Журнал «Если» - «Если», 2009 № 04

• Название: «Если», 2009 № 04
• Автор: Журнал «Если»
• Издательство: Издательский дом «Любимая книга»
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2009
• ISBN: ISSN 1680-645X

Далия ТРУСКИНОВСКАЯ, Вячеслав ДЫКИН

ГУСАРСКИЙ ШТОСС

С гусаром в карты не садись, ему и сам черт не брат.

Джек КЕЙДИ

ПЁС ДОРОГИ

Он бороздит автомобильные трассы Североамериканских штатов, и о нем знают все водители-дальнобойщики.

Игорь ПРОНИН

ПУТЕШЕСТВИЕ В ГРИТОЛЬД

…хотя и было недолгим, но успело перевернуть весь мир героя.

Святослав ЛОГИНОВ

СИКОРАХА

А кто, скажите, не букашка в сравнении с вечностью?

Николай КАЛИНИЧЕНКО

ДВОЙНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ

И как же вернуть себе прежний облик?

Ричард МЮЛЛЕР

ДЕСЯТИФУНТОВЫЙ

МЕШОК РИСА

Такую цену дали когда-то за жизнь героя рассказа.

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО

ПОЛУДЕННЫЙ ФОКСТРОТ

В этом смертельном танце закружился маленький захолустный городишко.

Дмитрий КАЗАКОВ

ДЕНЬ СОСУЛЬКИ

Зиму, с Божьей помощью, мы пережили, и нам не грозит участь героя рассказа.

Наталья РЕЗАНОВА

КЛЮЧ БЕЗ ДВЕРЕЙ

Эта женщина появилась в час невероятно жаркого заката и ушла в прохладу осени…

Сергей ЦВЕТКОВ

СТАРЫЙ — ЧТО МАЛЫЙ…

Хотите прожить жизнь с конца до начала? Спросите у нас — как!

Антон ПЕРВУШИН

НАРИСОВАННОЕ НЕБО

На чем только не бороздили космические просторы киногерои! Но на нарисованных ракетах они это делали чаще всего.

ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ

По мнению рецензента, компаия Диснея предложила зрителям лучшую семейную игровую комедию последних лет.

Святослав ЛОГИНОВ

ОТВЕТ НА ЗАСЫПКУ

Известный писатель не только сделал социологические выводы из итогов голосования, но и решил вразумить издателей.

Дмитрий ВОЛОДИХИН

ПРОГРЕССОРЫ? РЕГРЕССОРЫ? СТРЕЛОЧНИКИ…

Критик убежден: этот роман обречен стать явлением в современной российской НФ, но с идеями, транслируемыми автором, решительно не согласен._

РЕЦЕНЗИИ

Право же, вот несправедливо некоторые злопыхатели называют критика «мистером Хайдом доктора Писателя»! Как раз вторые чаще всего обижаются, если «злобный Хайд» не обращает на них никакого внимания.

КУРСОР

Грань между реальностью и фантастикой выражена не так ярко, как считают некоторые.

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ФАНТАСТИКОЙ — ПО КРИЗИСУ!

Несмотря на нелегкие времена, писатели и издатели сочли невозможным пропустить крупнейший российский конвент.

ПЕРСОНАЛИИ

Постоянные авторы журнала и новички.

---

— Да разрази вас дракон, конный вы мой сотник без коня! — взъярился Дорони, отняв от губ флягу. — Кого, по-вашему, мы там прячем?! Взвод гоблинов?!

— Мой конь неподалеку. И не мое дело рассуждать, я выполняю приказ.

Пакани отошел, а Грамон похлопал сержанта по плечу.

— Вы пейте, пейте! Ночуем в Лирове, а значит, дорога у нас впереди недолгая.

— Вот кстати! — Дорони все пучил глаза в спину конному сотнику. — Кстати, а с чего мы ночуем в Лирове? До столицы этой кукольной страны не больше четырех часов пути, к вечеру были бы на месте! Зачем задерживаться?

— Боги позаботятся, чтобы все в мире случилось вовремя. Доверьтесь им, сержант. А что касается поведения сотника Пакани, то я отражу это в докладной записке, так же, как и вашу готовность отстаивать честь Империи в любых обстоятельствах. И ваших людей, конечно! — Грамон похлопал немного успокоившегося Лейтоса по спине. — Однако у нас есть дела поважнее, чем вырубка взвода гритольдских гусар. Такая уж тяжелая работа — дипломатическая. Римти! Твоя детская мечта сбылась, ты в Гритольде. Как впечатления?

— Любопытные.

Кей, отвернувшись от товарищей, рассматривал местных жителей — гусар, ожидавших окончания обыска в седлах, пары бойцов с заставы, подошедших к ним поболтать, и двух вайшьи, что пришли с телегами. Выглядели аборигены древнего княжества словно члены одной семьи. Все рослые, все подтянутые, почти все светловолосы. Гритольдцы негромко, не поворачивая голов, переговаривались друг с другом и буравили взглядами уставившегося на них Римти. Кей, уяснив для себя, что стычки не будет, совершенно расслабился и пытался понять причины ненависти, сдобренной презрением, буквально бурлящей в их глазах.

— В детстве у нас по соседству жили выходцы из этих мест, — сказал один из конвойных. — Сын у них был, ровесник мой. Ох, мы его и били, каждый день! Был он какой-то… Неприятный, не свой. Но вообще люди как люди. Непьющие. Хозяйство быстро поставили. А потом переехали, вроде, я уж тогда завербовался.

— Интересно, как они себя сейчас чувствуют, — непонятно чему хмыкнул Грамон. — Пакани! Если будете разбирать экипаж на части, то мы лучше пойдем в гостиницу пешком!

Офицер, обменявшись с подчиненными еще несколькими словами, не спеша подошел к посланнику.

— Все в порядке, господин Грамон, можете вернуться в карету. Прикажите кучеру следовать за мной. Приношу извинения за доставленные неудобства.

Сотник козырнул и тут же отошел, не дожидаясь ответа. Кей заметил, как задумчиво проводил его глазами Грамон. Пальцы посланника поглаживали пряжку брючного ремня. Ту самую пряжку, которая, как хорошо помнил Римти, могла мгновенно сверкнуть в воздухе и прошить тело Пакани насквозь. Гномы-горцы еще куют порой удивительные вещи без всякой магии, на одном мастерстве.

— Садимся! — с преувеличенной веселостью распорядился Грамон. Уже в экипаже он добавил: — Если, парни, кто-то из вас ответит оскорблением на оскорбление… или даже ударом на удар без моего приказа… Клянусь, к домам ваших родителей приколотят позорные таблички, а ваши имена украсят «Желтую книгу» Гвардии. Ты слышал, Лейтос? Даже если кто-то скажет, что твоя мать зачала тебя от гоблина!

Молодой гвардеец только часто закивал, пряча глаза.

4.

Помещение имперской миссии предоставили вполне приличное: отдельная комната для посланника, отдельная, поменьше и с окнами во двор, для секретаря (там, впрочем, как-то очень естественно оказался и вещмешок сержанта), две комнаты для конвоя, плюс небольшая гостиная. Это и был весь третий этаж крохотной древней гостиницы. Вообще все в гритольдской части Лирова было крохотным и древним, хотя и весьма ухоженным. Четырехэтажные здания возвышались над соседями, как крепости феодалов эпохи Приплывших, узкие, но очень прямые улочки вели к длинной, но тоже узкой площади, а переулки, годившиеся лишь для пешеходов, в Царьграде никому не пришло бы в голову поместить на план города. Храм Короля-Сокола, по словам Грамона, весьма знаменитый, представлял из себя просто круглую двухэтажную постройку, едва ли способную вместить под свой купол больше сотни прихожан одновременно, с торчащей из середины башней сажен в двадцать высотой. Башню венчала золотая фигура сокола, хотя, с точки зрения Кея, фигура могла бы быть и побольше, из обычного крашеного железа — разницы никто бы не заметил.

Куда больше заинтересовали Римти сами горожане. Сутулиться здесь, похоже, просто не умели. Никто, даже старики с палками, даже торгующие фруктами в уголке площади старухи. Одеты гритольдцы были просто донельзя аккуратно. Вышедший из низов, чтобы не сказать из отбросов, имперского общества Кей вынужден был заключить, что таковых здесь просто нет, по крайней мере, в приграничном Лирове. Хотя в зажиточности горожан «упрекнуть» было трудно — видел он и рубахи с тщательно залатанными прорехами, и даже подвязанную веревочкой подошву сапога на гордо, хоть и покачиваясь, вышагивавшем старике с сизым носом. В целом же Кею понравилось: красивые женщины, красивые дети, вежливые мужчины, все опрятные, все улыбчивые… И все с оружием. Даже сопливые девчонки лет пятнадцати, толпившиеся в одном из переулочков, и те щеголяли кинжальчиками на поясах. Римти спросил о странном обычае Грамона, но посланник лишь предположил, что дело в неспокойной обстановке на границе.

И тогда Кей попытался представить, что произойдет, если сюда ворвутся орды пьяных, ненавидящих на этой земле каждый камушек «нелюдей». Словечко, услышанное от сотника, как-то само собой привязалось к миссии и поехало с ней, хотя употребляли его имперцы с иронией. С иронией и… с ощущением какой-то внутренней свободы. Будто мама далеко, и можно ругаться, и можно не мыть потом язык.

Фасад гостиницы «Лировский сокол» выходил на площадь и так же, как и название, не потрясал воображение. Просто стена с окнами и дверью, к которой вели несколько ступеней. Даже вывеска существовала отдельно от древней постройки — на воткнутой в газон табличке. Насколько понял Кей, имперцы оказались единственными постояльцами.

— Странно, что здесь нет наших, — обмолвился он, когда они с Грамоном и сержантом уселись за стол в гостиной в ожидании ужина. — Обычно хватает сорвиголов — покрутиться в опасном месте в опасное время.

— А Гритольд дней десять назад заявил о несвоевременности визитов и попросил всех убраться, — объяснил Грамон. — Да и наши заставы граждан просят о том же: не лезьте, куда не зовут. Тех, которые не слушаются, наши пропускают, а гритольдцы возвращают в наручниках, после чего искатели приключений помещаются под стражу «до разъяснения». То есть дня на три еще, как подметил тот эльф на мосту. Он теперь где-то с ними.

— Кстати, о том парне… — Дорони закинул ноги на свободный стул и задумчиво вертел в руках пружинный самострел, поглядывая на дверь. — Как вы полагаете: его бы постарались задержать или…

— Я не полагаю, я уверен, что его голова освежила бы один из кольев на мосту.

Сержант негромко выругался, качая головой. Римти подошел к открытому окну. Внизу не спеша прохаживались часовые, выставленные сотником. Гусары явно скучали, потому что желающих войти в закрытую по случаю прибытия миссии гостиницу не было и не предвиделось.

— Я бы тоже прогулялся после ужина. Погода хорошая.

— Нет уж, Кей. Твои прогулки всегда чем-то непредвиденным заканчиваются. Не ты украдешь, так у тебя. Займись лучше своими секретарскими обязанностями — подготовь проект отчета, перья заточи, что там еще…

— Перо у меня «вечное», Хью. И я все прекрасно помню, зачем зря бумагу на черновики изводить?

Римти сначала понравилось предложение Грамона. Секретарская должность, в сущности, включала в себя лишь одну серьезную обязанность: стенографию официальных встреч. Поди плохо — скататься в Гритольд за казенный счет, ничем себя не утруждая! Однако теперь стало скучно. И немного тревожно.

«Уж много раз я странность замечал в поступках Хью, но где он их начал?»

— Господин посланник, а насколько наша миссия безопасна, по вашему мнению?

Грамон от удивления выронил на стол четки, на которых сосредоточил было все свое внимание.

— Кеюшко, да ты напуган?

— Я вдруг понял, что недостаточно взвесил все «за» и «против», давая согласие. В сущности, я вообще не искал никаких «против», и виной тому скорее мой легкомысленный нрав, чем даже мое же сложное финансовое положение, — Римти присел на краешек стола. — Колитесь, Хью.

— Ну, во-первых, не легкомысленный нрав, а, скорее, природная недалекость, если ты простишь дружескую прямоту. — Грамон посмотрел в глаза заинтересовавшегося сержанта и вздохнул. — Сам посуди: заканчивается Тысячелетний договор между Империей и Княжеством. Тысячу лет, почти с Эпохи Прибывших, все было определено, а теперь срок истек, пора что-то изменить. Разве эту ситуацию можно назвать стабильной?