Константин Победоносцев - Курс гражданского права. Тома I-III

• Название: Курс гражданского права. Тома I-III
• Автор: Константин Победоносцев
• Издательство: Синодальная типография
• Жанр: История
• Год: 1896

Победоносцев К. П.Курс гражданского права. Тома I–IIIС.-Петербург, Синодальная типография, 1896 г.

---

Завещательное распоряжение, как право хозяина располагать своим имением на случай смерти, по своей воле, в пользу кого бы то ни было, — не согласуется с первоначальным состоянием общественного быта, в коем семейство, основанное на религиозной идее, господствует над отдельными лицами. В этом состоянии имение, коего целость неразрывно связана с целостью семейной религии, считается принадлежностью семейства, и по смерти хозяина переходит в пределах семейства под власть того, кому следует по обычаю и по праву. Новейшими исследованиями доказано, что древние, в первую эпоху общественного быта, не знали завещания (см. F. de Coulanges — la citй antique). Судя по всем признакам, и древний быт римского народа не представлял исключения в этом отношении; но в законе XII таблиц, в числе самых отличительных и бесспорных прав римского гражданина полагается право делать завещания о своем имуществе (paterfamilias uti legassit ita jus esto). С того времени власть завещателя является в римском праве самою определительною принадлежностью того права собственности, коего строгий образ римляне первые внесли в круг юридических понятий. В Риме главным законом наследования стала воля завещателя, и только тогда, когда после умершего не осталось завещания, допускалось, как необходимость, наследование по правилу закона. Оттого у римлян завещательное наследство представлялось положительною стороною учреждения, а наследство по закону — отрицательною стороною, и называлось successio ab intestato. В случае столкновения этих двух начал в имуществе и в случае сомнения первое брало решительный перевес над последним.

По римскому понятию завещательное право несовместимо с законнонаследственным, в имуществе одного и того же умершего вотчинника (nemo pro parte testatus, pro parte intestatus decedere potest. Earum rerum naturaliter inter se pugna est, testatus et intestatus). Кто объявил последнюю волю свою об имуществе, о том нельзя сказать, что воли его не было или воля его была иная, нельзя вместо его собственной воли подставить волю законную. В силу этого правила законное наследство у римлян не могло простираться даже на ту долю имущества, о коей умолчано в завещании — доля эта следовала во всяком случае наследникам, названным в завещании, и когда из числа их кто-либо оказывался выбывшим или неспособным, его удел присоединялся к уделу прочих наследников по завещанию (исключений из этого правила допускалось немного — напр., в солдатских завещаниях, при querela inofficiosi test. и проч.).

Совершенно иное воззрение открывается в новом европейском обществе у германских народов — и оно совершенно согласно с тем характером германского семейства, на который указано было выше, и с тем состоянием общественного быта, в коем застали римлян германцы при первом столкновении с ними. Завещание вовсе не было в обычае. Наследственное право основывалось исключительно на естественной кровной связи членов семейства между собою, так что по смерти лица в наследство вступали непосредственно ближайшие родственники его по крови (у Тацита: heredes successoresque sui cuique liberi et nullum testamentum. Si liberi non sunt, proximus gradus in successione fratres, patrui avunculi). Т. е. в законном наследовании выражалось у германцев положительное начало этого учреждения, не так как в Риме, и завещательное право развилось у них уже впоследствии. Но и завещание в германском праве лишь мало-помалу распространилось на недвижимые имущества. Вначале имело силу такое мнение, что человек, готовясь умирать, не вправе лишить имения, даже движимого, своих родичей в пользу посторонних. Если и допускалась возможность человеку при жизни или перед смертью разделить или урядить свое имение между членами семьи, то этот ряд ограничивался тесным кругом ближних людей — прямых наследников и не имел ничего общего с римским тестаментом, т. е. с автономическим правом римского гражданина сотворить себе наследника. Потом это представление смягчилось, в особенности под влиянием той мысли, что умирающему человеку надобно устраивать душу свою (vermachen) и потому может он делать распоряжения о движимости — для души, ради Бога. Оттого первые завещательные распоряжения имели свойство религиозное, церковное (Seelgerдthe, Seeldinge). Затем уже начал расширяться мало-помалу круг завещательных распоряжений под влиянием церковного и римского права.

Итак, в германском понятии о наследстве было коренное отличие от римского. По римскому понятию наследство служило главнейше продолжением личности умершего по имуществу; по германскому — оно вытекало из семейственного, из кровного права. Римский собственник сам постановлял своею частною волей наследственный закон для своего имущества, и мимо этой воли никто не мог иметь к оному ни притязания, ни ожидания. По германскому понятию у всякого был свой кровный наследник, по природе (Deus, non homo, facit heredes), так что при жизни владельца можно указать, кто его наследники по крови, в имуществе, которое считалось само по себе наследственным. Даже при живом владельце наследники его имели право ожидания, так называемое Wartrecht, в силу коего могли воспротивиться распоряжением его в пользу чужеродцев.

Здесь не у места рассматривать подробности исторического развития наследственного права у разных народов, но необходимо указать на главные начала, под влиянием коих оно развилось, и на главные видоизменения сих начал.

По естественному порядку наследство идет в семью, то есть тем родственникам, кто всего ближе к умершему. Спрашивается: кто ближе? В Риме, где семья имела строго юридический характер, наследственные права первоначально истекали из родительской власти, и круг наследования ограничивался членами гражданской семьи, то есть лицами, кои состояли в родительской власти умершего или состояли бы, когда бы жив был глава семейства. Эти лица носили название агнатов; напротив того, одно родство по крови или когнатство (cognatio) не считалось основанием к наследованию, и даже лица, выбывшие из гражданской семьи и из-под родительской власти (посредством эмансипации), не имели наследственных прав. По мере того как разлагалась семья гражданская, обозначалось явственнее естественное значение кровной или природной семьи, и кровное родство заявляло справедливые свои основания к наследству. Отсюда происходят постепенные преобразования римского наследственного права, завершившиеся при Юстиниане знаменитою 118 новеллой, в коей решительно уже признано главным основанием наследственного права — кровное родство или когнатство. По первоначальному закону наследники призываемы были к наследству в 3-х порядках или классах (ordines), обнимавших исключительно круг лиц, составлявших под родительскою властью дом умершего вотчинника. В первом классе являлся дом или семья в самом тесном объеме: так называемые sui, не исключая женщин с правом представления (succ. in caput praedefuncti parentis). Во втором классе являлся второй, обширнейший круг дома, т. е. агнаты, или все те, кои вместе состояли бы под одною властью, если бы жив был общий родитель. Здесь в наследстве участвовали только ближайшие степени, и право представления не допускалось, так что, напр., при братьях и сестрах племянники не могли наследовать. Третий класс составляли gentiles, все члены родового союза, связанные общим происхождением от известного или неизвестного родоначальника. В течение столетий, предшествовавших Юстинианову преобразованию, старая гражданская семья распалась и агнатство утратило свое политическое и юридическое значение; место его заняла семья кровная. В ней, по естественному порядку, к наследству ближе тот, кто ближе к умершему по крови; но как для определения близости родства принято было в римском праве одно неизменное механическое мерило — счисление рождений или степеней, то надлежало, для пропорционального разделения наследственных прав, умножить разряды родственников, которые, одни за другим, призываются к наследству. Так, образовано четыре наследственных разряда. В первом поставлены старинные sui, то есть дети умершего, дети детей его и дальнейшие нисходящие, без различия степеней, поскольку имеет место право представления. Во втором классе совокуплены общим правом восходящие, полнородные братья и сестры и дети их — племянники и племянницы, но далее их право представления не допускается. В третьем классе — братья и сестры единокровные и единоутробные, также с правом представления, только для детей умерших братьев и сестер. В четвертом классе все прочие боковые родственники, кто ближе по степени, без различия полнородных от неполнородных, и уже без прав представления.

§ 33. Общее правило о переходе наследства к детям. — Отличие отделенных от неотделенных. — Право представления. — Право родительское. — Право боковых родственников. — Римская система определения прав по классам и степеням. — Германская система по линиям и коленам

Итак, в самом Риме, по разрушении семьи юридической в позднейшую эпоху римской истории, и особенно в новой европейской истории, где семья с самого начала является в качестве природной семьи, органического союза — наследственное право определяется близостью кровного родства. Пока держится еще родовой, политический характер семьи, пока семья представляется еще преобладающею единицею общественного союза и сохраняет целость в самой себе, наследственное право вместе с властью переходит к старшему в семье, который считается представителем ее, держателем прав и обязанностей семейных, так что после умершего — брату его, а не сыну принадлежит первое место. Но семьи дробятся и обособляются все более и более, с умножением склонности к разделам, и тут выступает вперед новое начало, по которому наследственное право идет тем же путем, каким передается кровь родственная, т. е. не в сторону и не вверх, а вниз, к детям умершего.