» » » » Георгий Гуревич - Свойственно ошибаться
Авторские права

Георгий Гуревич - Свойственно ошибаться

Здесь можно скачать бесплатно "Георгий Гуревич - Свойственно ошибаться" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Научная Фантастика. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:
Название:
Свойственно ошибаться
Издательство:
неизвестно
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Свойственно ошибаться"

Описание и краткое содержание "Свойственно ошибаться" читать бесплатно онлайн.








Гуревич Георгий

Свойственно ошибаться

Георгий ГУРЕВИЧ

СВОЙСТВЕННО ОШИБАТЬСЯ

Да, это и есть наша контора. Райсудьба - так называют нас в городе. Официальное-то наименование - Консультация по вероятностному прогнозированию личной жизни - Конверпролиж. Но не привилось. На слух неприятно. Пишите - Центр судьбы. Кратко, загадочно и выразительно. Я сам и есть консультант - прогнозист, эксперт по личному будущему, инженер-предсказатель. Тут и принимаю, в этом кабинетике, небольшом, как видите, даже тесноватом. Но представьте, тесноватый удобен для тесного общения. В обширном зале налет официалыцины, люди теряются, зал влечет к громким речам, отпугивает задушевную откровенность. Откровенничают люди в уютной комнатке. Шторы на окнах тоже для уюта, для доверительности, чтобы свет не будоражил, уличный грохот не отвлекал. Да, откровенность нам необходима, мы же прогнозисты, а не гадалки, не щеголяем сверхпроницательностью, честно говорим: чем больше клиент расскажет, тем вероятнее прогноз. Прошлое экстраполируем в будущее. Как в Бюро погоды: завтрашний день вычисляется по сегодняшнему. У нас тоже вычисляется. Все, что клиент рассказал, записывается на ленту, препарируется, перфорируется и анализируется машиной. Сама она слева от вас, за перегородкой. А занавеской прикрыт экран. Когда информация обработана, машина преобразует ее в зримые образы. Вы на экране видите себя, но в будущем, Показать ваше будущее? Могу, конечно, если вы сядете в кресло и подробно расскажете о себе. Но эта работа часа на полтора. Хотите присутствовать на приеме? Нет, это не разрешается. Посторонний смущает клиента, тот начинает недоговаривать, а каждое умолчание обедняет истину, вносит дефекты в конечные выводы. Рассказать характерный пример? Рассказать-то можно, но будет ли это интересно вашему читателю? Как правило, к нам приходят женщины с неустроенной судьбой: разведенные, брошенные, овдовевшие. Мужчины бывают реже, определенного типа мужчины - пассивные натуры, которые на себя не надеются, плывут по течению, уповая на пряники с неба. Вот они-то и справляются нетерпеливо, когда же начнется пряничный дождь. Еще воображалы - эти хотят узнать, когда же наконец человечество признает их гениальность. В сущности, тоже пассивные: ждут незаслуженной награды, милости от стечения обстоятельств. А активные - те сами выбирают дорогу. Женщины же, которые к нам приходят, рады бы выбрать, но не из кого. Если выбор есть, без нас обходятся. Впрочем, бывают и исключения. Бывают. На прошлой неделе было одно. Рассказать? Расскажу, пожалуй, но с условием, что опубликуете через год. Да, не раньше. И разрешение я сам запрошу.

На Наташу я обратил внимание еще на улице. Фамилию не скажу, выдумывайте какую хотите, а Наташа - подлинное имя. Тут псевдоним изобретать незачем, в нынешнем поколении каждая третья девушка Наташа. Еще Тани, Оли, Ирочки и Леночки - вот и весь набор. Неизобретательны мы на женские имена. Так вот, обратил я внимание на нее еще на улице, как только сошел с троллейбуса. Не потому заметил, что хорошенькая. Хорошенькая, само собой: блондинка, румянец, талия гибкая. Но главное - походка. Не идет, летит над асфальтом. Тротуар для нее не грунт, не опора, а трамплин. Пружинки вместо стелек, крылышки на туфельках. Чуть прикоснулась - и парит, летит, грудь вперед, плечи вперед, головка вытянута, вся устремлена вперед, как будто точно знает, что счастье ждет за углом, к счастью торопится. Я еще подумал: "Это не ко мне". Пыхтя и вздыхая о прошедшей молодости, поднялся к себе на третий этаж, прошаркал до своей двери номер семнадцать. Гляжу - она. Уже не стремительная, но устремленная, натянутая тетива, готовая к броску. Я нарочно помедлил, не сразу ее пригласил. Не потому, что цену себе набивал, у нас не принято клиента зря томить. Мы знаем, что люди идут к нам со своей тревогой, их не накалять, а успокаивать надо. Вот я и подумал: "Пусть посидит, немножко утомится, расслабится". И когда пригласил ее, тоже не сразу заговорил, халат надел не торопясь, бумаги разложил. Перекладываю, а сам присматриваюсь. Присмотрелся. Спрашиваю неторопливо: - Пломбир хотите? Я положил для вас в морозильник. Она вскинулась: - Откуда вы знаете, что я люблю мороженое? Объясняю, не таясь, не важничая: - Обычно клиентки приходят к нам взволнованные. Курящие сразу же просят разрешения закурить. Вы не просите, значит, не курите. Еще вижу: у вас румянец во всю щеку, полон рот зубов, наверное, аппетит хороший. Такие любят сладкое: шоколад или мороженое. Такими мелочами мы и добываем доверие. Девочка видит: перед ней не суровый колдун, а добрый доктор, но не только добрый, еще и проницательный. А я между тем продолжаю набирать очки. - Так в чем же проблема? - спрашиваю.- Растерялись, не знаете, которого выбрать? Почему о выборе заговорил? Хорошенькая, стройная, румяная и белозубая. Несется на туфлях с пружинками, уверена, что счастье ждет за углом. Такие в невестах не задерживаются. - А я уже выбрала,- говорит Наташа.- Я люблю! Ах, как это было сказано! Глазки прищурены, головка вскинута горделиво. Как будто признавалась: "Да, это я та самая, знаменитая. Да, это я, чемпионка, я завоевала первый приз, это я совершила подвиг. Люблю! И по-настоящему. Высшее достижение жизни!" - Ну и зачем же тогда вы пришли ко мне? Тон заметно снизился: - У девушек трудная судьба. Выбирать надо в самом начале и на всю жизнь. А мне только девятнадцать, какой у меня опыт? Вот я и пришла к вам за советом. Хочется знать, буду ли я счастлива с Геной. Боязно, знаете ли. Страшно даже. Ошибиться боюсь. - Но если вы любите и уверены в своей любви, может быть, не стоит заглядывать в будущее? Мы в нашем Центре судьбы обязательно задаем такой вопрос клиентам. Жизнь, сами понимаете, не сплошные букеты цветов. Впрочем, даже и в букете роз рядом с лестками шипы. Всякое бывает, и машину не программиют на умолчание. Можно, конечно, настроить ее и на розовый туман, ввести поправку на"авось обойдется". Но тогда какой же смысл в научном прогнозе? Вот и сомневаешься: всем ли и всегда надо показывать нагую истину? Придут в свое время трезвые будни, но ведь перед буднями праздник, стоит ли его упускать? Объяснил я все это Наташе. - Нет, я хочу смотреть правде в глаза,- объявила она. Ну что ж, мужество, заслуживающее уважения. К тому же клиент имеет право на правду, он за ней пришел. - Тогда рассказывайте все подробно,- предложил я, усаживаясь в кресло плотнее.- Чем больше деталей, тем точнее прогноз. Фотографии догадались принести? Целый альбом. Очень хорошо! Умница! Так и надо. Полистал я альбом. Геннадий, Наташин избранник, в самом деле располагал к себе. Высокий, тонкий, даже излишне худощавый, с длинными руками музыканта и выразительным лицом: волнистые волосы над высоким лбом, лепные черты, близко поставленные глубоко запавшие глаза, тонкий длинный нос, тонкие губы с насмешливой улыбкой. По рассказам Наташи, он и был насмешником в жизни, мгновенно подмечал оплошности, несообразности, противоречия, в особенности противоречия между словами и фактами. Живо интересовался всем на свете, читал популярные журналы от корки до корки и выуживал оттуда каверзные вопросы, честно говоря, не для уточнения, а от прозорливости, чтобы учителей ставить в тупик. И все искал ошибки у великих людей: а почему Колумб настаивал, что открыл Индию? А почему Кювье отрицал постепенную изменчивость видов? А почему Резерфорд не видел практической пользы в атомном ядре? А почему Менделеев не признавал?.. А почему Эйнштейн не понимал? А почему Грибоедов... А почему Лев Толстой?.. Девочки-одноклассницы были в восторге от Геннадия: "Такой умный! Такой остроумный!" Но дружил он только с Наташей, из всех выбрал одну. - Почему именно вас? - спросил я. Хотя мог бы и не спрашивать. Кому не понравилась бы эта живая пружинка с крылышками Меркурия на туфельках. - Потому что со мной можно было дружить в прямом смысле, не только под ручку ходить,- сказала Наташа.- Вы же совсем не знаете девочек, девчонок из нашей группы, я разумею. Они же не склонны вникать в суть. Красиво говорит - значит, умный, а что именно говорит - уже неважно. Им даже нравится, если мальчик плетет что-то непонятное... Такой молодец, умнее, чем они сами. А со мной Геннадий мог все обсуждать, даже и научное... Я и спорила иногда. - И что же вы обсуждали... научное? - Не знаю, имею ли я право пересказывать. У Гены большие планы, но оформление только начато. Если всюду распространяться, кто-нибудь может использовать... - Наша беседа записывается машиной,- успокоил я Наташу.- Если возникнет спор о приоритете, можно предъявить запись. Даже удобнее для вас, есть документ, есть свидетель. Почему я настаивал? Все та же причина: чем больше материала, тем точнее прогноз. А для прогноза важно не только мнение влюбленной подруги, но и содержание "больших планов" Геннадия. 14 важно объективно оценить понимание Наташи: сумеет ли она связно изложить "научное" или, подобно "девочкам из нашей группы", только ахать будет: "Ах, Гена такой умный, такой замечательный!" И рассказать она сумела. И суть, пожалуй, была незаурядная, нестандартная по меньшей мере. Друг ее - студент третьего курса -- задумал ни много ни мало основать новую науку. Какую? Вероятно, я мог бы и сам догадаться, если бы было время подумать. В самом деле, какую науку мог придумать человек с острым умом, язвительный насмешник, везде подмечающий несообразности, у великих ученых выискивающий ошибки? Науку об ошибках, естественно. Так он и назвал ее - ошибковедение. Пока что существовало только название да было еще написано предисловие к будущей монографии. Эпиграф подобран - солидный, латинский афоризм: "Humanum errare est" ("Человеку свойственно ошибаться"). И еще другой эпиграф - из сочинений Менделя Маранца. И откуда только Геннадий выкопал эту старину? "Что такое жизнь без ошибок? Это рот без зубов. Не бывает больно, не бывает и приятно". Предисловие начиналось с рассуждения о пользе ошибок. Естественно, Геннадий ссылался на ошибки наследственности. Из неправильных, сломанных и испорченных генов природа складывает наследственный код более совершенного вида. "Ошибки необходимы для развития",- утверждал Геннадий. Потом поправил себя: "...для развития жизни". Вспомнил, что неживая природа не ошибается, поскольку у нее нет цели. Цели появляются вместе с жизнью. Первейшая уцелеть. "Цель - уцелеть",- наверное, не случайный каламбур. Уцелеть - означает прокормиться, сохранить себя и оставить потомство для сохранения вида. Для решения этих трех первоначальных и трех или трехсот миллиардов вторичных, третичных и прочих задач нужна информация о внешней среде, например: вижу зверя - живое существо. Далее нужна обработка информации: узнавание заяц или лев? Нужен вывод - решение: схватить или удирать? И нужны действия, чтобы догнать или удрать. И на всех трех этапах ошибки. Ошибки органов зрения - не заметил, не разглядел. Ошибки суждения принял зайца за льва. Ошибки действия - не сумел догнать, не сумел удрать. "Вся история жизни на Земле - это история преодоления ошибок",- утверждал Геннадий. Ошибки физиологии почки распускаются в оттепель. Ошибки поведения лягушка уставилась в пасть змеи, мошку ищет на кончике, жала. Ошибки растений, ошибки животных, ошибки органов - болезнями называются. Ошибки машин - к авариям ведущие... И в конце своего введения Геннадий написал горделиво: "Ошибковедение неисчерпаемо, бесконечно и вечно. Бесконечно потому, что бесконечна природа. Вечно потому, что надо знать все, чтобы устранить все ошибки. Но чтобы узнать все, необходима вечность". К сожалению, пока еще великая наука ошибковедения не была создана. Имелось предисловие. Наташа помнила его наизусть. И план был составлен. По плану предполагалось написать три тома. Том первый Геннадий хотел посвятить описанию типовых ошибок: биологических, экологических, экономических, технических, математических, ученических, а также житейских... Второй том предполагал отвести причинам ошибок. Целый том! Хотя причин насчитывал только три: незнание, неумение и нежелание. Незнание определить сравнительно просто. Границы известного известны. Например, строение атомного ядра выяснено, строение ядерных частиц неведомо. Значит, в рассуждениях о частицах могут быть и ошибки. Поверхность нашей планеты нанесена на географические карты, а в недра рекордные буровые проникли на 12 км. Значит, в рассуждениях о недрах могут быть и ошибки. Впрочем, Геннадий еще различал три вида незнания: всеобщее, групповое и личное. Всеобщее понятнее всего - мировая наука не дошла. Никто ничего не знает, и баста! Личное - я не знаю достижений мировой науки, нс все выловил из океана информации. Групповое - атоуже болезнь XX века. Я специалист, и я не знаю новинок чужой специальности. Допустим, я конструктор, знаток сопротивления материалов, но не знаю геологии. Или же я геолог, и сопротивление материалов мне ни к чему. А между тем... И знаете, что разглядел этот мальчишка? Сходство увидел он между железобетонными балками и плитами - платформами земной коры. Вот что значит читать все подряд без разбора. Оказывается, когда балка, заделанная двумя концами, перегружена, трещины в ней возникают косые, наискось идут сверху вниз и под опоры. А на планете нашей все главные трещины, где родятся землетрясения, идут сверху вниз наискось под материковые платформы: от Тихого океана под Америку, Северную и Южную, или под Азию: с юга под пояс Альпы - Гималаи, даже от Черного моря под Крым. Потом я проверял, справлялся у геологов. Они говорят, что трещины идут именно так, это верно высчитал Геннадий, но сопротивление материалов тут значения не имеет, потому что геология это одно, а строительная механика - другое, разные науки, никакого сходства. Неумение - вторая причина ошибок. Тоже бывает раз личное. Прежде всего оно определяется аппаратурой. Не создан достаточно мощный ускоритель, не создан сверхгромадный телескоп, не видны глубь и даль - опять-таки неумение всеобщее, общенаучное, общетехническое. Само собой, может быть неумение и групповое - в данной специальности; есть неумение и личное. Но, кроме того, Геннадий выделил еще неумение психологическое, неспособность мыслить объемно. Природа диалектически противоречива, человек же склонен рассуждать прямолинейно: "Да, нет; хорошо, плохо". Это наследие первобытных предков. Им необходимы были быстрые решения в сложнейшей обстановке: съедобно или опасно, ловить надо или бежать? У детей четко выражено это полярное отношение: он плохой, она хорошая, хороших надо одаривать, плохих - бить. И наконец, нежелание. Тут я, наверное, мог бы порассказать больше Геннадия. Но честь и слава юноше, что он подметил этот злокозненный раздел. Ошибки незнания и неумения отступают с годами. Приборы совершенствуются, приходят открытия, тени отступают в полдень. Но нежелание сопротивляется, упорно и активно. Да-да, нежелание устранять ошибки. Дело в том, что знание не только сила, но еще и товар. Можно кормиться, продавая знания правильные, а можно подсовывать неправильные, выдавая их за истину. Но покупателю надо внушать, что у тебя товар добротный, высшего качества, что у тебя никогда не бывает гнилья, а вот у конкурентов - гниль, плесень и отрава. Это очень хорошо усвоили продавцы истины в древние времена жрецами их называли. И они очень заботились о монополии на истину, отвергали, отлучали и побивали камнями искателей ошибок: и предлагающих поправки к божественной истине (еретиков) и тем более - опровергателей (безбожников). К счастью, мы живем не в те времена. Гневные защитники истины в XX веке не посылают еретиков на костер, это не принято в научных кругах. Но есть заинтересованные стороны, склонные невольно, подсознательно настаивать на решении, выгодном для своего круга, своего института, своей области, отрасли, для своих друзей, для себя лично. Я сам из таких отчасти, подмечаю иногда. Да, все мы ценим истину, ищем истину, восхваляем и воспеваем истину, трудимся в поисках истины и очень ценим свои труды. Неприятно же зачеркивать свои страницы, выбрасывать в мусорную корзину часы, дни и годы, неприятно и даже стыдно публично признаваться в своей слабости, оповещать научные круги, что твоему мнению нельзя доверять беспрекословно. Так хочется найти довод в свою пользу, хотя бы малейший. И доводы находятся. Малые, но весомые, веские, даже перевешивающие, даже решающие, даже неотразимые. И оказывается, что прав был я все-таки, только я прав, не правы поправляющие... Ох, зловредны эти ошибки от нежелания. С ошибками от пристрастного нежелания Геннадия познакомился в доме своего друга, о друге еще будет впереди. Отец того друга был видным гидростроителем, изыскателем, историком науки и увлеченным энтузиастом. В домашнем кабинете его стоял громаднейший глобус, на котором были обозначены крупнейшие, гидростанции - и построенные и строящиеся, а также возможные, но не утвержденные, даже отмененные, которые и не будут строиться. И отец товарища с гневным возмущением говорил об "этих заплесневелых обскурантистах, которые ставят палки в колеса науки, не понимают самого прогрессивного направления развития...". Но кто были эти самые "заплесневелые обскурантисты"? Экономисты, агротехники и географы, как узнал Геннадий вскоре. Ведь гидростанция не только работает, она еще и требует работы - несколько лет труда до первого киловатт-часа. Орошает сухие земли, но затапливает и орошенные, лучшие, пойменные. Приносит доход, но требует и расхода - губит леса, города и дороги в зоне затопления. Увлажняет, но и заболачивает, дает дорогу транспорту и преграждает дорогу рыбе. Да, изыскатель выбрал наилучший створ, но есть и люди, возражающие против любого створа. Приход и расход сразу не сосчитаешь. Может быть, и правы доказывающие, что прогресс в данном случае невыгоден. Невыгоден - и летят в мусорную корзину многолетние проекты и расчеты. Обидно! Нельзя терпеть! Том третий Геннадий намерен был отвести методике. Но тут объяснять нечего. В томе первом описаны типовые ошибки, в томе втором - их причины. Значит, надо взять типовые ошибки - биологическую, экологическую, экономическую и прочие; определить границы знаний, общественных, групповых и личных, границы умения - технического и психологического. В результате чертится график - "Поле знаний". На нем зоны точного знания и полузнания область гипотез. На поле знаний общества накладываются поля групповых и личных знаний. Там поле, и тут поле. Где совпадения полей нет площадки возможных ошибок. Поле накладывается на поле! - выглядит современно и солидно. Само собой разумеется, всю эту теорию я пересказываю своими словами и вкратце. Наташа излагала мне ее добрый час, очень толково излагала, с пониманием, не только с восхищением. Поколебавшись, еще раз она развернула и позволила машине заснять красочную схемуграфик, девушка сама разрисовала ее цветными фломастерами, а в заключение прочла отрывочные записи - беглые мысли юного гения, записанные бисерным девичьим почерком. Читая, Наташа все поглядывала на меня, прихожу ли в восторг, ведь правда же замечательно? Но вслух спросить стеснялась, опасалась уподобиться тем экзальтированным девицам, которых сама же осуждала. А я, по правде сказать, завидовал. Никогда никакие девицы не записывали бисерным почерком мои мысли, не читали их с радостью всем знакомым и незнакомым. Но ведь и я не пытался основать новую науку. - И за чем же задержка? - поинтересовался я.- Вы его любите, безусловно. А он? Тоже любит. Женитесь и будьте счастливы. - Говорят, что я с ним хлебну горя,- Наташа опустила глаза. - Кто говорит? - Мама. И Лена - это моя старшая сестра, у нас нет секретов друг от друга. И Сергей тоже. Ага, и Сергей появился на горизонте. - Кто такой Сергей? Соперник? - Пожалуй. Ну, в общем он делал мне предложение. - Расскажите о нем со всеми подробностями. Мне был предъявлен портрет, он оказался в том же альбоме. Крепкий, широкогрудый, основательный парень в замшевой куртке с многочисленными карманами и "молнией" на каждом кармане. Этакий богатырь, вероятно, он шутя клал на обе лопатки гибкого Геннадия... если, конечно, успевал обхватить его. С фотографии Сергей глядел хмуро, вероятно, старался придать солидный вид своей круглой, мальчишеской, не очень выразительной физиономии. - Стало быть, у Геннадия есть враг? - Нет, нет, совсем не враг,- поспешно возразила Наташа. Они давнишние друзья, в одной школе учились, вместе решили поступить в наш институт. Сергей убедил, конечно. Он для Гены как бы старший брат. У Гены настроения, заскоки, взлеты и провалы, а Сережа как бы твердая ось. Он и учится ровно, и глупостей никогда не делает. И Гену выручает, когда его заносит: брякнет чтонибудь или в историю ввяжется. Сережа все повторяет, что таких, как Гена, мало, их беречь надо. - Тоже восхищается, как и вы, Наташа? - И восхищается и возмущается. Говорит, что Гена не умеет уважать свой талант. Наставляет и направляет. Ну и соревнуется все время. Когда Гена делает доклад, Сергей старается взять близкую тему. Иногда побеждает, если Гена остывает на полдороге, не доводит дело до конца. Мне даже кажется,добавила Наташа после паузы,- что Сережа и за мной начал ухаживать, когда узнал, что мы... дружим с Геной. Для него темы Гены - самые интересные, и девушка Гены - самая лучшая из девушек. Я подумал, что наблюдение это делает честь Наташе. Вдумчивая девочка. Другая бы просто считала себя неотразимой. А о теории ошибок Сергей знает? Или это секрет от него? - С самого начала знает. Гена открытый человек, что на уме, то и на языке. Сережа знает, но говорит, что ничего не выйдет. Все твердит, что наука это труд, труд и труд, открытия не даются кавалерийским наскоком. Идея сама по себе ничего не стоит, идея - четверть процента или того меньше. Ошибковедение - всего лишь слово, а слова придумать не так трудно. Вот он, Сергей, изобретет еще одно слово - "истиноведение", наука об истине. Слово есть, но какой в нем смысл? Вся научная деятельность и есть поиск истины, значит истиноведение всего лишь другое название для науки. А ошибковедение - третье название, потому что ошибки есть во всех науках, все заняты искоренением ошибок. И еще он говорит, что Гена надорвется обязательно, если займется ошибковедением всерьез. Нельзя объять необъятное, Одному человеку не под силу изучить все науки, всю технику, всю жизнь. До нашей эры, во времена Геродота, еще можно было обозревать всю историю и всю географию, потому что знаний было немного. Но с тех пор наука так выросла, так разветвилась, накопила Гималаи фактов, охватить их одним умом невозможно. Научный работник, если хочет принести пользу, должен сосредоточиться на чем-то одном, иначе он утонет в библиотечном море. Чтобы двигаться за сегодняшние границы, надо себя ограничить, - так говорит и отец Сережи. И, самое главное, не надо воображать, что ты первый умный человек на Земле, все начинать заново от нуля. Тысячи лет люди исследуют природу, кое в чем разобрались, сообща, международным коллективом. Наука не создается одиночками. Новичок приходит в коллектив и вливается в коллектив, чтобы продолжать работу, начатую до него. Продолжать, а не переиначивать по-своему. Вот он, Сергей, и будет продолжать, пойдет вперед, а не вернется к азам. У него же все продумано. Он постарается кончить с отличием, надежда есть, троек не нахватал пока, как Гена с его безалаберностью и капризами: "Это мне интересно, а это неинтересно, не желаю учить". Сразу после института Сергей поступит в аспирантуру - папа поможет. Он декан же, правда, не на нашем факультете, но в том же институте. Потом диссертация. Если удастся, возьмет тему поближе к отцовской, но, вероятнее, будущий шеф подскажет; руководители любят же, чтобы работа аспирантов входила как глава в их монографию. Примерно в 27 лет - кандидат наук, к сорока - доктор. Отцу будет уже за семьдесят, может и уступить кафедру сыну. Вот тогда и придет пора проявить самостоятельность, развивая свою докторскую диссертацию. Можно и науку основать на какой-нибудь обособляющейся ветви. А ошибки - это мелковато, так считает Сережа. "Ошибочки, вставочки, поправочки, мелочишечки!" Науку надо продолжать, продолжать расширяя, вбирая все прошлое как часть. Механика Ньютона - часть теории относительности, теория относительности - часть будущей единой теории поля. Но куда расширять, куда продолжать - не студенту решать. Студент должен освоить достижения прошлого, взобраться на плечи предыдущего поколения. - Это общеизвестно,- поддакнул я.- В науке все поколения стоят на плечах у предыдущего поколения. - А Гена говорил: "Правильно, все стоят на плечах, а Сережа хочет стоять на одном плече - у папы или у шефа на худой конец". Вот и почувствовала я,заключила Наташа,- что Сережа и меня приглашает влезть на то плечо. И надежно, и все наперед известно: к двадцати семи года, и к сорока, и к семидесяти. И так мне стало скучно, так скучно! Наташа тяжело вздохнула и взглянула на меня вопросительно. - Ну что ж,- сказал я.- Ваше мнение я выслушал. Вопросы кончаю, и так затянул. Теперь предоставим слово машине. Но прежде чем включить ее, должен вас предупредить, девушка. Вы получите прогноз, вероятностное предсказание, не бесспорное. Машина не пророк. Возможности ее ограничены. Она высчитывает вашу личную судьбу, но не будущее всего человечества. Внешние события за пределами ее тематики, тем более случайные внешние события - землетрясения, наводнения, пожары... военные пожары тоже. Машина выводит наиболее вероятные итоги жизни на основе ваших характеров. Но это тенденции, а не роковая неизбежность. Тенденциям можно и сопротипляться. - Пусть машина учитывает мой характер, перебила Наташа.- Я буду сопротивляться. Я сильная. И я люблю! На том предварительная беседа кончилась. Я набрал приказ: "Обработка. Выводы. Срок: через год". Набрал и отодвинул занавеску с экрана. Машина ровно гудела, переваривая информацию, сопоставляя и высчитывая. На экране возникали и таяли неопределенные тени. - Долго ждать? - не выдержала Наташа. Я попросил набраться терпения. У машины сейчас прорва материала, много больше, чем у человека в мозгу в течение всей жизни. Ведь пока мы с Наташей беседовали, по каждому слову наша ЭВМ запрашивала Центральный архив. Теперь в машинной памяти накоплены сведения о студентах вообще, о Наташином институте, о Геннадии, Сергее и его папе, обо всех его научных трудах и публичных высказываниях, об ошибках в упоминавшихся в нашей беседе науках, о молодых талантах... И сотни прецедентов со сходными житейскими треугольниками. Все это надо расставить, высчитать по формулам статистической вероятности и оформить в виде образов для экрана. Для сотни людей работы на сто лет. Наконец тени на экране стали контрастнее, приобрели четкие очертания, сначала геометрические, прямолинейные. Мебель появилась на экране: небольшой стол, диван с подушечками, телевизор, стулья, оконная рама слева, справа дверь. - Да это же моя комната! - воскликнула Наташа. Очевидно, собрав все сведения о жилищных условиях действующих лиц, машина пришла к заключению, что молодожены поселятся у Наташи. И молодая хозяйка появилась тотчас же, такая же как в подлинной жизни, девушка-стрела, девушка-тетива на туфельках-пружинках. Она влетела с букетиком гвоздик, белых, розовых и пурпурных, сунула в вазочку, поставила на стол, полюбовалась, наклонив головку, переместила па телевизор, схватила веник и, напевая, принялась за уборку. Чувствовалось, что ей нравится все на свете, в жизни и в собственной комнате, даже подметать и пыль стирать нравится. Жизнь прекрасна и удивительна! Дверь открылась. Без стука вошел Геннадий. Наташа радостно взвизгнула и, подпрыгнув, повисла у мужа на шее, болтая ногами. Поцеловала раз, другой, третий. Много было поцелуев, машина не поскупилась. - Слушай, Наташка,- сказал Геннадий, валясь на диван.- Слушай, подожди с поцелуями. ("Не хочу ждать!" - перебила Наташа.) Подожди, есть серьезный разговор. Я решил окончательно и бесповоротно... - Я согласна! - выкрикнула Наташа и еще раз поцеловала мужа. - Ну стой, ну подожди, ты послушай, на что ты согласна. Я решил уйти из института. Времени жалко: тратишь месяцы на обязательное посещение, задания, зачеты, проверки. Проверяют, как будто сам я не хочу работать. У меня своя программа, вчетверо обширнее институтской. Лучше пойду по своему плану и прямо к цели. Для начала мне надо плотно посидеть в библиотеке годик... - Я согласна! - повторила Наташа с энтузиазмом. - Первое время будет трудновато, зато к итогу я приду быстрее. А там неважно, с дипломом или без... - Я согласна. Я верю в тебя. Ты у меня самый-самый умный на свете. Ты всех убедишь, переубедишь и победишь... Поцелуи, поцелуи, поцелуи!.. Надо было видеть вдохновенное лицо подлинной Наташи. Она упивалась своим будущим счастьем... И чуточку морщилась. Кажется, ревновала к самой себе, к своему изображению на экране. Я перевел рычаг срока на "Десять лет спустя".


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Свойственно ошибаться"

Книги похожие на "Свойственно ошибаться" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Георгий Гуревич

Георгий Гуревич - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Георгий Гуревич - Свойственно ошибаться"

Отзывы читателей о книге "Свойственно ошибаться", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.