Дмитрий Леонтьев - Бастион

• Название: Бастион
• Автор: Дмитрий Леонтьев
• Жанр: Любовно-фантастические романы

---

— Какое древнее место, — сказала она вслух.

— Древнее, — в один голос прошелестели сфинксы. — Магическое… Много силы… Много крови…

— Сейчас будет еще больше, — пообещала им Баста.

Виктора она нашла сидящим возле разложено на берегу озера костра. Он словно ждал ее. (Во сяком случае, ничуть не удивился ее появлению).

— Узнаешь меня? — спросила Баста.

— Узнаю, — ответил он, вороша угли прутиком. — Ты сильно изменилась… Признаться, я ожидал чего-то подобного.

— И скрыл это от своего хозяина?

— Во-первых, он бы мне попросту не поверил, а во-вторых… у меня не было доказательств. Такое чувствуют только когда… В общем, только когда присматриваются к человеку… Кроме того… Но это уже не важно…

— Да, — согласилась Баста. — Это уже не важно. Важно то, что вы были заодно… или что ты выполнял его приказы — называй как хочешь. Радует, что ты не молишь о пощаде. Терпеть не могу слюнтяев... Сказать, на прощание, ничего не желаешь?

— Помнишь, я говорил тебе, то никак не могу понять, почему люди здесь так плохо живут? — задумчиво сказал он. — Я искал ответ в мистике, в финансовых и "постперестроечных" проблемах… Все проще: нет смысла. Раньше их всех объединяла общая идея, осознание того, что делают хорошее дело, обучая и воспитывая детей. А теперь, когда пришел капитализм, на детских путевках просто делают деньги. Заработать здесь практически не возможно, условия существования — ужасные, природа… Она везде — природа… Едва ли десяти часть из живущих здесь любят свою работу. Остальные просто пьют, гуляют, купаются, жарят шашлыки… Вечный отпуск.  А где леность, там и жалобы, и вечное нытьё, и взаимные обиды, и доносительство… Наверное, примерно так жили неандертальцы.  Впрочем, нет — неандертальцы вынуждены были развиваться, что бы выжить. Здесь такой необходимости нет.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— "Просто так" жить не интересно. Если нет любви, дела, к которому прикипел душой, нет мечты, нет цели… И как себя не успокаивай "красотами здешних мест" — всегда остается неуспокоенность от душевной пустоты. И эту пустоту заполнят другие качества. Злости, раздражительности, усталости… К счастью, человеческий век короток. А если жить вот так — тысячу лет? Пять тысяч? Вечно? Кому нужна такая вечность? Это хуже ада… Ведь и в вашей, "небесной канцелярии" произошел раскол по той же причине? Хоть вы и живете посреди лесов, озер, рек, посреди всей этой красоты, вы все равно остаетесь демонами. Хоть и любите себя, и считаете, что заслуживаете большего… Ты ведь уже уставала от такой жизни, богиня кошек? От жизни без любви?..

— Спасибо, я тебя поняла, — улыбнулась ему Баста и, мгновенным движением руки (нет, уже не руки — лапы!), пробила ему грудь, вырывая сердце.

Он упал на колени, снизу вверх глядя на Басту странными, словно улыбающимися глазами, и, мгновением спустя, рухнул лицом в костер.

Баста отбросила дымящееся сердце, удовлетворенно щурясь, облизала окровавленную руку:

— Вот теперь мне начинает нравиться это место. Приберите здесь… начисто, — приказала она сфинксам. — А мне пора. Ритуал завершен. Жертва принесена. А меня ждет встреча, опаздывать на которую я не хочу…

Глава 9

В старинном доме есть высокий зал,

Ночью в нем слышаться тихие шаги,

В полночь оживает в нем глубина зеркал,

И из них выходят друзья и враги.

Кто в тебе тяжелые двери распахнет?

Кто воскресит нерассказанность мечты?

Кто снимет с нас этот мучительный гнет?

Мы только отраженье зеркальной пустоты…

К. Бальмонт.

Я понял, что проиграл, как только они вошли в зал. Мне не доводилась знать Басту лично, но я слышал о ней достаточно, что бы понять, кто сейчас стоит передо мной. Ее лицо не выражало эмоций, но вот глаза… Я предпочитал смотреть на тетушку.

— Надеюсь, пояснять ничего не нужно? — спросила Смерть.

— Не нужно. Я понял.

— Тогда остается констатировать: шах и мат. Ты проиграл, ангелочек.

— Не согласен. Это обман. Ты сжульничала.

— В чем?

— Подсунула мне демона. Мы договорились, что я выберу девушку, а ты…

— Ну, во-первых, в тот момент она была человеком, и все демоническое в ней пробудил ты сам. Я только помогла ей вспомнить то, что было до тебя. А во-вторых, ты же сам выбирал ее. Я просто привела ее в нужное время, в нужное место, зная твои вкусы и предпочтения. Жульничеством это назвать нельзя. Это профессионализм.

— Мне сейчас не до шуток. Я категорически не согласен с подобным исходом. Будь она человеком — победил бы я.

— Вряд ли, — покачала она головой. — Для этого надо любить. Но если ты настаиваешь…

— Да! Я требую честного суда. Нужен тот, то нас рассудит. Тот, то беспристрастен и бескомпромиссен.

— Я знала, что ты будешь пытаться увильнуть, и сама вызвала его… Кстати, он уже здесь.

Она посмотрела на двери клуба, в которые входил участковый. Все в том же потертом, слега запыленном мундире, со старомодной планшеткой для бумаг через плечо, в выгоревшей на солнце фуражке. Оглядев зал, подошел к нашему столику.

Баста вскочила, склоняясь:

— Приветствую тебя, повелитель.

— С возвращением, кошка, — сухо ответил он.

Люцифер, Денница, Астарот, Вельзевул, Сатана, Дьявол, Князь Мира Сего… отец…

— Я вас слушаю, — сказал он, садясь напротив мня.

— Они обманули меня, — сказал я. — Мы со Смертью заключили пари, на то, что я смогу соблазнить…

— Влюбить, — мгновенно поправила Смерть.

— Какая разница, — начал было я, но видел, как сузились глаза "участкового" и со вздохом, поправился, — влюбить. Влюбить в себя девушку. А она подсунула мне кошку.

— Равные должны сражаться с равными, — сказала Смерть. — Но выбирал ты сам.

— Но она — кошка!

— Извините, мальчики: фигня вышла... Или вы не знали, что кошка живет в каждой женщине? В Басте ее всего лишь чуть больше нормы. Ровно столько, что б перестать называться человеком и стать демоном. Каждый выбирает и растит в себе то, что ему нравится. Она вскормила в себе кошку. Ты ей помог. Тебе это было только на руку. Она могла влюбиться? Могла… В чем же мошенничество?

— Игра меняется, когда меняются фигуры!

— А кто договаривался о весе фигур? Помнишь шутку: "Жизнь — сурова, как только ты начинаешь выигрывать у нее в шахматы, она тут же начинает играть с тобой в кости".

— Если б я знал, что она — демон, я вел бы себя иначе!

— Она — тоже…

— Но…

— Послушай, ангелочек… Формально все правильно, и ты сам это понимаешь. Да, люди должны любить людей. Но даже если происходит непредвиденный сбой…Как тогда, триста лет назад… То все равно: любовь остается любовью. Она не меняется в зависимости от времени и обстоятельств. Нельзя манипулировать чужой волей и чужим сознанием, и уж тем более нельзя заставлять делать что-то, вопреки воли тех, кого мы любим. Это уже не любовь. Это — эгоизм. Ты же знаешь, что такое любовь… И который раз ты решаешь за другого? За ту, и за эту….

Я молчал.

— Любовь летает на двух крыльях, ангелочек, — после секундной паузы продолжила она. — На свободе и на ответственности. Если нет даже одно — она разбивается. А у тебя не было ни того, ни другого. Ты проиграл, но боишься это признать.

— Я не согласен. Пусть он ссудит, — кивнул я на "участкового".

— Я ничего не понимаю в любви, — сказал Денница. — Я понимаю в законах. Но мне кажется, что даже тот, кто любит, вряд ли станет разбирать ее на составляющие, пытаясь понять "почему" и "отчего". Он просто этого не захочет. Да и не сможет… Поэтому юридическими терминами и математическими законами этого не опишешь.  Говорить о предмете, не зная его сущности можно бесконечно. Поэтому возьмем только саму суть пари. Ты согласился на его условия. Сам выбрал объект. Вел свою партию, и. насколько я знаю, тебе даже никто не мешал. Ты не просчитал все возможные варианты, отвлекаясь на интересующую тебя цель.  Не проанализировал объект, подошел к задаче формально, в результате допустил ряд ошибок. Я нахожу, что ты — проиграл. Извини, но все по закону.

Он надел фуражку, коротко кивнул, прощаясь, и вышел. Мы, все трое, молча смотрели ему вслед. Закон… Жить по закону… Судить по закону… Наверное, это хорошо. Наверное, это справедливо…. Но любви здесь нет. И надежды нет. Даже на отца…

— Хорошо, — после непродолжительного молчания, сказала Смерть. — Я дам тебе еще один шанс... И тебе тоже, — неожиданно повернулась она к Басте. — Я согласна признать свое поражение, если вы хотя бы простите друг друга. Просто простите.

Я посмотрел на Басту. Ее глаза полыхали ненавистью.

— Вспомни все, что я говорила тебе, девочка, — сказала ей Смерть. — Я не буду вам мешать. Посижу здесь, а вы… постарайтесь договориться.