Владимир Мединский - О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов»

• Название: О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов»
• Автор: Владимир Мединский
• Издательство: ОЛМА Медиа Групп
• Жанр: История
• Год: 2008
• ISBN: 978-5-373-01914-9

Россия никогда не имела демократической традиции и поэтому не может существовать без «сильной руки». Вся ее история: от князя Святослава до Суворова и Жукова, от щита над вратами Царьграда до казаков в Париже, советских танков в Вене и ракет на Кубе — это история непрекращающейся военной экспансии военно-бюрократического государства.

Сожжены и вырезаны Новгород и Казань, украден у татар Крым, разделена и обезглавлена Польша, закабалены свободолюбивые народы Кавказа, царскими колониальными войсками покорены независимые ханства Средней Азии. Везде Империя насаждала свои порядки, свою единственно верную «православную» веру, свой чиновничий аппарат. Так крошечная мононациональная Московия превратилась в гигантскую «тюрьму народов» почти в ¹/₆ суши.

При этом отсутствие европейской культуры быта породило в крестьянской стране ту ужасающую антисанитарию, неряшливость и вековую грязь, избавиться от которой Россия не в состоянии по сей день…

Так вот, все вышесказанное, по мнению автора, — ложь. В этой книге, второй в серии «Мифов о России», он доказывает совершенно обратное.

Читайте. Думайте. Спорьте.

---

Воспользовавшись слабостью Руси, страшным монгольским разгромом, рыцарские ордена двинулись на восток. Они захватили основанный Ярославом Мудрым город Юрьев. Этот город эстонцы называют Тарту, немцы — Дерпт. Но основал его русский князь Ярослав, и назван он по крестильному, христианскому имени князя. Другой же основанный князем русский город — Ярославль назван так по его старинному имени, по языческому…

Только в 1242 году Александр Невский остановил агрессию рыцарских орденов и шведских феодалов.

Однако постепенно большие земли все же отошли к литовцам: русские обычно сами шли «под Литву», чтобы оборониться от татар.

После смерти Галицкого князя Даниила в 1264 году начались «крамолы и междоусобия» бояр в Галиче. В результате его государство распалось.

Польское влияние в западных землях Руси было таким сильным, что некоторые территории перестали быть частями Руси: Польша их ассимилировала. Польский город Пшемысль — не что иное, как город Перемышль русских летописей. Только русских в нем больше нет.

Стоит ли удивляться, что ни полякам, ни римским папам, ни исполнителям их воли — немецким рыцарям XIII–XIV веков не приходило в голову обвинять русских в агрессивности. Обвиняли в «неправильном» исповедании христианства, в «дурацких и нелепых обычаях» и только. Слишком очевидно, что в XIII веке сама Русь стала жертвой агрессии: с востока и юга от монголов, а с запада — от рыцарских орденов.

Важная закономерность русской истории

Грустный базовый закон свободной рыночной экономики гласит: если у кого-то есть богатство, его обязательно попытаются отнять. Восточная Европа сказочно богата своими природными ресурсами. Поэтому соблазн завоевать эту территорию возникал у соседей много раз. В то же время любой народ, заселивший эту громадную равнину, открытую со всех сторон, в любой момент сам может стать объектом завоевания. Обязательно найдется кто-нибудь, кто захочет отнять эту богатую землю и покорить населяющий ее народ. Единственный способ противостоять «любимым» соседям — стать сильными. Создать государство, которое сможет противостоять агрессии.

Еще более важная закономерность истории

Море отделяет от материковой Европы Британию. Горный узел Альп ограничивает с севера Италию.

В Европе даже самые большие страны имеют подобные границы. Испания, как и Скандинавия, с трех сторон ограничена морем, а с северо-востока отделена от Франции еще и хребтом Пиренеев. Францию ограничивают моря, Пиренейские горы, Альпы, Арденны. Германия лежит к северу от Альп, ограниченная с севера морями. А там, где естественная граница между Францией и Германией слаба, и простираются как раз вечно спорные провинции: Эльзас и Лотарингия.

У Руси естественных рубежей нет. Государство Российское неизбежно будет считаться агрессивным, если станет отвечать ударом на удар. Но в отличие от армий большинства других государств, русская армия далеко не всегда сможет точно сказать, идет она по своей или по чужой земле. Расширяясь, государство Российское никогда не сможет сказать, где ему следует остановиться.

Все рубежи Руси хорошо проходимы. Где бы русская армия ни встала — ни долина тихой речки, ни заметный холм не уподобятся ни морю, ни могучему горному хребту.

Обширность и «доступность» Русской земли для внешних врагов имели и обратную сторону.

Благодаря своему особому территориальному положению Россия сложилась и развивалась как совершенно особая цивилизация.

Особая, поскольку развитие шло практически без ресурсных ограничений: сырьевых и пространственных… В сочетании с православием это формировало совершенно особую культуру — открытую, дружелюбную, любознательную, экспансионистскую, но лишенную этнической заносчивости, в некотором роде даже альтруистичную.

Правда, подобное отсутствие ограничений значительно расслабило и народ, и элиту. Стимулировало скорее пространственную экспансию, «занятие все новых и новых земель, нежели их интенсивное хозяйственное освоение и сосредоточенное, методичное усовершенствование техники».

Но, конечно, это объективные законы истории. А не законы того, как эту историю пишут люди. А есть и закономерности историографии.

Закономерность историографии

Но все же, почему никто не обвинял Русь в агрессивной политике в X, XII, XV веках? Почему, наконец, сейчас никто не говорит об агрессивности Древней Руси?

Начнем с предков. Для людей и X, и XIV веков агрессия государства, войны народов и племен были чем-то совершенно естественным. Наоборот, отказ от агрессии влек за собой обвинение в слабости, а сомнение в силе наоборот только провоцировало агрессивность соседей.

Потомки наших соседей следуют традиции: предки не обвиняли в агрессивности Русь, так и они не обвиняют. К тому же осознают, что Русь долгое время не мешала странам Европы.

Для европейских историков агрессия понимается только как агрессия против Европы. Агрессия против народов Азии? Она важна только в том случае, если затрагивает интересы европейских государств и народов. Например, их колониальных империй.

Потому и расширение пределов Московии на восток в XV–XVII веках никогда не трактовалось как агрессия. Это расширение нимало не интересовало европейцев (!). В те века им и в голову не приходило «защищать» другие народы, обвинять кого-то в политической некорректности или в империализме. Сами европейские страны осваивали мореплавание, готовились строить свои колониальные империи, торговали негритянскими рабами, чтобы обеспечить рабочей силой свои плантации в Америке… У них самих хватало грехов против народов неевропейского мира, и на фоне их «подвигов» движение границ Московии на восток выглядело еще чем-то очень невинным, в любом случае — малоинтересным.

До XVI столетия интересы Европы и Руси никак не пересекались. Порой Европа прирастала Русью: Польша и немецкие ордена отхватывали куски русской территории. Русь не вторгалась в Польшу, Скандинавию и Германию, не сталкивалась с европейскими державами из-за колоний.

Миф об агрессивной, жестокой, авторитарной и нищей стране возник сразу же, как только появилось столкновение интересов. Миф рождался не сразу, а в несколько «приемов».

Глава 2 Рождение мифа

«Оршанская пропаганда»

Первые политические мифы об агрессивности и злобности русских были созданы в ходе и сразу после Русско-литовской войны 1512–1522 годов. Во время этой войны Московия и Великое княжество Литовское и Русское пытались захватить друг у друга Смоленск и присоединить к своим территориям Смоленскую землю.

8 сентября 1514 года король и великий князь Сигизмунд наголову разбил московитское войско под Оршей. Поражение московитов — это факт. Но, во-первых, результаты оршанской победы поляков и литовцев довольно скромные: по договору 1522 года Смоленск и Смоленская земля остались за Москвой.

Во-вторых, масштабы этой победы и ее значимость сразу же были стократ преувеличены пропагандой.

Современные историки обычно называют 1–2 тысячи убитых с польско-литовской стороны и 5–10 тысяч — с нашей.

Сигизмунд же писал о 30 тысячах убитых московитов, о пленении 8 верховных воевод и 1,5 тысячи дворян.

Ф. Геффельс «Битва при Вене».

Поляки почему-то сравнивали свою локальную победу над русскими в битве под Оршей со знаменитой Венской битвой, остановившей нашествие турок на Европу. Не правда ли, это… перебор.

А главное, основываясь на факте победы, поляки начали создавать негативный образ московитов. В Польше есть даже такой специальный термин: «Оршанская пропаганда». Московиты очень дикие и жестокие, утверждали поляки и литовцы. Московиты хотят завоевать все окрестные земли. Если они захватят их, то разграбят и сожгут, как города Смоленской земли. Ведь московиты — не рыцари, они не умеют вести войну благородно, как жители Европы. Во всей Европе они хотели бы завести такие же страшные и дикие порядки, как в Московии. Европейцам очень повезло, что поляки и литовцы своей грудью остановили московитов и не пустили их в Европу.

Если Европа не хочет нашествия московитов, она должна поддерживать Речь Посполитую. Речь Посполитая может остановить московитов, потому что ее солдаты — смелые рыцари, защитники Европы.

Результаты этой пропаганды были совершенно несоразмерны военной победе. Ведь, если выгодно, то почему пропаганде и не поверить? Германский император и Ливонский орден опасались возвышения Москвы. Наслушавшись «оршанской пропаганды», император Максимилиан далее разорвал уже созданный было союз с Василием III. Ливонский орден тоже стал признавать главенство Великого княжества Литовского и разорвал торговый союз с Москвой.