже ждать, зимой и летом, Ведь в ожиданьи, в промедленьи этом Летит, летит к чертям собачьим все то, что называют счастьем. (Монолог принца Чайника из трагедии "Одинокий рюкзак")

Байда Дещера ушла вперед и нукеры даже не оглянулись. Трусы. Предатели. Убийцы!

...Мы с Игорем вышли из внутренних вод во внешние и попытались сдвинуть байду с валуна. Ни хрена, водоизмещение байды -- 0.33 тонны. Она выгнулась, как туго натянутый лук и под напором течения хрустели дюралевые косточки. SOS мы не успели передать, но трусы и предатели сами заметили, что ощущение комфорта и сухости кожи у нас исчезло, вернулись, стали раздеваться и давать советы.

-- Из--за вас все! -- гневно сказали мы. -- Встали тут, понимаешь! Как коровы на пляже!

-- Мы не виноваты! -- поспешно сказали трусы и предатели. -- Не надо было подходить к камням! И не трогайте лодку, а то она переломится!

Конечно, они волновались не за наши жизни, а за судьбу своего варенья. Все вещи наши были под водой. Фотоаппарат я как раз перед этим вынул из гермы, чтоб добить пленку. Не добил, так доконал, это точно. Весь остальной экипаж тоже был без суперпамперсов в эти критические минуты. Только Ксюша была невероятна суха, потому что сидела у матери на коленях. Как священное знамя полка из огня, Ксюшу вынесли с корабля на берег. Совместными усилиями трещавшую по всем швам и ребрам байдарку сняли с валуна и она ушла на дно. Водолазы произвели спасработы и подлодка скрытно, под водой, была подведена к берегу и осторожно дала дифферент на корму. Капитан подводной лодки, Герой Советского Союза Игорь Куколев произвел всплытие и мы начали котелками вычерпывать воду...