Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

В любом случае вспомним, что первобытные представления не включали в себя понятия о «добрых» и «злых» богах — все духи были духами природы, а природа имморальна.

Здесь можно вспомнить миф о грехопадении во всей его красе. Жил-был человек, ничего не боялся и понимал природу, как самого себя. Потом вдруг что-то случилось, понимать природу он перестал и резко испугался. И увидел, что он наг, и познал, что такое добро и зло. Христианская позиция согласна с тем, что природа имморальна[17] и что добро и зло вошли в жизнь из-за неких изменений в самом человеке; более того — это положение практически они сами и выдвинули и держатся за него из последних сил. Однако при этом они не дают определений добра/зла, кроме как "добро — это то, что от бога", и суть приводимого нами тезиса не в том, что людям лучше бы не знать «добро» и «зло», а в том, что эти понятия не имеют денотата, то есть не соответствуют в реальности ни одному объекту, между тем преподносятся именно как некие реально существующие абсолюты, на которые надо равняться.

Духи разделялись человеком в зависимости от того, как ему казалось, получает ли он от них пользу или вред. Это зависело от характера и культуры народа, климата и исторических событий. Отношение к духу могло меняться на противоположное в достаточно короткий срок, а затем — обратно.

Однако благотворные духи не были врагами духов зловредных, и как первые не были всегда благодетельными, так вторые — всегда вредными.[18] Человек никогда не мог поручиться за настроение духов, под опекою которых он находился; боялся оскорбить друзей, боялся разозлить врагов, и, в равном усердии одинаковых средств, старался расположить к себе всех их, не вверяясь слишком — никому.

А.Амфитеатров

Можно, конечно, смеяться над дикарями, которые бьют своих идолов, если не обеспечили удачную охоту, а затем мажут их кровью и танцуют в их честь, когда охота удалась. Эти насмешки — результат некомпетентности и поверхностного понимания культуры. Многие элементы современной культуры или обрядности ничуть не продвинутее упомянутых. Но обратите внимание на такой аспект: «дикарям» не вменяется в обязанность бояться тех сил, которые идолы олицетворяют. Если кто-то и боится их так, что может умереть от страха, то другие толкуют с богами на равных. Это еще один из аспектов архетипа Сатаны: он не внушает страха (если кто его и боится, то исключительно по собственной неспособности к восприятию). Дьяволу неизвестен эквивалент "страха божьего". Причем, как прямой, так и, с учетом толкований особо изворотливых церковников, страх "расстроить божество"[19] (в психологической трактовке — войти во временное противодействие архетипу).

Собственно говоря, "страх божий" в описаниях большинства христианских толкователей — это классическая психиатрическая фобия — вполне определенное психологическое состояние, возникающее априорно, до осознания. Подробный разбор этого вопроса не относится к теме книги, важен лишь такой аспект: неосознанные реакции или инстинктивны (достались нам от предков), или стали таковыми в результате длительного научения, в результате которого закрепились как бессознательные реакции. Человек приходит в конкретную религию с уже сложившимся "страхом божьим", просто еще не оформленным в виде образа. Конкретный бог еще не назван по имени (это зависит от среды формирования человека). Такой страх не возникает с номинацией веры, он рождается и формируется вместе с субъектом — с его слабостями, неспособностью противостоять чему-либо, желанием списать эти слабости на "неподвластную [высшую] силу". Подобные особенности субъекта наследуются под влиянием средового фактора, фиксируются в детстве, углубляются в процессе жизни, априорная боязнь "неподвластной силы" совмещается с верой в наличие таковой, наполняется ритуально, сопрягается с не менее априорным ее обожествлением, но часто — еще не осознанным, на уровне "что-то там такое есть, потому как не может не быть, я же это чувствую!". По мере взросления субъекта начинает работать внутренняя психологическая самозащита — ну как же, ведь нужно фактически признать, что "великая и ужасная" неодолимая сила — всего лишь собственная волевая, социальная и интеллектуальная импотенция… Слабый разум будет всячески оберегать своего носителя от подобных потрясений, и, скорее всего, приведет его в ту или иную религию (либо квазирелигию, где божество заменено абстрактной идеей, но сохранены вера и поклонение — см. гуманизм, коммунизм и т. п.). С основным «оправдывающим» мотивом: "Ну как же — не я один такой! Вон нас сколько, а 1000000 леммингов не могут быть не правы!.."

Возвращаясь к колдунам и шаманам: обыватели относятся к превосходящим их со смесью почтения и страха. Толпе хотелось бы иметь таких же специалистов, но чтобы их не нужно было бояться — добрых служителей добрых богов. Кстати, еще раз обратите внимание, что природа имморальна — Понятия «добро» и «зло» введены человеком именно из-за возникшего страха у людей, потерявших понимание природы. Точнее говоря, подменивших поле для ее понимания на поле собственных нужд: "У меня стало больше (еды, коров, женщин, почитания и пр.)? — "хорошая сила [бог]". Появились дополнительные нужды (погибли посевы, украли коров, ушли женщины и перестали уважать в племени) — "плохая сила [бог]!" Можно сказать, что это зачатки мегаломании на уровне всего вида: даже не просто считать себя "венцом творения", но еще и полагать, что законы природы на человека уже не распространяются, а дальше формируется совсем уж идиотская идея "природа создана для человека".[20]

Чел-овечество оценивает действительность с точки зрения собственных потребностей и приписывает ей свои предпочтения, игнорируя то, что у бытия нет и не может быть каких-либо «плюсов» и «минусов». Любое ранжирование субъективно и возникает лишь в том случае, когда кому-либо что-то от бытия надобно. Природные же феномены просто есть, и любое их ранжирование — не более чем спекуляция. Люди более склонны диктовать природе свои условия, чем прислушиваться к ней, и даже когда делают последнее, они слышат лишь то, что сами уже успели продиктовать.

Больше всего доверяют ярлыкам те, кто их сам и навешивает. — Warrax

Так вот, эти желания "добрых богов" соответствовали чаяниям людей, но совершенно не соответствовали реальности; поэтому они были немощны, и вместо магии у них выступало чудо. Разница такова: магия[21] — это результат собственной деятельности, а религиозные чудеса творит посторонний дядя, которому это ничего не стоит — надо только попросить тем способом, который ему нравится (а нравится ему обычно, когда его во всеуслышанье называют «самым-самым», а себя перед ним — полным ничтожеством).

Итак, в результате народ получил «добрых» священнослужителей. Все прочие в их глазах стали «злыми», хотя сами «злые» и не употребляли таких понятий, так как понимали, что у Вселенной нет «верха» и «низа». Но это выше понимания толпы.

3. Но оглянись вокруг себя, человече. Где ты видишь зло?

4. Нет в этом мире ни добра, ни зла. Что же ты называешь этими словами? […]

6. А где ты видишь зло в Природе? Ты просто не приемлешь Ее законов. Ибо не для человека они.

7. Зло приходит в мир лишь тогда, когда появляются глаза, видящие зло, там, где зла нет по сути. Когда появляется сердце, чувствующее зло, там, где нет его.

8. В этом сердце и рождается зло. А больше его нет нигде. И приходит оно в этот мир, когда кто-то пытается творить добро.

9. Ибо нельзя совершить добра, не причинив кому-то зла. Как нельзя причинить зла, не сделав при этом добра.

10. И ни зло, ни добро не властвуют в этом мире, ибо нет их. Они выступают лишь как проявление двух величайших сил, имя которым Необходимость и Целесообразность.

Michael The Heretic, Книга Тьмы, гл.7

"Злых" боялись и ненавидели. Неистовая злоба примитивных людей к колдунам, очевидно, как всегда, была обусловлена двумя факторами: страхом и завистью.

Страх базировался на непостижимости для вульгарного ума того, с чем связывается интеллектуальная элита. Это та же самая фобия, которая и сейчас существует в отношении не только магии, но и науки. Сюда же примешивается и ощущение своей беззащитности, и неминуемого поражения в случае конфронтации. Отсюда желание заранее прижать к ногтю, поставить под контроль, запретить заниматься… А то вдруг, случись что, и не помогут боевые гориллы — единственная сила, доступная пониманию, и потому приемлемая.

О «злых» поползла молва, диктуемая страхом перед ними. Их обвиняли в каннибализме (там, где он не был распространен), в наведении порчи путем похищения у спящего надпочечного жира или крови из сердца, человеческих жертвоприношениях, сексуальных отношениях с Дьяволом, всемирном заговоре и т. п. Их начали преследовать, объясняя их «кознями» все свои напасти.