Г. Коган - Ф.М.Достоевский. Новые материалы и исследования

• Название: Ф.М.Достоевский. Новые материалы и исследования
• Автор: Г. Коган
• Издательство: Наука
• Жанр: Языкознание
• Год: 1973

В первый раздел тома включены неизвестные художественные и публицистические тексты Достоевского, во втором разделе опубликованы дневники и воспоминания современников (например, дневник жены писателя А. Г. Достоевской), третий раздел составляет обширная публикация "Письма о Достоевском" (1837-1881), в четвёртом разделе помещены разыскания и сообщения (например, о надзоре за Достоевским, отразившемся в документах III Отделения), обзоры материалов, характеризующих влияние Достоевского на западноевропейскую литературу и театр, составляют пятый раздел.

---

После второй мировой войны интерес к Достоевскому в странах немецкого языка вновь пробуждается и неуклонно возрастает[2336]. На сегодняшний день литература о писателе исчисляется десятками статей, брошюр, книг, изданных в ГДР, ФРГ, Швейцарии, Австрии. Особенно велико внимание к его наследию в Западной Германии.

Многочисленные буржуазные интерпретаторы Достоевского (западногерманские, швейцарские, австрийские), руководствуются, как правило, односторонним, предвзятым подходом к его творчеству. Вокруг Достоевского-писателя составился заговор молчания: книга Ю. Мейер-Грефе и поныне остается, пожалуй, единственным в своем роде исследованием. И в результате Достоевский превращается в философа, его художественные образы — в символы идей, а конкретная историческая (кризисная) действительность, отображенная в его романах, — в некое предвечное (трагическое) "состояние мира". Если Достоевского и рассматривают в контексте своей эпохи, то чаще всего с той только целью, чтобы представить его как противника социалистических идей, революционной борьбы, социального прогресса. Упрощая сложную и противоречивую идеологию Достоевского, поднимая на щит его реакционные идеи, западные теоретики нередко преследуют сугубо пропагандистские цели.

Один из них, Г. Кранц, не мудрствуя лукаво, заявил:

"Нам нужен Достоевский в борьбе против коммунизма"[2337].

Смыкаются с политической реакцией измышления о "русской душе" Й. Богатеца в книге "Идея империализма и философия жизни у Достоевского. К познанию русского человека"[2338], Г. фон Римша в брошюре "Достоевский — антипод Гете"[2339].

Направление и характер современных исследований о Достоевском в западных странах немецкого языка во многом определяется теологическими, экзистенциалистскими и фрейдистскими теориями. В работах западногерманских, австрийских и швейцарских литературоведов русский писатель предстает чаще всего или как религиозный мыслитель, борющийся с безверием (Т. Штейнбюхель. Ф. М. Достоевский[2340]; М. Дерне. Бог и человек в творчестве Достоевского[2341]; В. Рем. Жан-Поль — Достоевский. К изучению художественного воплощения безверия[2342] и др.), или как философ-метафизик, предтеча экзистенциализма наряду с Киркьегором и Ницше (Г. Кранц. Человек перед выбором. Об идее свободы у Достоевского[2343]; Р. Лаут. Я увидел истину. Философия Достоевского в систематическом изложении[2344]; В. Нигг. Религиозные мыслители[2345] и др.), или же исследователь иррациональных начал человеческой психики (А. Демпф. Три пророка. Глубинная психология Достоевского[2346] и др.).

Иной подход к Достоевскому у Т. Манна. Для него творчество русского писателя — это прежде всего значительное художественное явление, сложное и противоречивое. В статье о Достоевском, написанной в первый послевоенный год, Т. Манн проверяет свое отношение к нему трагическим опытом немецкой истории 1930-40-х годов. Его вывод столь же осмотрительно, сколь и лаконично сформулирован в самом заглавии статьи — "Достоевский, но в меру"[2347]. После 1945 г. наследие русского писателя становится актуальным и для нового, послевоенного поколения немецких писателей, и среди них не в последнюю очередь — для западногерманского прозаика Г. Белля. Одним из последних откликов на русского писателя в Западной Германии является статья Г. Белля "Час Достоевского". Белль рассматривает Достоевского как религиозного писателя (Белль прибегает к традиционному сопоставлению его с Толстым), как поборника "метафизической религии"[2348].

В последние годы все активнее включается в споры о русском писателе марксистское литературоведение ГДР. Против буржуазных его фальсификаторов из ФРГ полемически заострена, к примеру, статья О. Вольфа "Изучение Достоевского на службе клерикального антикоммунизма"[2349]. Традиционную точку зрения на Достоевского — певца "русской души" оспаривает в книге "От Пушкина до Горького" Э. Фабиан[2350]. Литературоведческая наука ГДР сделала в изучении Достоевского пока еще свои первые шаги.

Общие методологические вопросы были подняты в 1956, юбилейном для Достоевского году, славистом В. Дювелем в статье "За и против Достоевского"[2351]. Методологические основы изучения творчества Достоевского в ГДР заложены А. Зегерс в ее работе "О Толстом. О Достоевском"[2352] (куда вошли в переработанном виде ранние статьи "Князь Андрей и Раскольников", 1944, и "Наполеоновская идея власти в романах Толстого и Достоевского", 1948, представляющие собой одну из вершин марксистской критики о русском писателе). Страшная реальность фашизма открыла писательнице глаза на те зловещие последствия, которыми чревата "наполеоновская идея", и она не только осудила эту идею как критик, но в романе "Мертвые остаются молодыми" художественно развенчала ее.

В последние годы славистами из ГДР намечена и успешно реализуется серия исследований по теме "Достоевский в Германии".

Таковы, в самых общих чертах, дальнейшие этапы восприятия Достоевского в Германии после юбилейного 1921 года.

В настоящее время вокруг имени Достоевского разгораются споры, гораздо более ожесточенные, чем пятьдесят лет назад.

Современный исследователь Г. Кремпьен (ГДР) в статье "Чем является для нас сегодня Достоевский?" пишет:

"В своем творчестве, обладающем неизмеримой художественной глубиной, Достоевский пытался дать ответ на вопросы своего времени; он изобразил одиночество и безвыходность человека в человеконенавистническом капиталистическом обществе и пытался преодолеть их. Именно это сближает его с нами, хотя его суждения нам бывают чужды, либо мы вообще не принимаем их как явно реакционные. Но мы не хотим отдавать Достоевского декадентам и формалистам, которые издавна пытались с неуклюжим дилетантизмом подражать ему. Нам, которые считают своей первоосновной задачей освобождение человечества, Достоевский много ближе, чем им"[2353].

Завоевав себе почти сто лет назад право гражданства в общественно-литературной жизни Германии, наследие Достоевского становится сегодня неотъемлемым и действенным элементом передовой немецкой культуры.

Приложение

Библиография переводов произведении Достоевского на немецкий язык (1882-1900)

1882

Отрывок из "Записок из Мертвого дома" (Lebensbilder aus einem sibirischen Gefangnisse. Nach den hinterlassenen Aufzeichnungen eines zu zehnjariger Zwangsarbeit verurtheilten russischen Edelmannes. — Koln: Lengfeld). Книга издана анонимно.

"Преступление и наказание" (Raskolnikow / Obers. v. W. Henckel. —Leipzig: W. Friedrich).

"Мальчик у Христа на елке" (Der Knabe bei Christo zum Weihnachtsbaume. — Auf der Hone: Internationale Revue, hrsg. von L. Sacher-Masoch. — Jg. II. — Bd. V. — December.)

1884

"Братья Карамазовы" (Die Brtider Karamazow. — Leipzig: Fr. Grounow).

1885

"Униженные и оскорбленные" (ErniedrigteundBeleidigte. — Berlin-Stuttgart: B. Spemann).

1886

"Записки из Мертвого дома" (Aus dem todten Hause. — 2 Aufl. — Dresden: H. Minden).

"Рассказы" (Erzahlungen von F. M. Dostojewski. Frei nach dem Russ. von W. Goldschmidt. "Хозяйка" (Die Wirtin), "Елка и свадьба" (Christbaum und Hochzeit), "Белые ночи" (Helle Nachte), "Мальчик у Христа на елке" (Weihnacht), "Честный вор" (Der ehrliche Dieb) <Leipzig: Ph. Reclam’s "Universal-Bibliothek", № 2126>.

"Подросток" (Junger Nachwuchs / Obers. v. W. Stein. — Leipzig: W. Friedrich).

"Преступление и наказание" (Raskolnikow. — 2 Aufl. — Leipzig: W. Friedrich).

1887

"Бедные люди" (Arme Leute / Obers. v. A. L. Hauff. — Dresden-Leipzig: H. Minden).

"Кроткая" (Krotkaja / Deutsch v. M. von Brondsted. — 1 u. 2 Aufl. — Dresden: H. Minden).

1888

"Бесы" (Die Besessenen / Deutsch. v. H. Putze. — Dresden: H. Minden).

"Вечный муж" (Der Hahnrei / Deutsch v. A. Scholz. — Berlin: S. Fischer).

"Слабое сердце" (Ein schwaches Herz / Ubers. v. H. Roskoschny. — Leipzig: Gressner u. Schramm. — Russische Taschen-Bibliothek. — № 4).

"Белые ночи" (Weisse Nachte / Aus dem Russischen v. A. Hauff. — Berlin: O. Janke).

"Господин Прохарчин" (Herr Prochartschin). "Честный вор" (Aufzeichnungen eines Unbekannten / Deutsch. v. F. O. Maksimow. — Leipzig: Gresnner u. Schramm. — Russische Taschen-Bibliothek. — № 17).

"Игрок" (Der Spieler. Roman aus dem Badeleben / Bearbeitet v. A. Scholz. — Berlin: S. Fischer).

"Преступление и наказание" (Schuld und Sulme / Uber. v. H. Moser. — Leipzig: Ph. Reclam’s. — Universal-Bibliothek. — № 2481-2485).

1888-1889

"Преступление" и наказание" (Schuld und Sulme // Berliner Volksblatt. — № 261-306; № 1-59).

1889

"Записки из Мертвого дома" (Aus dem todten Hause / Obers. v. L. A. Hauff. — Berlin: O. Janke)

"Двойник" (Der Doppelganger / Aus dem Russ. v. L. A. Hauff. — Berlin: 0. Janke).

"Вечный муж" (Der Gatte / Deutsch v. A. Scholz. — 2. Aufl. — Berlin: S. Fischer).

"Дядюшкин сон" (Des Onkel’s Traum / Aus dem Russ. v. L. A. Hauff. — Berlin: O. Janke).

"Неточка Незванова" (Nettchen Neswanow / Aus dem Russ. von L. A. Hauff. — Berlin: O. Janke).

"Идиот" (Der Idiot / Deutsch. v. A. Scholz. — Berlin: S. Fischer).