Генри Каттнер - Хогбены, гномы, демоны, а также роботы, инопланетяне и прочие захватывающие неприятности

• Название: Хогбены, гномы, демоны, а также роботы, инопланетяне и прочие захватывающие неприятности
• Автор: Генри Каттнер
• Жанр: Фэнтези

В сборник вошел роман «Ярость», а также избранные рассказы автора.

---

– Новые туфли. Как тебе?

– Да здравствует преступность! – пробормотал Парадин рассеянно. – Что? Туфли? Не сейчас. Дай закончить коктейль. У меня был тяжелый день.

– Экзамены?

– Ага. Пламенная юность, жаждущая обрести зрелость. Пусть они все провалятся. Подальше, в ад. Аминь!

– Я хочу маслину, – сказала Джейн.

– Знаю, – сказал Парадин уныло. – Я уж и не помню, когда сам ее ел. Я имею в виду, в мартини. Даже если я кладу в твой стакан полдюжины, тебе все равно мало.

– Мне нужна твоя. Кровные узы. Символ. Поэтому.

Парадин мрачно взглянул на нее и скрестил длинные ноги:

– Ты говоришь, как мои студенты.

– Честно говоря, не вижу смысла учить этих мартышек философии. Они уже не в том возрасте. У них уже сформировались и привычки, и образ мышления. Они ужасно консервативны, хотя, конечно, ни за что в этом не признаются. Философию могут постичь совсем зрелые люди либо младенцы вроде Эммы и Скотта.

– Ну, Скотти к себе в студенты не вербуй, – попросила Джейн, – он еще не созрел для доктора философии. Мне вундеркинды ни к чему, особенно если это мой собственный сын. Дай свою маслину.

– Уж Скотти-то, наверно, справился бы лучше, чем Бетти Доусон, – проворчал Парадин.

– И он угас пятилетним стариком, выжив из ума, – продекламировала Джейн торжественно, – дай свою маслину.

– На. Кстати, туфли мне нравятся.

– Спасибо. А вот и Розали. Обедать?

– Все готово, мисс Парадин, – сказала Розали, появляясь на пороге. – Я позову мисс Эмму и мистера Скотти.

– Я сам. – Парадин высунул голову в соседнюю комнату и закричал:

– Дети! Сюда, обедать!

Вниз по лестнице зашлепали маленькие ноги. Показался Скотт, приглаженный и сияющий, с торчащим вверх непокорным вихром. За ним Эмма, которая осторожно передвигалась по ступенькам. На полпути ей надоело спускаться прямо, она села и продолжала путь по-обезьяньи, усердно пересчитывая ступеньки маленьким задиком. Парадин, зачарованный этой сценой, смотрел не отрываясь, как вдруг почувствовал сильный толчок. Это налетел на него сын.

– Здорово, папка! – завопил Скотт.

Парадин выпрямился и взглянул на сына с достоинством.

– Сам здорово. Помоги мне подойти к столу. Ты мне вывихнул минимум одно бедро.

Но Скотт уже ворвался в соседнюю комнату, где в порыве эмоций наступил на туфли, пробормотал извинение и кинулся к своему месту за столом. Парадин, идя за ним с Эммой, крепко уцепившейся короткой пухлой ручкой за его палец, поднял бровь.

– Интересно, что у этого шалопая на уме?

– Наверно, ничего хорошего, – вздохнула Джейн. – Здравствуй, милый. Ну-ка, посмотрим твои уши.

Обед проходил спокойно, пока Парадин не взглянул случайно на тарелку Скотта.

– Привет, это еще что? Болен? Или за завтраком объелся?

Скотт задумчиво досмотрел на стоящую перед ним еду.

– Я уже съел сколько мне было нужно, пап, – объяснил он.

– Ты обычно ешь сколько в тебя влезет и даже больше, – сказал Парадин. – Я знаю, мальчики, когда растут, должны съедать в день тонны пищи, а ты сегодня не в порядке. Плохо себя чувствуешь?

– Н-нет. Честно, я съел столько, сколько мне нужно.

– Сколько хотелось?

– Ну да. Я ем по-другому.

– Этому вас в школе учили? – спросила Джейн.

Скотт торжественно покачал головой.

– Никто меня не учил. Я сам обнаружил. Мне плевотина помогает.

– Попробуй объяснить снова, – предложил Парадин. – Это слово не годится.

– Ну… слюна. Так?

– Ага. Больше пепсина? Что, Джейн, в слюне есть пепсин? Я что-то не помню.

– В моей есть яд, – вставила Джейн. – Опять Розали оставила комки в картофельном пюре.

Но Парадин заинтересовался.

– Ты хочешь сказать, что извлекаешь из пищи все, что можно, – без отходов – и меньше ешь?

Скотт подумал.

– Наверно, так. Это не просто плев… слюна. Я вроде бы определяю, сколько положить в рот за один раз, и чего с чем. Не знаю, делаю, и все.

– Хм-м, – сказал Парадин, решив позднее это проверить, – довольно революционная мысль. – У детей часто бывают нелепые идеи, но эта могла быть не такой уж абсурдной. Он поджал губы: – Я думаю, постепенно люди научатся есть совершенно иначе – я имею в виду, как есть, а не только что именно. То есть какую именно пищу. Джейн, наш сын проявляет признаки гениальности.

– Да?

– Он сейчас высказал очень интересное соображение о диетике. Ты сам до него додумался, Скотт?

– Ну конечно, – сказал мальчик, сам искренне в это веря.

– А каким образом?

– Ну, я… – Скотт замялся. – Не знаю. Да это ерунда, наверно.

Парадин почему-то был разочарован.

– Но ведь…

– Плюну! Плюну! – вдруг завизжала Эмма в неожиданном приступе озорства и попыталась выполнить свою угрозу, но лишь закапала слюной нагрудник.

Пока Джейн с безропотным видом увещевала и приводила дочь в порядок, Парадин разглядывал Скотта с удивлением и любопытством. Но дальше события стали развиваться только после обеда, в гостиной.

– Уроки задали?

– Н-нетт, – сказал Скотт, виновато краснея. Чтобы скрыть смущение, он вынул из кармана один из предметов, которые нашел в Коробке, и стал расправлять его. Это оказалось нечто вроде четок с нанизанными бусами. Парадин сначала не заметил их, но Эмма увидела. Она захотела поиграть с ними.

– Нет. Отстань, пузырь, – приказал Скотт. – Можешь смотреть.

Он начал возиться с бусами, послышались странные мягкие щелчки. Эмма протянула пухлый палец и тут же пронзительно заплакала.

– Скотти, – предупреждающе сказал Парадин.

– Я ее не трогал.

– Укусили. Они меня укусили, – хныкала Эмма.

Парадин поднял голову. Взглянул, нахмурился. Какого еще…

– Это что, абакnote 1? – спросил он. – Пожалуйста, дай взглянуть.

Несколько неохотно Скотт принес свою игрушку к стулу отца. Парадин прищурился. Абак в развернутом виде представлял собой квадрат не менее фута в поперечнике, образованный тонкими твердыми проволочками, которые местами переплетались. На проволочки были нанизаны цветные бусы. Их можно было двигать взад и вперед с одной проволочки на другую, даже в местах переплетений. Но ведь сквозную бусину нельзя передвинуть с одной проволоки на другую, если они переплетаются…

Так что, очевидно, бусы были несквозные. Парадин взглянул внимательнее. Вокруг каждого маленького шарика шел глубокий желобок, так что шарик можно было одновременно и вращать, и двигать вдоль проволоки. Парадин попробовал отсоединить одну бусину. Она держалась как намагниченная. Металл? Больше похоже на пластик.

Да и сама рама… Парадин не был математиком. Но углы, образованные проволочками, были какими-то странными, в них совершенно отсутствовала Эвклидова логика. Какая-то путаница. Может, это так и есть? Может, это головоломка?

– Где ты взял эту штуку?

– Мне дядя Гарри дал, – мгновенно придумал Скотт, – в прошлое воскресенье, когда он был у нас.

Парадин попробовал передвигать бусы и ощутил легкое замешательство. Углы были какие-то нелогичные. Похоже на головоломку. Вот эта красная бусина, если ее передвинуть по этой проволоке втом направлении, должна попасть вот сюда – но она не попадала. Лабиринт. Странный, но наверняка поучительный. У Парадина появилось ясное ощущение, что у него на эту штуку терпения не хватит.

У Скотта, однако, хватило. Он вернулся в свой угол и, что-то ворча, стал вертеть и передвигать бусины. Бусы действительно кололись, когда Скотт брался не за ту бусину или двигал ее в неверном направлении. Наконец он с торжеством завершил работу.

– Получилось, пап!

– Да? А ну-ка посмотрим. – Эта штука выглядела точно так же, как и раньше, но Скотт улыбался и что-то показывал.

– Я добился, чтобы она исчезла.

– Но она же здесь.

– Вон та голубая бусина. Ее уже нет.

Парадин этому не поверил и только фыркнул. Скотт опять задумался над рамкой. Он экспериментировал. На этот раз эта штука совсем не кололась. Абак уже подсказал ему правильный метод. Сейчас он уже мог делать все по-своему. Причудливые проволочные углы сейчас почему-то казались уж не такими запутанными.

Это была на редкость поучительная игрушка…

«Она, наверно, действует, – подумал Скотт, – наподобие этого стеклянного кубика». – Вспомнив о нем, он вытащил его из кармана и отдал абак Эмме, онемевшей от радости.

Она немедленно принялась за дело, двигая бусы и теперь не обращая внимания на то, что они колются, да и кололись они только чуть-чуть, и поскольку она хорошо все перенимала, ей удалось заставить бусину исчезнуть почти так же быстро, как Скотту. Голубая бусина появилась снова, но Скотт этого не заметил.

Он предусмотрительно удалился в угол между диваном и широким креслом и занялся кубиком.

Внутри были маленькие человечки, крошечные куклы, сильно увеличенные в размерах благодаря увеличительным свойствам стекла, и они двигались по-настоящему. Они построили дом. Он загорелся, и пламя выглядело как настоящее, а они стояли рядом и ждали. Скотт нетерпеливо выдохнул: «Гасите!»