Джеймс Хоган - Сибирский эндшпиль

• Название: Сибирский эндшпиль
• Автор: Джеймс Хоган
• Жанр: Научная Фантастика

---

- Ясно. Что ж, добро пожаловать. Посмотрите, если желаете.

Мужчина повернулся и собрался было идти дальше, но Мак-Кейн остановил его вопросом:

- Минуточку?

- Да?

Мак-Кейн указал на дальнюю стену склада, противоположную той, через которую они вошли.

- А что находится там, за стеной? - Если верить официальным планам, там находился зернообрабатывающий комплекс.

- Там зернообрабатывающий комплекс, - ответил бородач.

- Спасибо.

Мужчина ушел дальше, а они продолжали пробираться вдоль склада, дошли до конца, где асимметрично сходились две стены, и вышли через другую дверь. Перейдя через коридор за дверью, они попали в большой комплекс зернохранилищ, соединенных вверху транспортерами.

- А куда это мы попали? - спросил Мак-Кейн у одной из двух женщин, склонившихся неподалеку над панелью управления.

- Это зернообрабатывающий комплекс номер три, - ответила та.

- А наверху?

- Гидропонные рециркуляторы и мельница.

- А внизу?

Женщина рассмеялась.

- Вниз долго идти. Там ничего нет, кроме Луны, Земли или еще чего-нибудь - смотря в какую сторону повернуто кольцо. Вы что, заблудились?

- Да, наверное... Мы новенькие. Спасибо вам.

- По-моему, нам пора искать дорогу назад, - вмешался Скэнлон. - Здесь больше нет ничего интересного.

- Нет... - разочарованно согласился Мак-Кейн. - Да, Кев, я думаю, что ты прав.

42

Сообщения накапливались, и постепенно все до одной проверки мест, указанных Фоледой, давали тот же самый результат. Гоньяреш не увидел на оси ничего, напоминающего стартовые установки для автономных модулей с ядерными рентгеновскими лазерами, которые описал Мак-Кейн, Рашаззи и Сэрджент забрались туда, где под Ландау должен был быть алюминиевый завод и не нашли там и следа ядерного микроволнового излучателя, вместо этого они обнаружили плавильные печи для алюминия. Мак-Кейн лично удостоверился, что глубоко под Новой Казанью нет туннелей ускорителя частиц, и другие подтвердили это в двух других местах. Конечно, было неизбежно, что в таком объеме, как "Терешкова", найдется еще много мест, до которых они так и не добрались и полностью поиск был бы закончен только через несколько месяцев. Но факт оставался фактом: все без исключения предположения западной разведки пока оказались ложными.

- Это ничего не говорит тебе об остальных подозрениях и страхах, от которых вы страдали все эти годы? Я не имею в виду только вас - подобный менталитет существует с обоих сторон. Но вся проблема в том, что миром всегда управляли такие люди, которые им управляли. Раньше это было не так страшно, потому что они всегда могли устроить драчку в каком нибудь пустынном месте, и это оставалось их личным делом и делом тех идиотов, которые шли за ними. Но ведь и это изменилось, когда мы, - говоря "мы", Пола имела в виду ученых вообще, - дали им знания, которые подняли их в воздух, и они принялись бомбить города. А сейчас все зашло еще дальше и это уже касается всех нас. Ты хотел сыграть в ученого и проверить все гипотезы. О'кей, ты их проверил. А теперь мы должны сказать людям, которые принимают решения, сказать, что мы обнаружили. У нас нет выбора, ни морального, ни любого другого.

Она отбросила прядь волос со лба, и повернулась к Эрншоу, который бесстрастно стоял у другой стены Склепа, сложив на груди руки. Сейчас они были одни. Пола уже устала, ее голос звенел от волнения и раздражения.

Эрншоу глубоко вздохнул и покачал головой.

- Мне все это не нравится. Нет.

Пола с изумлением посмотрела на него:

- Да Господи, почему? Ты не сказал мне ни одной причины...

- Я старше тебя по званию. Это значит, что мне не нужны причины.

- Эта бездоказательная вера... Нет, даже не это. Перед лицом доказательств.

- Назовем это осторожностью и неуверенностью.

- Какая тут может быть неуверенность? Ты же не будешь спорить с фактами? Почему вы всегда отрицаете очевидные факты, если они не совпадают с вашими предубеждениями? Реальности наплевать на любые предубеждения. Единственный путь научиться чему-то - это строить свою уверенность на фактах. А ты поступаешь наоборот, судишь по своим предубеждениям, что можно принять, как факт, а что - нет? Это называется суеверием и предрассудками.

- Это называется внутренним голосом.

- Какая разница?

Эрншоу вздохнул и отвернулся. Его голос колебался, словно он сдерживал свое терпение только усилием воли.

- А почему в своем весьма научном анализе ты забыла о вероятностях? Здесь слишком много совпадений, и очень подозрительных...

- Подозрительных, подозрительных. Ты опять за свое. Есть хоть что-то, что не кажется тебе подозрительным?

- И потом, мне не нравится передавать все открыто через русских.

- У тебя сдвиг на русских. Только потому, что это место не похоже на русскую тюрьму в твоем представлении, ты считаешь, что это какое-то прикрытие. Тебе даже в голову не приходит, что ты мог ошибаться - что все твои идеи об их тюрьмах и обо всем остальном устарели? Может быть, они действительно изменились, а такие, как ты, еще этого не сообразили?

- Хорошая мысль, - согласился Эрншоу. - Но ведь и она может оказаться неверной. Почему ты в этом так уверена?

- Внутренний голос, - ледяным тоном ответила Пола и отвернулась.

- По-моему, сейчас ты ошибаешься. Похоже, внутренний голос у тебя не самое сильное место. Что ты вообще знаешь об Ольге, кроме того, что после допроса тебя немного подержали наедине, а она прикинулась подругой как раз в тот момент, когда тебе просто необходимо было с кем-то поговорить? Ты над этим не задумывалась?

- Да все было вовсе не так. Это я позвала ее - там, в госпитале. До этого я видела ее всего несколько секунд, мельком, случайно.

- Случайно. А она чисто случайно шла по госпиталю.

- О Господи Иисусе, ты опять начинаешь?

- А теперь слушай, - голос Мак-Кейна зазвенел. - Я никогда не сомневался в том, что ты умеешь делать то, что умеешь. И ты теперь не рассказывай, что делать мне. Это моя работа. Ясно?

Пола уставилась на него:

- Ясно. Но разве основная часть твоей работы - не сообщить нашим, что ты нашел? Сюда прибывает много гражданских лиц, много детей, кучи земли и никакого оружия. Тебе не приходит в голову, что сообщить об этом - как раз твоя работа?

Эрншоу долго удерживал ее взгляд. Когда он снова заговорил, его голос был нормальным:

- А тебе не приходит в голову, что кто-то где-то хочет, чтобы мы думали именно так?

Мак-Кейну полагалось быть на работах по развозке и разбрасыванию земли, но он воспользовался трюком Рашаззи со вставочками в браслетах и купил себе у двух азиатов и японца из блока А, русского и араба из блока Е и финна из блока F достаточно свободного времени, чтобы быть практически свободным от трудовой повинности. Кроме того, пришлось смазать и Лученко, чтобы он закрывал на это глаза. Остаток дня Мак-Кейн бродил по улице Горького и по прогулочной площадке, вспоминая все свои впечатления, все странности, бросившиеся ему в глаза в Замке, пытаясь сложить их в узор, отличный от того, что уже сложился в его голове.

В том, что говорила Пола, была одна правильная вещь: это место совсем не похоже на ту русскую тюремную систему, о которой он слышал, и уж вовсе не в обычаях тоталитарных бюрократов. Слишком уж она свободная и легкая, слишком неограниченная: заключенные разных национальностей и происхождений, осужденные по различным причинам, свободно смешивались и передвигались внутри Замка с минимальным надзором. Слишком много терпимости проявлялось к таким вещам, как алкоголь, поедавшие изоляцию мышки Рашаззи, воровство и укрывательство. И эта система Биржи, на которой процветает подкуп и коррупция - если бы за это взялись серьезно, то уже давно вывели бы. А совершенно нерусская система поощрения инициативы, а не принуждения страхом... Пола думала, что это только знаки того, что русские наконец-то зашагали в ногу со временем. У Мак-Кейна такой уверенности не было.

Естественно, что и другие должны это заметить. Многие из его сокамерников считали, что это объясняется просто бессмысленностью поддержания земного уровня охраны в космической колонии; другим казалось, что это делается в целях перевоспитания и образования, а сам Мак-Кейн пришел к выводу, что русские специально насаждали такие мнения, чтобы скрыть истинное назначение Замка, который он назвал "информационной шахтой". И все это было устроено для того, чтобы поощрить людей свободно смешиваться друг с другом, и, следовательно, говорить. Да и вокруг хватало людей, которым было о чем рассказать - и русские были в этом заинтересованы. Да, конечно, русские устраивали допросы, обыски, наказывали за нарушения, но со временем все это стало казаться Мак-Кейну все более и более ненастоящим - ширмой, которая обманывает критический ум, оправдывая его ожидания.

Да, это очень умно, думал Мак-Кейн. Все устроено с двойным дном. Существуют очевидные причины данного порядка вещей, большинство додумалось до них самостоятельно и гордятся этим, как они и должны. А на самом дне лежит истинная причина, до которой докапываются только некоторые, как он. И пользуясь этим преимуществом, он повернул русскую тактику против них, используя ту самую свободу, которую они ввели в систему, и устроил свою мини-шпионскую операцию. И перехитрил этих русских.