Владимир Борухович - В мире античных свитков.

• Название: В мире античных свитков.
• Автор: Владимир Борухович
• Издательство: Издательство Саратовского университета, Университетская, 42
• Жанр: История
• Год: 1976

На страницах этого научно-популярного очерка рассказывается о первых шагах, сделанных человечеством на пути создания книги — величайшего детища цивилизации. Вместе с автором читатель пройдет по залам древних библиотек и познакомится с предками современной книги, книгой-свитком и книгой-кодексом. Из Египта, ставшего родиной книги, она распространилась по всему цивилизованному миру, но только у греков и римлян она заняла центральное место в культурной жизни, став главным источником научной информации н вещественным носителем произведений художественного слова.

Одновременно читатель узнает о процессе производства первой бумаги человечества — папируса, о том, как издавалась и отделывалась античная книга. Особое внимание при этом уделяется городу Александрии, где была создана величайшая библиотека древности, и Риму как центру книготорговли и книжного дела вообще.

---

У Марциала мы находим указания на стоимость его книг. Она колебалась от 5 денариев (то есть 20 сестерциев) до четырех сестерциев (I, 117; XIII, 3):

Эти «гостинцы», что здесь в этой маленькой собраны книжке,
Все за четыре купить можешь сестерция ты…

Получал ли Марциал авторский гонорар за книги своих эпиграмм? Ясного ответа на этот вопрос в его произведениях мы не найдем. Однако есть одна эпиграмма (XII, 46), которая содержит довольно ясный намек на то, что поэты во времена Марциала торговали своими произведениями. В прозаическом (наиболее точном) переводе смысл этой эпиграммы можно передать следующим образом: «Галл и Луперк продают свои стихи. Классик, попробуй теперь отрицать здравый ум у этих поэтов». Смысл шутки заключается в том, что оба указанные поэта, не обнаруживая здравого ума в своих произведениях, достаточно, однако, практичны, чтобы уметь их продавать. Скорее всего, они продавали свои стихи книготорговцам.

XI книгу эпиграмм Марциала заключает небольшое четверостишие, в котором поэт в духе римских литературных традиций обращается к будущему читателю, покупателю книги. Как мы видели выше, и Овидий и Гораций обращались к своим читателям в заключительных строках своих произведений. Это были своеобразные авторские послесловия, и помещались они перед колофоном, где находился и титул. Покупатель, разворачивая свиток в поисках имени автора и титула книги, сразу наталкивался на это послесловие. Для последнего характерна полушутливая, полуироническая форма обращения к читателю или к своей книге, как мы видели выше у Горация. Здесь обычно высказывались пожелания или прогнозы относительно ее будущей судьбы. Но Марциал, верный себе, с грубоватым цинизмом намекает читателю, чтобы он не торговался, покупая книгу и заглядывая в ее колофон (где, по мнению покупателя, указанного числа строк слишком мало, чтобы брать за книгу такую цену). В этой эпиграмме (XI, 108) отчетливо проявляется заинтересованность автора в том, чтобы его книгу купили:

Право, насытиться мог ты, читатель, такой бесконечной
Книжкой, а просишь еще несколько дистихов ты!
Но ведь и Луп свой процент, и харчей себе требуют слуги,
Что же, читатель, плати! Или не слышишь? Прощай!

Слуги, о которых здесь идет речь — это рабы-переписчики, pueri litterati, а харчи — diaria, дневной паек работающих рабов. Чем больше стихов, тем больше и работы для переписчиков, и соответственно — расходов на их содержание, поэтому и книга стоит дороже. И Лупу надо платить проценты (usuram). Кто такой этот Луп и за что ему надо платить проценты? Об этом мы можем только догадываться. Видимо, Луп — лицо, причастное к изданию книги — скорее всего, издатель. Между ним и Марциалом могло быть заключено соглашение об опубликовании книги на условиях определенного процента выручки, поступившей от продажи. Каков был этот процент — можно, конечно, только гадать. Уже одно то, что Марциал прибегал к услугам различных издателей, говорит о том, что он искал себе наиболее выгодных условий. Положение поэта вовсе не было таким, при котором он мог удовольствоваться одной лишь славой.

Гораций в своих сатирах говорит о себе: «Дерзкая бедность заставила меня писать стихи» (I, 4, 71). Какой бы смысл мы ни пытались вложить в это замечание поэта, из него ясно вытекает, что поэзия приносит доход (и вряд ли только подарки Мецената имеются здесь в виду, так как Гораций писал стихи еще до того, как Меценат обратил на него свое внимание).

Читатель с книгой-кодексом в руках. Барельеф на саркофаге III века нашей эры из Сидамарии.

Стамбул, Оттоманский музей.

Покупателями книг были, конечно, состоятельные люди. Еще задолго до Марциала собирание книг стало модой и любители посвящали все свое время охоте за новинками и просто редкими книгами[218]. Сенека (De tranqu. an., 9, 4) с горечью пишет о владельцах многочисленных книг, которые за всю свою жизнь не удосужились прочесть хотя бы заглавия («индексы») своих книг. По его словам, библиотека стала необходимым украшением дома, и стала обставляться со всевозможной роскошью, как ванные комнаты и бани. В Риме императорской эпохи частные библиотеки встречаются гораздо чаще, чем во времена республики. Даже вольноотпущенники, разбогатев, непременно обзаводятся библиотекой (в «Сатириконе» Петрония Тримальхион хвастает, что у него их целых три).

Традиция сохранила нам лишь случайные имена владельцев крупных библиотек. Среди них мы встречаем Вергилия, библиотека которого была широко открыта для его друзей (об этом упоминает биограф Вергилия Донат). Иметь под рукой библиотеку было совершенно необходимо создателю римского национального эпоса: великолепное знание греческой и римской литературы наложило отпечаток на все творчество поэта.

Упоминания о частных библиотеках встречаются в письмах Плиния Младшего. Он называет Геренния Севера (IV, 28, 1), ученейшего мужа, пожелавшего украсить свою библиотеку изображениями Корнелия Непота и Тита Кассия, вспоминает Силия Италика (III, 7), бывшего также владельцем библиотеки. Сам Плиний Младший дарит свою библиотеку городу Комо (I, 8, 2). Библиотеки создаются и в провинциях (наибольшей известностью пользуется библиотека Плутарха из Херонеи — Symp., 5, 2, 8).

Плутарх был известным литератором и ученым. Собрания книг у древних ученых часто достигали особенно больших размеров. Грамматик Эпафродит (Suda, s. v.) составил себе библиотеку из 30 000 свитков, такой же величины достигало собрание Тиранниона. В начале III в. нашей эры врач Серен Саммоник собрал 62 000 свитков. Их подарил младшему Гордиану сын Саммоника (Hist. Aug., Gordian., 18, 2).

Наконец, в Риме создаются и публичные библиотеки. По всей вероятности, первым основателем публичных библиотек был Азиний Поллион, полководец, политический деятель и литератор, бывший одним из выдающихся деятелей той заключительной драмы, которой сопровождался конец республики. О нем кратко, но необыкновенно выразительно отозвался Плиний Старший в «Естественной истории» (XXXV, 9): «Это было изобретение Азиния Поллиона, который, первым основав библиотеку, сделал духовные богатства людей общественным достоянием (qui primus bibliothecam dicando ingenia hominum rem publicam fecit)». Эта первая публичная библиотека Рима была основана в 39 г. до н. э. и помещалась в вестибюле храма Свободы, в Атриуме. Овидий, посылая в Рим III книгу своих «Печальных элегий», заставляет ее жаловаться читателю в следующих словах:

Также Свобода мне Атриум свой не раскроет, кто первым
Книгам искусных певцов там предоставил приют.

III, 1, 70

Гай Азиний Поллион был не только одним из выдающихся политических деятелей этого бурного, богатого событиями века, когда на исторической арене Рима выступает целая плеяда одаренных и ярких личностей: он рискнул стать и историографом своей эпохи. Гораций предостерегал его от опасностей, которые скрывал в себе этот сюжет, обращаясь к нему в первой оде второй книги: «В пути углей остерегайся, что под обманчивым пеплом скрыты» (Carm., II, 1, 7–8). Соединение в одном лице полководца и литератора встречается в это время особенно часто — наиболее ярким примером может служить Гай Юлий Цезарь. Азиний Поллион не составлял исключения из этого правила. Деятель цезарианской партии и командир легионов, поддерживавший некоторое время Антония против Октавиана, он отошел затем от политической деятельности, всецело посвятив себя занятиям науками, литературой и искусством, возглавив литературный кружок, в котором выступали с чтением своих произведений выдающиеся писатели и поэты до того, как издавать их для широкой публики.

Библиотека Атриума была основана Азинием Поллионом на средства, полученные от добычи, захваченной в войне с парфинами в Далматии. По-видимому, в этой библиотеке были собраны книги и на латинском, и на греческом языках (к этому времени греческий язык стал вторым литературным языком Рима). Здание библиотеки было украшено статуями, изображавшими великих писателей прошлого.

Создание этой библиотеки имело большое политическое и культурное значение. Отныне к богатствам классической греческой и римской литературы получили доступ те круги читателей, которые не располагали средствами для создания личных библиотек.

Как сообщает Светоний, в числе задуманных Цезарем, но не осуществленных дел было создание двух крупнейших общественных библиотек, одна из которых была предназначена для греческих книг, другая — для латинских. Заботу о их создании и все руководство этим делом должен был взять на себя известный ученый Марк Теренций Варрон (Suet., d. Iul., 44). Судьба этого проекта нам неясна, но уже во времена Горация в Риме существовали большие публичные библиотеки.

Занимаясь обширной строительной деятельностью, император Август построил в Риме, помимо других сооружений, и храм Аполлона Палатинского. По сообщению Светония, «Святилище Аполлона он воздвиг в той части Палатинского дворца, которую, по словам гадателей, избрал бог для себя ударом молнии, и к храму присоединил портики с латинской и греческой библиотеками. Здесь на склоне лет он часто созывал сенат и просматривал списки судей» (div. Aug., 29, 3). Гораций упоминает об этой библиотеке в своих «Посланиях» (I, 3, 17)[219]. Заведывание библиотекой Август поручил Помпею Макру, как можно предположить на основании одного замечания Светония в биографии Г. Юлия Цезаря (56). Этого Помпея Макра император облек специальными полномочиями в комплектовании библиотеки. При этом целый ряд книг (в специальном послании, адресованном императором Помпею Макру) были запрещены.