Иван Якубовский - Земля в огне

• Название: Земля в огне
• Автор: Иван Якубовский
• Жанр: Биографии и Мемуары

---

Огненная гроза, нависшая над врагом, разразилась внезапно. Откуда-то из глубины наших позиций в обложенное облаками небо врезалась серия красных ракет, а через секунду, почти прижимаясь к земле, полились струи огня. Началась мощная артиллерийская подготовка. Вслед за ней войска ударной группировки фронта перешли в решительное наступление. Гитлеровцы были настолько подавлены и деморализованы силой обрушившегося на них удара, что на отдельных участках начали отходить.

О силе этого удара можно было услышать признания из уст врага. В эфир летела немецкая речь: "По мне ведут ураганный огонь... не могу поднять головы... связь порвана... ждем помощи... мы отрезаны..." Пленные, захваченные в первый день наступления, в один голос говорили: "Артподготовка русских была сильной. Снаряды сыпались в самую гущу солдат. Наша артиллерия была быстро подавлена".

Мощный огневой удар и стремительная атака наших войск уже в первые часы боя решили судьбу немецкой обороны. Она была прорвана на главном направлении. На 60-километровом участке прорыва взору наступающих воинов предстала впечатляющая картина: почти все траншеи и окопы первой линии разрушены. Железо, дерево, бетон укрытий - все перемешалось с землей. Кругом разбитые минометы, пушки, зарядные ящики, снаряды и трупы гитлеровцев.

О впечатлениях первого дня наступления войск фронта поведал в ту пору миллионам читателей "Известий" ее военный корреспондент Евгений Кригер, побывавший в нашей 91-й отдельной танковой бригаде: "В 8 часов 15 минут утра изба, в которой мы ночевали, стала трястись. Задребезжали стекла, зашевелились бревна. Можно было подумать, что мы в автобусе, и он, переваливаясь на выбоинах, катит во весь опор по ужасной, разбитой дороге, и водитель не щадит пассажиров. Все внутри ходило ходуном - стол, табуретки, кровать. В окна ударил багровый свет, и один из офицеров сказал:

- Большие барабаны начали бить...

Проходит час, и мы видим первые партии пленных. Какой же у них растерянный вид! Они идут, как слепые, спотыкаются, падают - они еще не уверены, что уцелели...

Исполинский огневой налет длился пять минут и затем без паузы сменился огнем на подавление. Основные узлы немецкой обороны были буквально раздавлены, сметены, втоптаны в землю, несмотря на то что немцы... отнесли укрепления на большую, чем обычно, глубину и создали ложный край обороны... Через сорок минут сигнальные ракеты подняли в атаку нашу пехоту.

Артиллерийские наблюдатели шли в цепях наступающей пехоты и с ходу, в движении передавали указания о переносе огня. Пушки делали свое дело. Немцы увидели розовую зарю над собой - отблеск непрестанных разрывов. Моральное воздействие артподготовки было оглушительное, одуряющее. Даже вне зоны обстрелы, в глубине, немцы удирали на мотоциклах, бросали танки, автомобили, лишь бы уйти с того места, где земля и воздух толчками валят с ног человека.

Вплотную к разрывам шла за огневым валом атакующая наша пехота. Она шла в чудовищной хляби, в холодной грязи. Шинели пропитались влагой, валенки набухли водой и пудовой тяжестью повисли на ногах. И сырость проникала к самому сердцу бойцов, но они продвигались в темпе летних атак, не отставая от танков.

- Что это за народ! - говорил командир одной из атакующих танковых бригад. - Я на первой минуте начал эту войну и на третьем часу был ранен, я знаю, что такое война, и я говорю вам, что если наш солдат был хорош и в сорок первом, то теперь ему просто цены нет. Смотрите, ведь грязь ему через голенище в валенки прет, заливает всего, нитки на нем сухой нет, а как идет, только команду успей подавать. Золотые люди! Мои танкисты не нахвалятся ими, а ведь они - вечно соревнуются с пехотинцами, им можно поверить.

...И танки идут все дальше и дальше - в тумане, в трясине. Бой до исхода дня продолжает греметь внутри немецких оборонительных линий. А к ночи танки вырываются на простор, на прямую, ясную линию шоссе Киев Житомир"{74}. Так писал известный советский журналист, идя по горячим следам боев на житомирском направлении.

Евгения Кригера, как и Михаила Брагина, Сергея Борзенко, Николая Денисова, Петра Павленко, Леонида Первомайского, Виктора Полторацкого, Виктора Кондратенко, как и многих других фронтовых писателей и корреспондентов, которых мне довелось встретить за долгие годы войны, всех их отличала постоянная и неизменная готовность к действию, стремление своими глазами увидеть пекло боя, запечатлеть его горячее дыхание и быстрее передать в редакции листы из фронтовых блокнотов, которым суждено было стать первыми летописными страницами войны.

Евгений Кригер был всегда там, где решалось что-то важное. Он шел с армией в тяжелом сорок первом по Могилевщине, был на Бородинском поле, в огне Сталинградской и Курской битв. Вот и на этот раз неспокойная судьба военного корреспондента привела его на один из ответственных участков 1-го Украинского фронта - в полосу наступления 18-й общевойсковой и 3-й гвардейской танковой армий.

Конечно, для военного журналиста в разгар боя многое еще оставалось неизвестным. Он не мог сопоставить отдельные эпизоды с общей картиной наступления, не мог в полном объеме раскрыть ход событий. Но миллионы советских воинов и тружеников тыла были благодарны этим мужественным людям, многие из которых погибли в бою, стараясь своими волнующими и правдивыми рассказами о героических фронтовых буднях помочь народу почувствовать величие свершавшегося подвига.

На центральном участке фронта одной из первых в сражение вступила 18-я армия. В составе войск 1-го Украинского она действовала впервые. До этого армия участвовала во многих сражениях и особенно прославилась при освобождении Таманского полуострова осенью 1943 года. А перед этим, в течение 225 дней, многие ее воины - героические десантники удерживали небольшой плацдарм под Новороссийском, получивший название Малой земли. Эта эпопея стала одной из легендарных страниц нашей боевой славы.

К концу 1943 года 18-я армия, как и другие армии фронта, имела большой боевой опыт и сложившиеся боевые традиции. Это был сплоченный боевой организм, который, побывав в большом деле, еще более окреп и закалился. В соединениях и частях армии на любой бой смотрели с позиций Малой земли, где особенно ценилось и войсковое товарищество, и взаимная выручка.

Наша 3-я гвардейская, в том числе и вверенная мне 91-я отдельная танковая бригада, с самого начала Житомирско-Бердичевской операции тесно взаимодействовала с соединениями и частями 18-й армии, воевала рука об руку с ними. Естественно, что фронтовая жизнь позволила нам, танкистам, многое узнать и услышать о людях этой армии, увидеть их в горячем боевом деле. И потому память бережно хранит имена многих ее бойцов и командиров. Среди них особенно запечатлелся образ командарма генерал-полковника К. Н. Леселидзе. Энергичные черты лица, внешняя и внутренняя собранность, кристальная честность - все в нем выдавало мужественного человека большой душевной красоты.

Сын гурийского крестьянина-революционера, участника крестьянского восстания 1905 года, каторжанина, Константин Леселидзе рано познал тяжелый труд, нужду и притеснения. И когда в 1921 году Грузия была окончательно очищена от предателей ее народа - меньшевиков, от банд националистов, когда в родную Гурию вступили посланцы Ленина - части легендарной 11-й армии под командованием А. И. Геккера, Леселидзе загорелся мечтой стать таким же стойким защитником трудового народа. Это было не только мечтой Константина, но и волей отца. В том же 1921 году, выполняя его завет, семнадцатилетний Леселидзе добровольно вступил в ряды Красной Армии.

Уже в предвоенные годы, пройдя суровую школу военной подготовки, Леселидзе стал опытным командиром, умелым воспитателем воинов. Великую Отечественную войну он встретил на западной границе, в районе Бреста, где командовал артиллерией стрелкового корпуса. Потом участвовал в тяжелых боях под Минском, на Березине и Днепре, в сражениях на равнинах Подмосковья и в горах Кавказа. Осенью 1943 года в ходе боев за освобождение Таманского полуострова вместе с именами прославленных полководцев: командующего Северо-Кавказским фронтом генерал-полковника И. Е. Петрова, командующего Черноморским флотом вице-адмирала Л. А. Владимирского, командующего 56-й армией генерал-лейтенанта А. А. Гречко страна узнала и имя командующего 18-й армией генерал-лейтенанта К. Н. Леселидзе. Руководимые им войска отличились при штурме Новороссийска,

К. Н. Леселидзе был пламенным патриотом Родины, В одном из своих писем близким в 1941 году он писал: "Мы хорошо понимаем, что долг перед Родиной выше всего. Сознавая это, забываешь о трудностях. Враг найдет свою могилу в нашей стране. Я твердо верю, что настанет время, когда мы вновь придем на те места, где стояли в первый день войны, верю в победу".

Его мечте вернуться в Белоруссию не суждено было сбыться. Леселидзе довелось участвовать в одной из завершающих операций по освобождению Украины, где получили дальнейшее развитие его полководческий талант и организаторское мастерство. В бою Леселидзе всегда был там, где трудно, где назревал критический момент. Он обладал удивительной способностью мобилизовывать людей на борьбу. Его появление на передовых позициях всегда воодушевляло бойцов, умножало их энергию. Настоящий коммунист-ленинец, он придавал большое значение партийно-политической работе, умел прислушиваться к мнению коллектива. Леселидзе отличала постоянная потребность в общении с людьми. Его доброта была отнюдь не слабостью, а чертой, как всегда свойственной самым сильным характерам. "Мне довелось воевать вместе с одним из талантливых советских полководцев - командующим 18-й армией генерал-полковником К. Н. Леселидзе, - говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев. - На фронте люди раскрываются быстро, там сразу узнаешь, кто чего стоит. Константин Леселидзе запомнился мне как олицетворение лучших национальных черт грузинского народа. Это был жизнелюб и храбрец, суровый к врагам и щедрый к друзьям, человек чести, человек слова, человек острого ума и горячего сердца"{75}.