Илья Бриз - Зверь над державой

• Название: Зверь над державой
• Автор: Илья Бриз
• Жанр: Книги

Майор ФСБ Евгений Воропаев… Спецназовец, подорвавший ся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельни ков, младший лейтенант НКВД в параллельном мире. «Оприч ник» Берии. Вернувший молодость и здоровье, не только сохра нивший прежние знания и умения, но получивший еще очень многое… Но СССР тридцать седьмого года получил из будуще го не только Егора. Нескончаемым потоком идет информация об оружии, технологиях – обо всем, что сможет помочь Советскому Союзу избежать чудовищных потерь в Великой Отечественной войне. Что будет делать Сталин, узнав, что в конце XX века его СССР развалится? Что вообще может сделать современная информация с тем миром, учитывая, что время там идет быстрее, чем у нас? А Егора, уже полковника (быстро-то как!), угоразди ло, кроме того, в дочь «отца народов» влюбиться…

---

– Добрый вечер, Иосиф Виссарионович.

* * *

– Да, Павел Ефимович, удивил ты меня. – Юрий Александрович усмехнулся, закуривая. – Выйти на прямой контакт с Самим – это круто! О чем хоть выговорили? Записи бесед почему-то отсутствуют.

Я их специально стер. – Коган достал из кармана зимней летной куртки пачку «Лаки страйк» и тоже закурил. Невысокий, сухонький, он в этой куртке, кожаной кепке и с развевавшимся на легком ветерке длинным концом белоснежного шарфа выглядел этаким пришельцем из тридцатых годов прошлого, двадцатого, века. Впечатление несколько портили темно-синие, заметно расклешенные брюки и остроносые сапоги на небольшом каблуке. Впрочем, на фоне относительно высокого и тоже щегольски одетого, но по современной моде, Викентьева полковник смотрелся очень импозантно. Куратор, на следующее утро после прилета со старой базы, с директором проекта прогуливались по парку перед зданием НИИ, где теперь обосновался «Зверь». Весеннее солнце уже ощутимо грело лица и немного слепило глаза. Желтые прошлогодние листья высовывались яркими пятнами из подтаявшего снега с обеих сторон от расчищенной асфальтовой дорожки. Перебазирование коллектива и немногочисленного оборудования было полностью завершено.

Я их специально стер, – повторил Коган, выпустив струю серого дымка после глубокой затяжки, -и ты, Юра, пожалуйста, не свети эту информацию. Если там. – полковник махнул головой вверх, к белым весенним облакам, – узнают о прямых контактах со Сталиным того мира, то непременно влезут со своими советами, А в результате получится, как с сексом на Красной площади. Советами задолбают.

Оба улыбнулись бородатому анекдоту.

А Иосиф Виссарионович… – Куратор сделал очередную затяжку и продолжил: – Ты знаешь, с ним, оказывается, очень интересно беседовать. Умный, знающий и, как мне показалось, где-то в глубине души довольно несчастный и одинокий человек.

Даже так? – удивился Викентьев.

Именно! – подтвердил Коган. – Он прекрасно понимает, оказывается, что послал и еще пошлет миллионы людей на смерть. Но все ради благой цели. Конечно, он стал невероятным циником. Да и на верхушке такой пирамиды власти без этого просто нельзя, невозможно.

А цель-то какая? – тут же спросил директор.

Ты будешь смеяться – Великая Россия! – Полковник посмотрел в широко раскрытые глаза директора и добавил: – Даже не так, Великая Российская Империя!

Они несколько минут помолчали, сосредоточенно попыхивая сигаретами, потом Юрий, наконец-то опомнившийся, сказал:

Ну вот, а ты его не любил!

А я и сейчас не испытываю к нему таких чувств, – тут же ответил куратор, – что, впрочем, не мешает относиться к Виссарионовичу с уважением. Понимаешь, особо восхищаться тираном для меня противоестественно.

Слушай, Пал Ефимович, – спросил после некоторой паузы Викентьев, – а что, Сталин вот так прямо тебе это, ну, про Великую Российскую Империю, взял и сказал?

Нет, конечно, – усмехнулся Коган, – но за те часы, что мы провели в беседах, Сталин довольно прилично раскрылся. Вероятно, здесь довольно большую роль сыграло то, что он не мог меня видеть. Ну и те, совсем не радужные перспективы, которые я нарисовал. Знаешь, какая у него затаенная мечта? Собрать все земли, что были в царской империи, плюс Царьград и проливы. Вообще сделать Черное море внутренним морем Советского Союза.

Так это же именно то, о чем мы тогда фантазировали, – тут же откликнулся директор.

Точно так, – улыбнулся куратор. – Ну что, поможем «отцу народов»?

Куда же мы денемся?! – теперь улыбались оба.

Павел, а как ты себя залегендировал?

У-у-у, – улыбка полковника стала еще шире. -Сначала кратко описал ему всю историю от тридцать седьмого до наших дней, разве что несколько сгустив краски.

И про двадцатый съезд партии? – перебил Викентьев.

И про двадцатый.

Пи…ец кукурузнику, – удовлетворенно констатировал подполковник. – А дальше?

Дальше? – Коган аккуратно затоптал выкуренную почти до фильтра сигарету. – Дальше мы с тобой заговорщики в дерьмократической стране, которая ведет вялотекущую войну за Крымский полуостров. Россию поддерживает Казахстан под гарантии неотторжения Южной Сибири. Японцы точат зубы на Сахалин и Курилы. А китайцы десятками миллионов мигрируют на наш Дальний Восток.

А ты не перестарался? – спросил обескураженный директор. – Хотя, Мао бомбу теперь точно не получит. Да, дела… Докладывать наверх о контакте действительно нельзя. Съедят с потрохами.

Если бы ты видел его лицо, когда он услышал сначала, что в сорок пятом его трудами Сахалин и Курилы стали нашими, а сейчас они на волоске… -полковник замолчал.

Они прошли по парку почти до конца асфальтированной дорожки, подойдя к самому КПП с двумя вооруженными автоматами сержантами и охранником в штатском, и, не сговариваясь, одновременно повернули обратно.

– А о чем еще, Павел, вы с ним говорили?

– О многом. О недостатках плановой экономики при завершении основной части индустриализации, о НТР (Научно-техническая революция), которой теперь придется заниматься именно ему. О преимуществах рыночной экономики для легкой промышленности при жестком контроле государства и ее невозможности при социализме, -Коган задумался, припоминая, – очень много беседовали о громадной ценности человеческого ресурса, сложности нормального его восполнения и бережливого отношения к людям. Плюс Жени Воропаева работа помогла. До сих пор не могу простить себе, что на такую рискованную операцию мы его толкнули. -Куратор опять помолчал. – Знаешь, Юра, мне, кажется, удалось во многом Сталина переубедить. Воспользовался, так сказать. – полковник хитро улыбнулся, – марксистско-ленинской диалектикой. Так как был вооружен неубиваемыми историческими фактами послезнания.

Теперь они опять улыбались оба.

А самое главное, – куратор стал серьезным, -я понял свою ошибку. Иосиф Виссарионович – не тот человек, которым можно манипулировать. В общем, объяснил ему, как, с нашей точки зрения, будет развиваться его Советский Союз. Даже про бомбу рассказал.

То есть получается, ты ему все наши планы раскрыл? – удивляясь от осознанного, Викентьев остановился.

Конечно, – улыбнулся над опешившим директором Коган. – Мы со Сталиным теперь соратники, как бы пафосно это ни звучало.

И про Женю-Егора сказал?

Нет, ни в коем случае. Более того – тонкими намеками подвел научную базу, что контакт между мирами возможен только информационный. Надеюсь, теперь у него и мысли не возникнет, что мы кого-то туда к ним заслать можем. – Полковник достал из внутреннего кармана куртки небольшую плоскую фляжку, открутил на ней колпачок и протянул Викентьеву. – Прими, Юра.

Тот не отказался, сделал глоток. Куратор тоже приложился к фляжке, убрал ее, и они дружно задымили сигаретами.

– Понимаешь, Юрь Саныч, – прервал молчание Коган, – эти беседы были для нас обоих очень тяжелыми. От меня требовалось очень быстро соображать, а Иосиф Виссарионович вынужден был иногда ждать из-за разницы течения времени в наших мирах. Хотя это ты и сам знаешь. Несколько неравнозначное положение. У него море времени на обдумывание, а у меня чекистский опыт, современное мировоззрение и послезнание. Вымотался я страшно. Две недели Сталин каждый вечер сидел у приемника по четыре часа, а я, как проклятый, больше четырех суток каждые шесть с мелочью часов садился к компьютеру и тарабанил так быстро, как только мог. Николай Малышев, конечно, молодец. Его программа автоматически растягивала мою речь и подбирала высоту голоса так, что на той стороне казалось, будто я просто делаю большие паузы между словами и очень много задумываюсь. И только потом запись сжималась и передавалась туда. Я потом посмотрел несколько кусочков записи. В режиме реального времени той стороны сам себе показался этаким восточным мудрецом.

Полковник глубоко затянулся и опять очень аккуратно растоптал докуренную сигарету. На вопросительный взгляд Викентьева пояснил:

– Привычка после одного пожара.

Директор также затоптал окурок и спросил:

О чем же вы договорились?

Об очень многом. Очень долго ругались на тему сокращения армии.

Ругались? – переспросил директор.

Именно, – весело подтвердил Коган. – На третий их вечер мы уже на ты перешли. Договорились о совсем небольшом сокращении. Армия – девятьсот тысяч будет. Пограничники в составе войск СГБ в это число не входят.

Что за СГБ? – удивился полковник.

Служба государственной безопасности. Стопроцентный аналог нашего КГБ. Подожди, не перебивай, Юра, сейчас все расскажу. Полный переход на наши стандарты. От формы, камуфляжа и разгрузок до погон и званий. От СГБ до министров вместо наркомов. Практически все, что в спешке делалось у нас во время войны, и многое из того, что поэтапно много позже. Уже идет форсированное обучение войск, от солдата Советской армии, который уже не боец РККА, до генерал-майоров, а не комбригов, и выше. Институт комиссаров преобразуется в институт замполитов. Вводится единоначалие. Военная контрразведка временно переподчиняется лично Сталину и вместе с СГБ занимается охраной государственных и военных секретов страны. Производство вооружений образца тридцать седьмого года немедленно останавливается. Заводы и фабрики также форсированно подготавливаются к выпуску оружия и техники по присланным нами чертежам. Производство будут начинать только тогда, когда станут способны делать изделия только с хорошим качеством. На ближайший год более-менее готовые предприятия занимаются станкостроением, опять-таки по нашим чертежам. Недостающие станки срочно закупаются в Германии и Штатах. Насчет Штатов вообще разговор особый. Чуть позже объясню. Все КБ и НИИ разгоняются, и специалисты гонятся на производство с одновременным доучиванием по нашим учебным курсам современных технологий.