» » » » Константин Азадовский - Переписка из двух углов Империи

Константин Азадовский - Переписка из двух углов Империи

Здесь можно скачать бесплатно "Константин Азадовский - Переписка из двух углов Империи" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Публицистика. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:

Название:
Переписка из двух углов Империи
Издательство:
неизвестно
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Переписка из двух углов Империи"

Описание и краткое содержание "Переписка из двух углов Империи" читать бесплатно онлайн.








Азадовский Константин

Переписка из двух углов Империи

Константин Азадовский

Переписка из двух углов Империи

Сколько прошло со времен Переписки,

а она не теряет своей актуальности.

Ю. Карабчиевский. 1989

В давние годы я зачитывался Астафьевым.

Была пора "деревенской прозы". Произведения Федора Абрамова и Василия Белова, Валентина Распутина и Василия Шукшина стремительно завоевывали себе признание российских читателей, изголодавшихся по "жизненной правде". Как разительно отличались "Братья и сестры", "Привычное дело" или "Прощание с Матёрой" от лжеклассических советских повестей и романов! А еще ранее появилась повесть Солженицына "Матренин двор" (1963), - с нее, как известно, и началось в условиях хрущевской оттепели возрождение "деревенской" темы.

Однако среди близких ему писателей Астафьев занимал особое место. Вопросы, которые он затрагивал, были шире "деревенской" тематики; они волновали и будоражили, отзывались болью в сердце читателя.

"Что с нами стало?! Кто и за что вверг нас в пучину зла и бед? Кто погасил свет добра в нашей душе? Кто задул лампаду нашего сознания, опрокинул его в темную, беспробудную яму <...> Зачем это все похитили и ничего взамен не дали, породив безверье, всесветное во все безверье. Кому молиться? Кого просить, чтобы нас простили?"1

Свободнее, чем другие, Астафьев пытался говорить "горчайшую правду". Оплакивая, подобно собратьям-"деревенщикам", исчезающий деревенский материк, порушенные храмы, порубленные "черные доски", отравленную нерождающую землю, Астафьев искал ответа еще на один, возможно самый больной, вопрос - о виновниках великой беды, постигшей в ХХ веке Россию, патриархальную крестьянскую страну. И недвусмысленно отвечал: большевики.

"Это вот и есть смысл всей человеческой трагедии, - писал Астафьев критику В. Я. Курбатову 13 марта 1991 го

да, - это и есть главное преступление человека против себя, то есть уничтожение хлебного поля, сотворение которого началось миллионы лет назад с единого зернышка и двигало разум человека, формировало его душу и нравственность, и большевики, начавшие свой путь с отнимания и уничтожения хлебного поля и его творца, - есть главные преступники человеческой, а не только нашей, российской, истории"2 .

Разумеется, такие слова могли быть написаны лишь в новейшее время. Но они передают идеи и настроения Астафьева, владевшие им задолго до 1991 года.

* * *

Особость и сила Астафьева-писателя - в его внутренней честности, органичности, удивительной поэтичности, слиянности с русским словом. И конечно - в его человечности. Астафьев живет и мыслит сердцем; его неподдельная искренность сквозит во всем, что он пишет. Он - певец извечного бытия, "первозданности". Его мировоззрение отличается цельностью, оно уходит своими корнями в романтические представления о золотом веке человечества, когда люди якобы жили естественно, в единении с Матерью-Природой: рождались, умирали, пасли скот, возделывали землю. Астафьеву всегда был близок и ценен "высокий смысл естественной жизни" (10, 190). Впрочем, Астафьев менее всего философ. Он почти не резонерствует, он негодует или обличает, скорбит или содрогается. Астафьев - писатель уязвленный и страдающий; ему тяжело от господствующего в мире насилия. Сердце писателя изранено неправдой и подлостью; в нем соединились боль и болезненность. Подобно своему герою Борису Костяеву ("Пастух и пастушка"), он чувствует себя порой совершенно беззащитным перед царящим в жизни злом. Война, произвол властей, жестокость уголовников, уничтожение природы - все вызывает у него внутренний протест, потребность кричать во весь голос. Его талант безогляден и почти всегда беспощаден. Это - талант души.

"В бесслезный век, - сказал об Астафьеве П. Басин

ский, - Астафьев заставил нас плакать настоящими, не крокодиловыми слезами <...> и за этот редкий душевный талант ему поклонилась читающая Россия"3 .

"Выходец из народа", Астафьев долгие годы писал о том, что видел и пережил, - о самом близком. Люди родного края, родная природа, родная деревня, - описывая этот "малый мир", Астафьев делает все, чтобы сохранить его, запечатлеть в русской словесности. С годами он стал замечательным мастером-лириком. Любовь ко всему живому, к природе и человеку, одушевляет написанные им страницы. Его умение опоэтизировать окружающий мир, услышать душу природы местами завораживает, кажется подчас немыслимым ("Ода русскому огороду", 1972). В сравнении с другими "деревенщиками", он единственный, кто сумел передать в своей прозе бесконечность мироздания, дыхание Вечного, присутствие в мире Творца.

Речь идет не о религиозности. Астафьев вырос в атеистической стране, и его менее всего можно назвать правоверным христианином. Но в его писаниях есть ощущение "небесной музыки". "Ребенком я был крещен, - вспоминал Астафьев. - Бабушкой кое-чему обучен. Я знаю, что там что-то есть <...> Не раз я у Господа просил на фронте милости и прощения"4 . Речь идет о стихийном мироощущении писателя, о свойственном ему обнаженном восприятии мира, сострадании, любви и ненависти, - именно эту свою религию, глубоко им выстраданную, Астафьев выразил с огромной пластической силой.

О ненависти Астафьева можно сказать так: сердце, беззащитное перед ликом любви, беззащитно и перед личиной ненависти. Человек, всего себя отдающий Любви, способен с такой же страстью устремить на другого свой безудерж

ный гнев. Правда, в произведениях, написанных до середины 1980-х годов, Астафьев еще достаточно сдержан. Гневаться дозволялось в ту пору лишь на то, что "мешает нам жить", у Астафьева же сложились свои - по сути, антикоммунистические - убеждения, и то, что было для него злом, вовсе не являлось таковым по советской шкале ценностей. Разумеется, цензурные условия не позволяли тогда писателю дать волю своим чувствам. И все же ярость прорывалась наружу, например, в публицистических фрагментах "Царь-рыбы", обличающих пьяницу-браконьера или "сильную личность" - горожанина Гогу Герцева.

Как бы ни относиться к тому, что так истово любил или ненавидел Астафьев, нельзя не видеть и другой особенности его мировосприятия: ограниченности исторического и социального видения. Мир Астафьева замкнут и однообразен. О чем бы он ни писал, он всегда остается внутри одного и того же обжитого им пространства. Это не беда - так можно сказать о многих замечательных мастерах слова. Беда в другом - в одномерности, узости этого пространства. Кругозор Астафьева ограничен; его наблюдательный взгляд скользит по поверхности. Астафьев - писатель "умный сердцем"; его муд

рость - от наивности. Его романы, как правило, череда эпизодов, "историй", мастерски изложенных рассказчиком, но трудно найти в них "движение вглубь". Лучшие страницы его произведений - это стихия языка и эмоций, превращающая их подчас в подлинную поэзию. Конечно, поэзия, по слову Пушкина, должна быть "глуповата", но писатель, размышляющий о стране и народе, невольно и неизбежно приближается к социально-историческим и нравственным обобщениям. Умение передать боль души - не единственная задача литературы.

* * *

Астафьевская ярость, затаенная до поры до времени, бурно вырвалась из-под спуда в середине 1980-х годов. Роман "Печальный детектив", опубликованный в журнале "Октябрь" (1986, No 1), знаменовал собой - наряду с другими произведениями того времени ("Плаха" Ч. Айтматова, "Пожар"

В. Распутина, "Дети Арбата" А. Рыбакова, "Белые одежды" В. Дудинцева) начало новой эпохи в литературе. Едва появившись, роман Астафьева вызвал возмущенные отклики, причем с противоположных сторон. Одни увидели в нем "клевету на русский народ" и "поклеп на советскую действительность". Других возмутил антисемитский выпад писателя: в четвертой главе романа содержалась фраза об "еврейчатах", изучающих в пединституте провинциального Вейска лермонтовские переводы с немецкого. Сказано было по-астафьев

ски - обидно и зло: мол, не просто изучают, а пытаются доказать, будто Лермонтов "шибко портил немецкую культуру". Словцо "еврейчата" было воспринято как некий симптом; антисемитизм, которого по официальной версии в Советском Союзе не существовало, выплеснулся-таки на страницы печати, и притом - из-под пера самого Астафьева!

Следующим произведением, уже воистину скандальным, оказался рассказ "Ловля пескарей в Грузии" ("Наш современник", 1986, No 5). Резко и, конечно, несправедливо высказался Виктор Петрович насчет грузина-торговца, "обдирающего доверчивый северный народ подгнившим фруктом или мятыми, полумертвыми цветами". "Жадный, безграмотный, - читаем далее, - из тех, кого в России уничижительно зовут "копеечная душа", везде он распоясан, везде с растопыренными карманами, от немытых рук залоснившимися, везде он швыряет деньги, но дома усчитывает жену, детей, родителей в медяках, развел он автомобилеманию, пресмыкание перед импортом, зачем-то, видать, для соблюдения моды, возит за собой жирных детей, и в гостиницах можно увидеть четырехпудового одышливого Гогию, восьми лет от роду, всунутого в джинсы, с сонными глазами, утонувшими среди лоснящихся щек..." На Восьмом съезде писателей СССР в июле 1986 года грузинская делегация заявила протест. От имени русских писателей и журнала "Наш современник" перед Грузией извинился Гавриил Троепольский. Следствием разразившегося скандала было письмо грузинских писателей в ближайшем номере "Нашего современника"5 . Рассказ Астафьева поднял в Грузии волну негодования, всплески которой продолжались на протяжении нескольких лет. "Вы своим рассказом о Грузии, Виктор Петрович, наступили прямо на сердце наше, - обращался к Астафьеву писатель К. Буачидзе, - и мы почувствовали его боль"6 . Но громче других прозвучал тогда голос Натана Эйдельмана, замечательного историка России, прямо обвинившего Астафьева в национализме и расизме.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Переписка из двух углов Империи"

Книги похожие на "Переписка из двух углов Империи" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Константин Азадовский

Константин Азадовский - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Константин Азадовский - Переписка из двух углов Империи"

Отзывы читателей о книге "Переписка из двух углов Империи", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.