Журнал «Если» - «Если», 2009 № 04

• Название: «Если», 2009 № 04
• Автор: Журнал «Если»
• Издательство: Издательский дом «Любимая книга»
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2009
• ISBN: ISSN 1680-645X

Далия ТРУСКИНОВСКАЯ, Вячеслав ДЫКИН

ГУСАРСКИЙ ШТОСС

С гусаром в карты не садись, ему и сам черт не брат.

Джек КЕЙДИ

ПЁС ДОРОГИ

Он бороздит автомобильные трассы Североамериканских штатов, и о нем знают все водители-дальнобойщики.

Игорь ПРОНИН

ПУТЕШЕСТВИЕ В ГРИТОЛЬД

…хотя и было недолгим, но успело перевернуть весь мир героя.

Святослав ЛОГИНОВ

СИКОРАХА

А кто, скажите, не букашка в сравнении с вечностью?

Николай КАЛИНИЧЕНКО

ДВОЙНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ

И как же вернуть себе прежний облик?

Ричард МЮЛЛЕР

ДЕСЯТИФУНТОВЫЙ

МЕШОК РИСА

Такую цену дали когда-то за жизнь героя рассказа.

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО

ПОЛУДЕННЫЙ ФОКСТРОТ

В этом смертельном танце закружился маленький захолустный городишко.

Дмитрий КАЗАКОВ

ДЕНЬ СОСУЛЬКИ

Зиму, с Божьей помощью, мы пережили, и нам не грозит участь героя рассказа.

Наталья РЕЗАНОВА

КЛЮЧ БЕЗ ДВЕРЕЙ

Эта женщина появилась в час невероятно жаркого заката и ушла в прохладу осени…

Сергей ЦВЕТКОВ

СТАРЫЙ — ЧТО МАЛЫЙ…

Хотите прожить жизнь с конца до начала? Спросите у нас — как!

Антон ПЕРВУШИН

НАРИСОВАННОЕ НЕБО

На чем только не бороздили космические просторы киногерои! Но на нарисованных ракетах они это делали чаще всего.

ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ

По мнению рецензента, компаия Диснея предложила зрителям лучшую семейную игровую комедию последних лет.

Святослав ЛОГИНОВ

ОТВЕТ НА ЗАСЫПКУ

Известный писатель не только сделал социологические выводы из итогов голосования, но и решил вразумить издателей.

Дмитрий ВОЛОДИХИН

ПРОГРЕССОРЫ? РЕГРЕССОРЫ? СТРЕЛОЧНИКИ…

Критик убежден: этот роман обречен стать явлением в современной российской НФ, но с идеями, транслируемыми автором, решительно не согласен._

РЕЦЕНЗИИ

Право же, вот несправедливо некоторые злопыхатели называют критика «мистером Хайдом доктора Писателя»! Как раз вторые чаще всего обижаются, если «злобный Хайд» не обращает на них никакого внимания.

КУРСОР

Грань между реальностью и фантастикой выражена не так ярко, как считают некоторые.

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ФАНТАСТИКОЙ — ПО КРИЗИСУ!

Несмотря на нелегкие времена, писатели и издатели сочли невозможным пропустить крупнейший российский конвент.

ПЕРСОНАЛИИ

Постоянные авторы журнала и новички.

---

— Джед, — сказал он мне, — мы едем в большой город.

Он казался почти счастливым, но я не забыл, как мне было страшно на похоронах. Признаюсь, я немного дергался.

Когда ты в сердце Северной Монтаны, выбирать большие города не приходится. К западу — Сиэтл, дождливый и с капризной погодой. К северу — Виннипег, город коров и ковбоев. На юге — Солт-Лейк-Сити. На востоке…

— К черту, — сказал Брат Джесси. — Едем в Миннеаполис.

То есть под тысячу миль. Часов пятнадцать, смотря какая дорога. По Монтане и Северной Дакоте пролетишь со свистом, но у миннесотских копов юмора ни на грош.

У меня тогда был старый славный «крайслер де сото» пятьдесят третьего. Под капотом у него был порядок, но от подвески взрослый бы заплакал. Однако зверюга была красивая. Как только разгонишься, передние колеса брали, как у гоночной. Обивка — с иголочки. Радио работало. Ни царапины, ни вмятины. Я ездил на машине банкира, а сколько мне было? Девятнадцать.

— Может, послоняемся там, — сказал Джесси. — Рассчитывай на пару ночевок.

У меня была работа, но я сказал себе, что мне давно пора в отпуск, а потому пошла она… Брат Джесси насыпал еды кошкам и свистнул собак. Картошка, большой и глупый, сразу прыгнул на заднее сиденье. Вид у него был выжидательный. А Чипс уперся. Он сперва запрыгнул, но потом сполз назад и залаял. Схватив пса в охапку, Джесси запихнул его к старику Картошке.

— Обивка! — взвился я. Это был первый раз, когда я воспротивился Джесси.

Джесси разыскал кусок старого брезента подстелить собакам.

— Только сделай лужу — и тебе конец, — сказал он Картошке.

И мы неспешно покатили через утро начала лета. «Де сото» держал восемьдесят — многовато, учитывая подвеску. Пастбища уступили место полям. Радио курлыкало что-то из вестернов, потом про цены на говядину и временами какой-нибудь проповедник бормотал про «милость Господню» и про «подайте». Трасса-2 лежала прямая как стрела, иногда плавно поднималась, так что машины бешеными скунсами выскакивали навстречу: сначала вспыхивал солнечный зайчик от лобового стекла, потом из-за переката поднималась сама машина, обычно завывая мотором.

Сразу за Хавром мы наткнулись на чертовскую аварию. Новый микроавтобус «меркьюри» раз пятнадцать перекувыркнулся по полю — с двумя прилично одетыми взрослыми и двумя детьми внутри. Ни у одного не было ни шанса. Их растрясло, как шары в лотерейном барабане. Мне не хотелось на это смотреть.

От серьезных аварий мне всегда нехорошо, но не настолько, чтобы стошнило. Это было бы не по-мужски. Я помолился про себя за этих людей, меня немного трясло. Мы остановились в придорожном баре на пиво и сэндвичи. Собаки выпрыгнули. Стену бара украшали несколько рядов колпаков от колес. Сняв парочку, мы налили в них воды из колонки. Собаки напились.

— Я сам в парочку попадал, — сказал про аварию Брат Джесси. — Съехал на «терраплейне» с моста в пятьдесят третьем. Едва не утонул, черт бы меня побрал. — Джесси не собирался признаваться, что ему тоже не по себе, просто стал задумчив. — Территория у них тут немаленькая, — сказал он в пустоту, — но если пошевелиться, пересечь можно. «Мерк», наверное, нагрузили неправильно, или у него колесо спустило.

Под окнами бара выстроились вдоль трассы восемь крестов из нержавейки. К одному кто-то привязал пластмассовые розы. На другом красовались пластмассовые фиалки и незабудки.

Уходить мы не спешили. Джесси поболтал с парнем за стойкой, я погонял шары на бильярде. Потом Джесси купил упаковку пива, а я пошел в клозет. Поскольку час был еще ранний, там оказалось чисто. Стены недавно покрасили. На них еще ничего не накарябали, только Пес Дороги отметился:

Пес Дороги.

Как дела в Глокка-Море?{8}

Почерк у него был размашистый и элегантный. Я потрогал краску: еще липнет. Мы разминулись с Псом лишь на несколько минут.

Пес Дороги в чем-то походил на Джесси. Никто не мог сказать в точности, когда он появился впервые, просто возник однажды. Мы начали наталкиваться на прозвище «Пес Дороги» округлым «спенсоровским», как его прозвал Мэтт Саймонс, курсивом. К имени всегда прилагалось какое-нибудь изречение, которые Мэтт считал «загадочными». Роспись и изречения мелькали на стенах клозетов баров, заправочных станций и придорожных кафе во всех четырех штатах.

Поначалу мы не знали маршрута Пса Дороги. Большинство парней связаны работой, домом или ленью, но не он. Впрочем, года через два «хвост» Пса проследили. Его почерк встречался вдоль всей трассы-2, на востоке терялся в Северной Дакоте, исчезал на юге в Дакоте Южной, а после давал кругаля назад через Вайоминг. Севернее он появлялся до самой Миссулы и дальше, пока снова не выходил на трассу-2. Кем бы ни был Пес Дороги, он гонял по одному и тому же квадрату приблизительно в две тысячи миль.

Сэм Уиндер утверждал, что Пес Дороги — коммунист, который преподает социологию в Монтанском университете.

— Прикиньте, — заявлял Сэм, — только в Европе пишут, как он. В США так не пишут.

Майк Тарбуш считал, что Пес — газетный карикатурист на пенсии. Ведь как еще Пес мог проскочить мимо нас, если не в «нэше» или еще в какой-нибудь стариковской таратайке.

Брат Джесси предполагал, что Пес Дороги — водитель грузовика или, может, цыган, но похоже было, что он так не думает.

Мэтт Саймонс утверждал, что Пес Дороги — коммивояжер с тягой к саморекламе. Свою гипотезу Мэтт основывал на одном «загадочном» послании:

Пес Дороги.

«Братья Ринглинг» перекупили «Шапито братьев Барнум» и партию зубной пасты.

Я особого мнения не имел. По мне, Пес Дороги воплощал душу и сердце трассы-2.

Глубокой ночью, когда ревели моторы, я мог сжимать руль и лететь по двухполоске в темноту. Шоссе ночью ни с чем не сравнить. Над стальными крестами встают призраки, и привидения голосуют на широкой обочине. В ночи все тайны мира кажутся естественными. Если воображение подбрасывает тебе призраков, стопорящих машины, — значит, мертвецы лишь доказывают, что жизнь сладко хороша. Я обгоняю чьи-то фары, выезжаю на встречку и сношу дверцы какому-нибудь гуляке, старавшемуся не попасть в кювет. Можно петь, ругаться, молиться. Миля за милей заполняется мечтами о лошадиных силах, и женщинах, и счастливых-счастливых временах. Пес Дороги был частью этой романтики. Он был самой душой тайны: малый заглянул в темное сердце дороги, а летал свободно, отпускал шуточки и делал подписи спенсоровским курсивом.

Но при свете дня все виделось иначе. Отметка на стене клозета показалась очень и очень дурным знаком.

Владелец бара никого не заметил. Он утверждал, что находился в задней комнате, ставил бутылки на ледник. Пес появился и исчез, как призрак.

Мы с Джесси постояли на площадке у бара. Жаркий солнечный свет лежал на поднимающихся хлебах. По боковому проселку катилось облачко пыли. Оно двигалось так медленно, что без труда можно было догадаться: ползет трактор какого-то фермера. Повсюду заливались луговые жаворонки.

— Скорее всего, мы его обгоним, — сказал Джесси, — если поднажмем.

Мы погрузили собак и даже диски повесили на место, потому что так поступают джентльмены. «Де сото» рвался в путь, как рвется любой «де сото». Мы выжали на всю катушку, около восьмидесяти девяти, а под горку, может, и девяносто две. На такой скорости тормоза мало что дают, поэтому лучше уж доверять своему мастерству и резине.

Не знаю, обогнали ли мы Пса. Он, возможно, припарковался в каком-нибудь городке, а проезжая через городки, мы, разумеется, скорость сбрасывали, как и положено добрым соседям. С остановками поесть, отлить и размять ноги в Миннеаполис попали только после полуночи. Когда мы брали ключи от номера в мотеле, Картошка сонно бурчал, Чипс глядел с облегчением.

— Только не влюбись в кровать, — посоветовал Джесси. — Никакой чертов коммивояжер нас под дверью ждать не будет. Кто рано встает, ну и так далее.

Покупать машину с Джесси оказалось упоительнее некуда. В семь утра мы начали объезжать стоянки. Машины выстроились безмолвными рядами, будто рекламщики на групповом снимке. Поскольку это был Миннеаполис, дорогущего железа мы повидали уйму. «Кадиллаки», «паккарды» и «линкольны» пристроились возле «бьюиков» с откидным верхом, «крайслеров» с автоматической коробкой передач и «корветов». «Отличные машины, — сказал про «корветы» Джесси, — но тесноваты. Больше одного мешка собачьей кормежки не увезешь». В задних рядах прикорнули «хадсоны» и «студебекеры». На одной стоянке имелось нечто под названием «классик лейн». «Форд» модели «А» стоял рядом с «пикапом Интернэшнл» тридцать седьмого года. «Корд» двадцать девятого громоздился, как памятник, коим и являлся, ведь мотора-то у него не было. Но, черт меня побери, возле «корда» примостилась «ла салль-купе» тридцать восьмого, так и излучавшая угрозу. Джесси, возможно, купился бы на эту «ла салль», вот только за ней притаилось нечто исключительное.