Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

Как верно писал Юнг (и не только он), жизнь, будучи энергетическим процессом, нуждается в антагонизмах, без которых энергия невозможна, так как происходит энтропийное выравнивание всех потенциалов.

Добро и зло — не что иное, как моральные аспекты таких естественных антагонизмов. То, что мы столь напряженно их ощущаем, многократно осложняет человеческое существование. Но нам не избежать этого страдания, неминуемо сопряженного с жизнью.

Однако если посмотреть несколько с другой точки зрения, то можно сделать иной вывод: поскольку восприятие определенных обстоятельств, как страдание, неизбежно для человека, и при этом не имеет смысла (Вселенная имморальна!) то надо перестать быть человеком, что также относится к архетипу Сатаны. Никто не утверждает, что это легко; но этот вывод лежит на поверхности. Естественно, что вместе с этим придется отбросить и некоторые другие черты, характерные для человека — но cujus periculum, ejusdem commodum.

Интересно отметить, что процесс индивидуализации неизбежно сопровождается осознанием Тени.[283] Помните общепринятое по всему миру убеждение, что "нечистая сила" тени не отбрасывает? А если учесть, что полностью избавиться от нее невозможно по определению, поскольку она составляет часть психики, т. е. существа в целом — остается только ее ассимилировать, осознать, принять как должное, и тогда исчезнут ее внешние проявления; Тень перестанет отбрасываться.

Функционально Тень лежит в основе всякой невротической диссоциации и не может быть принята сознанием до тех пор, пока ее бессознательное содержание не будет принято безусловно. А это, в свою очередь, возможно лишь в случае принятия человеком тенденций, выраженных Тенью (пусть с критикой и коррекцией, но как свои идеи и устремления). Что как раз и ведет к внеобщественному, внестадному[284] поведению, к независимости от общественного мнения, без которой индивидуализация немыслима. Снова процитируем Юнга:

Всякий, кто априорно подчиняется закону и всеобщему ожиданию, ведет себя как тот человек из притчи, который схоронил свой талант. Индивидуализация представляет собой в высшей степени трудную задачу […] Только лишь словами и удобными самообманами при этом не обойтись: слишком много здесь скрыто деструктивных возможностей. Почти неминуемая опасность — увязнуть в этом конфликте и, стало быть, в состоянии невротической диссоциации. Здесь оказывается вмешательство терапевтического мифа, порождающего разрешающий эффект, даже если нет и следа сознательного понимания. Достаточно — издревле было достаточно — живо ощущаемого присутствия архетипа, перестающего действовать лишь в том случае, когда возможность сознательного понимания оказывается и уместной, и достижимой, а, значит, и должна быть достигнута. Оставаться бессознательным в подобных обстоятельствах просто губительно — однако именно это происходит сегодня с большим размахом в христианской цивилизации.[285]

Таким образом, для среднестадного человека характерен невроз выбора между «хочу» и «нельзя», который приводил бы к психозу в большинстве случаев, если бы не бессознательное понимание, что "если нельзя, но очень хочется, то можно" — как раз в виде терапевтических мифов. Совершенно необязательно быть верующим христианином, язычником, религиоведом или историком, чтобы когда-либо услышать мифы о Прометее и Люцифере, которые занимают надлежащее место в бессознательном.[286]

Далее интересно отметить, что именно максимальное осознание[287] архетипа приводит к полной реализации всех заложенных в нем возможностей. С этой точки зрения можно дать психологический критерий сатаниста — это тот, кто соответствует архетипу Сатаны.

Обычно это выражается более широко: тот, кто имеет инвольтацию к эгрегору Сатаны. Фраза в тексте является психологическим аспектом приведенной здесь. В коллективном бессознательном существует архетип Сатаны, обозначим его как ש {f1, f2…., fn}, где f — это черты архетипа. Строго по списку их перечислить нельзя, но по поводу каждой произвольной черты можно сказать, принадлежит она ש или нет. Суть каждой личности (мировоззрение) также можно выразить подобным образом: S {g1, g2…, gm}. Если ש и S отображаются друг на друга взаимно-однозначным образом, то получаем лично Сатану J.

Если не существует такого gi, которое соответствует fj по смыслу, но при этом несовместимо с ним по направлению, то мы получаем сатаниста. То есть — сатанистом является тот, кто проявляет какие-либо черты архетипа Сатаны в своем мировоззрении и при этом не обладает чертами, несовместимыми с архетипом Сатаны. При этом могут существовать g, которые не имеют соответствия среди f, это — черты, которые не имеют отношения к сатанизму. Скажем, не определено, должен ли сатанист быть филателистом или ни в коем случае.

Обратите внимание, что вполне вероятен случай, когда сатанистом является тот, кто относительно не развит (скажем, просто не смог набрать знаний из-за возраста, и не является гораздо более развитый по тем же параметрам индивидуум, который при этом имеет какую-либо черту, несовместимую с архетипом.

Примечание: это не значит, что могут быть недоразвитые сатанисты, у которых, условно говоря, пара черт развита чуть выше нуля, а все остальные по нулям, но противоречий нет. Инвольтироваться может только цельная личность или близкая к этому, находящаяся в становлении, что подразумевает достаточно высокое развитие личности.

Сера как символ алхимиков

Посредственный учитель излагает.

Хороший учитель объясняет.

Выдающийся учитель показывает.

Великий учитель вдохновляет.

У.А. Уорд

Сера издавна ассоциируется с Дьяволом, поэтому наше исследование было бы неполным без рассмотрения теорий алхимиков и того места, которое занимает в них сера.

Сразу предупреждаем читателя: в современном мире есть тенденция рассматривать алхимию исключительно как предшественницу химии без научно-методологического подхода, и не более того. Такой подход является в корне неверным. Целью алхимиков[288] было освобождение духа через материю и материи через дух (не совсем наша терминология, но ладно). Следует оговорить то, что алхимия достигла своего расцвета в те времена, когда христианство прочно заняло свои позиции в умах, и многие аллегории связаны с христианскими понятиями. Это всего лишь условные ассоциации с привычным тому времени языковым кодом, не влияющие на суть тезисов.

К тому же алхимия вообще самая туманная наука из всех, оставленных нам в наследство предками. Схоластика со своей тонкой аргументацией, теология с двусмысленностями и парадоксами, сложная, обширная и неоднозначная астрология — все это детские игрушки по сравнению с алхимией. Для того чтобы хоть что-то понять в алхимическом трактате, вы должны знать на очень высоком уровне психологию бессознательного, не говоря уж об собственно химии. Алхимики были кем угодно, только не последовательными мыслителями.

Дело в том, что во времена алхимиков собственно химия была практически неизвестна, и область химии стала носителем проекций бессознательного алхимиков. Сами алхимики не понимали этого механизма, концепция бессознательного была разработана гораздо позже, но именно это обстоятельство и приводит к чистоте эксперимента — высказывания химиков следует рассматривать как психологические, высказанные химическим языком. Многие кажущиеся абсурдными с точки зрения химии как науки метания алхимиков[289] выглядят совершенно по-иному, если рассматривать их с точки зрения психологии, чем мы и займемся в этой главе.

Алхимия впервые заявила о себе на земле Египта, в Александрии, где в эллинскую эпоху смешались эзотерические культуры Эллады, Халдеи и собственно Египта. С этого началась эпоха процветания алхимии, которая продолжалась вплоть до времени Лавуазье.

Что же такое собственно алхимия? Алхимия, по словам Парацельса, это наука превращения одних металлов в другие. Сразу обратим внимание, что здесь металлы употребляются именно в герменевтическом, а не химическом смысле, и относятся к реальным химическим элементам так же, как и названия планет в астрологии к реальным космическим объектам,[290] то есть, более обобщенно: алхимия — это наука и искусство трансмутации, причем трансмутация понимается опять же метафизически.

В основе теорий алхимиков лежит представление о единстве материи, которая принимает различные формы, комбинируясь между собой и производя множество новых форм. Первичная материя не есть какое-либо тело, определенная форма, но представляет все возможные свойства.[291]