» » » » Глеб Дойников - "Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА
Авторские права

Глеб Дойников - "Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА

Здесь можно скачать бесплатно "Глеб Дойников - "Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Альтернативная история. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Глеб Дойников -
Рейтинг:
Название:
"Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА
Издательство:
неизвестно
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги ""Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА"

Описание и краткое содержание ""Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА" читать бесплатно онлайн.



«Наверх вы, товарищи, все по местам — последний парад наступает!..»

Легендарный крейсер «Варяг» не погиб в первый день Русско-японской войны. Андреевский флаг не был спущен в кровавом аду Цусимы. Русские моряки избежали позорного разгрома, а Порт-Артур не сдался врагу.

Но мало одержать победу на суше и сбросить «самураев» в море — нужно выиграть еще и генеральное сражение флотов, устроив японцам антиЦУСИМУ. От исхода этого боя зависит судьба войны и будущее России. Если наша эскадра устоит — не будет ни Кровавого воскресенья, ни революции, ни самоубийства Империи. Если «попаданец», завладевший телом капитана «Варяга», сумеет преодолеть инерцию времени и круто изменить курс истории, кроваво-красный XX век будет перекрашен в победные цвета Андреевского флага.

«Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Пощады никто не желает!»






Глеб Дойников

"Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА

Автор выражает огромную благодарность всем тем, без кого этой книги не было бы. Антон, Серб, Толь Толичь Логинов, Вячик, Фон Эшенбах, Борисыч и просто все, кому не лень было заходить ко мне на страничку, пинать меня за задержки прозы, делиться мыслями, моделировать битвы, писать фанфики, нюхать в лаборатории дым от сгоревшей шимозы… Спасибо вам за ваше время, за поддержку и помощь. Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся не только на экране монитора!


Глава 1


ТУДА И ОБРАТНО
Ноябрь 1904 года. Желтое море

Японский флот медленно, но неизбежно догонял. Лихой "Новик" как уж на сковородке вертелся под обстрелом броненосных японских крейсеров, пытаясь добыть бесценную информацию - каким строем и какими силами атакуют японцы? Если Макаров узнает об этом заранее, то у него есть шанс перестроить эскадру для отражения удара с кормы. К чему сейчас русский флот не готов… Если, конечно, эти четыре броненосных. крейсера не отвлекающий маневр, который и должен заставить русских начать перестроение и смешать строй. Успокаивая себя подобными мыслями о необходимости затеянного, командир крейсера второго ранга "Новик" Балк продолжал лезть все ближе к японскому флоту. Игнорируя при этом повторяющиеся приказы адмирала Руднева "немедленно отвернуть". После того как японцы открыли по "Новику" огонь, его капитан вышел из рубки на крыло мостика, закурил сигарету и невозмутимо приказал сигнальщикам: - Братцы, не забывайте считать, сколько снарядов эти неумехи по нам выпустят, - и, оценив падение первого пристрелочного залпа, скомандовал уже рулевому: - Лево на борт три румба, ход до полного. Следующие четверть часа маленький, но шустрый "Новик" под командованием молодого хулигана откровенно издевался над четверкой тяжеловооруженных японцев. Крейсер, повинуясь командам командира, то увеличивал скорость до максимума, то, резко отработав реверсом, снижал ход, попеременно кидаясь влево и вправо. Даже ворчавший себе под нос главный артиллерийский офицер крейсера вынужден был в конце концов признать - вести огонь с корабля, постоянно выписывающего циркуляции переменного радиуса на такой скорости, глупо. Зато и японцы никак не могли начать вести нормальный огонь на поражение. В конце концов, с первым попаданием пришло отрезвление от азарта боя. За время метаний колонна главных кораблей японского флота приблизилась достаточно, чтобы Балку удалось ее рассмотреть. Попадание шестидюймового снаряда, разнесшего в щепки единственный оставшийся на борту катер, напомнило Балку, что разведданные мало добыть. Их еще необходимо доставить своему командованию Командир обратил наконец внимание на подающиеся с "Варяга" флагами и по радио сигналы и "послушно" отбежал в кильватер отряда русских крейсеров. Сблизившись с флагманом, с "Новика" как ни в чем не бывало отсемафорили: "Имели контакт с противником. Неприятель потратил более сорока восьмидюймовых и около двух сотен снарядов среднего калибра. В голове японской колонны "Токива", за ней четверка броненосцев". На что последовал ответ с "Варяга": "Адмирал выражает свое удовольствие команде "Новика" и обещает оторвать голову его капитану". Главные силы продолжали сближаться, каждый из адмиралов руководствовался своими планами, которым, как обычно, не суждено было сбыться. Макаров с Рудневым планировали устроить Того сюрприз, пыльным мешком по голове. Планирование сражения велось исходя из предпосылки, что Того будет блокировать обратную дорогу к Порт-Артуру. Ведь тогда он отрежет русских от базы, а маневр русских военных кораблей будет ограничен необходимостью защиты медленных и уязвимых купцов. В плюс японцам в данном случае было и то, что максимальный эскадренный ход тоже ограничивался возможностями самого медленного транспорта. И уйти от боя русские тоже не смогут. В голову русской колонны была выдвинута пятерка медленных броненосцев. Более быстрые отряды, состоящие, правда, в основном из более слабых броненосных крейсеров, шли чуть позади отдельной колонной. Планировалось, что Того попытается нанести удар именно по головной выдвинутой, более слабой и медленной, части русской эскадры. Но заранее развив максимальный ход, быстрое крыло русских должно было строем пеленга ударить по наседающим японцам. Отдавая Того на "съедение" медленных, но хорошо вооруженных и неплохо бронированных "стариков", Макаров планировал силами новых, быстрых кораблей разодрать хвост японской колонны. Куда, по обещанию Руднева, Того должен был поставить отряд броненосных крейсеров. Гладко было на бумаге, но… Того появился позади уже идущего к Артуру русского флота. И теперь медленно, но верно догонял русских, появляясь, как и положено японцам, из "лучей восходящего солнца". То есть с восточной стороны горизонта. Макаров усмотрел в этом хитрость противника, ведь теперь недельные репетиции и отработка маневра по атаке пеленгом колонны противника шли прахом. Да и низкое солнце в завязке боя слепило русских наблюдателей и артиллеристов. На самом деле на мостике "Микасы" Того, не будь он самураем, уже кидался бы в подчиненных биноклями и подзорными трубами. Он был уверен, что сработала иезуитская хитрость Макарова, который повел караван транспортов из Шанхая в Артур не по прямой, а под берегом. Если бы не отставший от своего отряда "Акебоно", случайно наткнувшийся в темноте на "Новика", русские вообще проскочили бы линию дозорных крейсеров. Теперь же его, Того, план боя можно было посылать к восточным демонам! Как можно теперь наскоками атаковать концевые корабли русских, для чего быстроходные броненосцы выделены в три отдельных отряда, если их еще надо догнать? К тому же наиболее мощные корабли сосредоточены в хвосте колонны и оказались наиболее удалены от русских. Теперь и Того приходилось в процессе погони тасовать свои отряды. На самом деле Макаров просто решил подстраховаться. Ночью он повел транспорты вдоль берега исключительно для того, чтобы в случае минной атаки, которую считал неизбежной, прикрывать их пришлось только с одной стороны. Русские адмиралы настолько уверовали в непогрешимость и вездесущность японской разведки, что даже не пытались провести конвой без боя. Может, именно поэтому им это почти удалось. После долгого и безрезультатного обстрела "Новика" Того попытался обнаружить до сих пор не найденные русские транспорты силами трех отрядов бронепалубных крейсеров. Но те раз за разом натыкались на меняющую курс, подобно змее, колонну русских броненосцев или на четыре крейсера-шеститысячника. Бой с ними для любого японского отряда крейсеров был изощренной формой самоубийства. Тогда Того приказал Камимуре с четырьмя самыми быстрыми кораблями линии (два новейших, только что прибывших из Англии броненосца второго класса "Фусо" и "Конго" ["Фусо" и "Конго", именно так, в честь геройски погибших при удачной попытке закупорить фарватер Порт-Артура старых кораблей, назвали два новых броненосца. В девичестве и нашей истории носивших имена "Трайумф" и "Свифтшер".] и самые быстрые асамоиды "Ивате" и "Идзумо") пройти мимо русской эскадры вдоль берега. Попытка была жестко пресечена поворотом шести русских броненосных крейсеров. Они встали поперек курса и угрозой кроссинга вынудили Камимуру вернуться к главным силам. Именно в этот момент командовавший отрядом броненосных крейсеров Йэссен, поднявший флаг на "Корейце", допустил первую из столь многочисленных в этой битве адмиральских ошибок ["Если читать воспоминания о битве при Шантунге только наших адмиралов, то создается впечатление, будто все действия японцев - это сплошная череда ошибок. Если же ознакомиться с описанием этой битвы в Описании Боевых действий на море Мейдзи, то то же самое впечатление складывается о действиях русских адмиралов. Пожалуй, обе стороны абсолютно правы. Я не думаю, что хоть один из принимавших участие в битве адмиралов с обеих сторон может честно сказать, что все сделал правильно". // Из лекции адм. Руднева-Варяжского в военно-морском колледже Японии, июнь 1908 года.]. Он неправильно оценил скорость приближения отряда Того, во главе которого шли два лучших на тот момент броненосца мира [По флотам мира ходила тогда шутка, что британцы построили для японцев лучшие корабли, чем они строили для самих себя.] "Микаса" и "Сикисима". Йэссен отвернул на север последовательно, потому что так было быстрее и проще догнать броненосцы Макарова и занять свое место в строю. Когда на шедшем концевым "Баяне" запросили разрешения на открытие огня, так как дистанция до "Микасы" сократилась до пятидесяти кабельтовых, это стало для Йэссена неприятным сюрпризом. Он в этот момент смотрел в подзорную трубу на снова поворачивающие вслед за ним крейсера Камимуры, которого он считал "своим" противником. Перенеся взгляд на броненосцы Того, Йэссен встал перед весьма непростым выбором. Того шел прямо на его отряд кильватерной колонной. И следующие десять минут все корабли его отряда могли вести огонь по головным японцам полными бортовыми залпами, получая в ответ только подарки с носа головных японцев [Данное положение в морском бою называется "палочка над T". Ее с разной степенью успеха пытались достичь все флотоводцы начала века, и она в конце концов стала считаться чем-то практически невозможным. Ведь и палочка и основа T - это кильватерные колонны кораблей, которые должны двигаться, но двигаются они в противоположные стороны. В результате, потратив часы на маневрирование, получаем несколько минут, после чего стороны меняются местами.]. Конечно, потом на отходе ситуация изменится на прямо противоположную. И через четверть часа уже полные бортовые залпы броненосцев Того будут приходить почти строго в корму его крейсеров, а те смогут отвечать только кормовыми орудиями. Но к тому моменту дистанция должна вырасти до более пятидесяти кабельтовых, а русские будут вести огонь бортом с тридцати… Молодой и горячий Йэссен решил рискнуть. Первые пять минут после пристрелки русские артиллеристы повеселились на славу. По "Микасе" вел огонь отряд самого Йэссена, а по "Сикисиме" били три броненосных крейсера Рейценштейна. Под градом восьми- и шестидюймовых снарядов на головных японцах начали разгораться пожары, на "Микасе" явственно была видима развороченная кормовая труба и снесенный начисто формарс. От удара гулко, подобно колоколу в храме Будды, загудела носовая башня главного калибра, но английская броня выдержала. "Сикисима" после очередного попадания зарыскала на курсе. Хотя что такого мог сделать восьмидюймовый снаряд этому отлично забронированному броненосцу, никто на в рубке "Громобоя" предположить не мог. На мостике "Микасы" Того, после доклада сигнальщика о неустойчивом курсе второго броненосца, приказал поднять сигнал "Доложить о повреждениях". Через пару минут на мачте "Сикисимы" взвился флажный сигнал "Готовы продолжать бой до победы". При этом на грот-мачте вновь поднялся сигнал, которым сам Того в начале сражения пытался ободрить команды вверенных ему кораблей. "Судьба империи зависит от исхода этого сражения". При этом некоторые флаги были запятнаны кровью и обгорели, похоже, очередной русский снаряд поразил сигнальщиков в момент набора сигнала. С неуловимой задержкой, на поднятые "Сикисимой" флаги отрапортовали и остальные корабли броненосных отрядов. На втором в японской колонне броненосце сейчас боевая рубка напоминала поставленную на огонь кастрюлю с рисом. Охваченная со всех сторон огнем пожара и наполненная дымом, она была весьма "жарким местечком". Ни вести наблюдение за противником, ни просто держать броненосец на курсе, когда не видно, куда именно валится нос, вправо или влево, было практически невозможно. Ответный огонь японцев тоже начал ломать русские корабли. Самым везучим из обстреливаемых оказался "Баян". Шедший концевым, самый близкий к японцам и самый маленький из всех русских кораблей линии, он отделался одним сквозным попаданием двенадцатидюймового снаряда в кормовую рубку и полудюжиной попаданий из шестидюймовок Самым опасным стал шестидюймовый фугас, взорвавшийся на верхушке четвертой трубы. Его осколки вывели из строя два котла, но запаса пара с избытком хватало на обеспечение полного двадцатиузлового хода. "Рюрику" достался всего один восьмидюймовый снаряд, воспламенивший беседку с зарядами для носового 190-мм орудия. Только самоотверженные действия расчета не допустили взрыва охваченных огнем снарядов, предотвратив тем самым выход из строя всего носового плутонга старого крейсера. Два подносчика сгорели заживо, пытаясь выбросить за борт тяжеленные картузы с порохом. Один из них, в руках которого загорелся выбрасываемый за борт тлеющий картуз, охваченный пламенем, выпрыгнул за борт вместе с намертво зажатым в объятьях сгорающих до костей рук зарядом кордитного пороха. "Громобой" был поражен всего двумя снарядами среднего калибра, один из которых, правда, разбил шестидюймовое орудие. Но на "России" японцы отыгрались по полной программе. Еще в момент сближения ей досталось два попадания главного калибра японцев. Первый снаряд вздыбил впечатляющий фонтан воды у правого борта, и офицеры на "Громобое" с ужасом ждали крена следующего за ними крейсера. Падение хода любого из крейсеров в этот момент было бы для него смертным приговором. Никто не смог бы помочь отстающему кораблю, которому пришлось бы остаться один на один со всем японским флотом. Но фугасный снаряд не смог пробить мощный броневой пояс, и затопления не последовало. Следующими снарядами были выведены из строя две шестидюймовые пушки, кормовое 190-мм орудие и полностью уничтожен адмиральский салон, пожар в котором никак не могли потушить даже совместными усилиями обоих пожарных дивизионов. Расстояние до японцев увеличивалось с каждой минутой, уже перестали гавкать орудия калибра шесть дюймов, для которых дистанция в пятьдесят кабельтовых была запредельной. Казалось, что для крейсеров сближение с броненосцами противника прошло без серьезных последствий. Но главный удар, вернее удары, последовали, когда русские корабли, казалось, уже вышли из зоны огня японцев, отойдя на 55 кабельтовых и даже прекратив огонь. По непонятному стечению обстоятельств "Россию" почти одновременно настигли снаряды калибра двенадцать, десять и восемь дюймов с трех разных кораблей противника. Причем все они продольно вошли в корму корабля. Двенадцатидюймовая, почти полутонная болванка вломилась в котельное отделение, где сработал взрыватель. Скорость корабля быстро упала с семнадцати до двенадцати узлов. Самое обидное, что это мог сделать только бронебойный снаряд, стрелять которым с такой дистанции было бы глупо, ведь пробить броню мощного пояса "России" он уже не мог. Увы, поданный ПО ОШИБКЕ в кормовую башню "Сикисимы" бронебойный снаряд в боевой обстановке нельзя было просто спустить обратно в погреб. Его проще и быстрее было зарядить в орудие и выпалить по русским, что и сделал командир башни, наорав попутно на расчет погребов за невнимательность. Но даже это был еще не конец. От "Якумо" прилетел подарок из недавно установленного орудия калибром десять дюймов, а кто-то из крейсеров добавил свой восьмидюймовый вклад. Теперь пожар в адмиральском салоне слился с пожаром на юте. К уже общему костру добавился еще один очаг возгорания над погребом, где хранились снаряды для кормовых шестидюймовых орудий. Из-за возникшей опасности взрыва погреб пришлось затопить. И самое главное - одним из взрывов были временно перебиты приводы рулевой машины, и перо руля застыло в положении лево на борт. Его можно было бы поставить прямо, сама машина была в полной исправности, но ни один посыльный, отправленный в румпельное отделение, не смог пробиться сквозь бушующую поперек всего корабля стену ревущего пламени. "Россия" медленно выкатывалась из колонны русских крейсеров вправо, пока не были уменьшены обороты левого винта. "Россия" была бы неминуемо добита броненосцами Того, но после обмена первыми снарядами между японскими и русскими крейсерами Макаров скомандовал поворот на противника. Того не рискнул связываться с объединенными силами двух русских колонн, пока его собственные корабли все еще были разделены. В процессе сближения двух броненосных колонн русские попытались использовать преимущество в дальности стрельбы десятидюймовок "Победы". После двадцати выпущенных снарядов не было отмечено ни одного попадания. Сигнальщик с "Осляби" вроде заметил небольшой дифферент на идущей головной "Токиве", но был грубо послан за "выдавание желаемого за действительное". Ибо исходя из доходчивого пояснения главарта броненосца "не бывает дыма без огня, а затоплений без попаданий". Тем не менее некий эффект от сверхдальней стрельбы был достигнут - японцы затеяли перестроение своих броненосцев. Шедший в голове колонны второй боевой отряд "С" (скоростной) изящно совершил два последовательных поворота вправо и пристроился в хвост колонны Того. Только после войны, в 20-х годах, во время работы совместной комиссии обоих флотов по "анализу уроков Русско-японской войны", русским стала известна причина этого маневра. Один из снарядов "Победы" лег с недолетом примерно в полтора десятка метров. Был бы снаряд японским - получи "Токива" душ из ледяной воды и осколков, но в очередной раз в историю войны вмешались русские "тугие" взрыватели. Несмотря на все проведенные доработки, снаряды главного калибра русских вели себя своеобразно. Нет, теперь они почти всегда взрывались после попадания, но вот когда… Замедление как бронебойных, так и фугасных снарядов оставалось весьма значительным. С одной стороны, такой снаряд, пробей он броню противника, не взорвется в первом же отсеке за бортом, а дойдет до самого нутра супостата, до погребов или машинного отделения. С другой - все еще оставалась вероятность "сквозного пролета" при попадании в небронированные оконечности или легкие конструкции борта. Пара слоев судостроительной стали исправно взводили взрыватель, но никак не могли достаточно затормозить полутонную болванку. Замедлитель же был рассчитан на срабатывание в замедленном броней снаряде, который к тому же еще должен был дойти до "потрохов" вражеского корабля. При отсутствии же на пути брони взрыв зачастую происходил уже после "выхода" снаряда из корабля противника с противоположной стороны. Но в этот конкретный раз все получилось как надо. Поднырнув и, подобно пловцу-диверсанту, проскользнув под водой последние пятнадцать метров, десятидюймовый снаряд лопнул точно под поясом японского броненосного крейсера. Больше "Токиве" не суждено было разгоняться до скорости более 14 узлов. Того, получив доклад о повреждениях головного мателета и решив, что слабозащищенному броней крейсеру не место в голове колонны броненосцев, отвел в хвост колонны весь ведомый им отряд. Хотя многие источники и называли впоследствии это решение ошибочным. Если поврежденной "Токиве" действительно было место в хвосте колонны, то, останься пара быстрых броненосцев второго, "скоростного", отряда, в голове японцев, бой мог пойти совсем по-другому. В следующие четверть часа ошибку Йэссена практически зеркально повторил Камимура. Он тоже понадеялся, что его отрядный ход в двадцать узлов позволит ему выйти в голову Того до того, как Макаров приблизится на дистанцию действенного огня. Он был слишком занят организацией огня по русским крейсерам-"шеститысячникам", что неудивительно. Ведь во главе этого русского отряда шел тихо, а иногда, после второй чашки саке, и громко ненавидимый всем императорским флотом "Варяг". Тот, казалось, слишком опрометчиво подпустил к себе его броненосную колонну и теперь мог быть выведен из боя буквально парой попаданий снарядов главного калибра. Ну еще чуть-чуть, мы же быстрее русских броненосцев, что накатываются с севера, пару минут и… И, как всего за несколько минут до этого для русского адмирала, доклад сигнальщика "русские броненосцы открыли огонь", совпавший с криком с фор-марса "НА ДАЛЬНОМЕРЕ СОРОК ПЯТЬ!", стал для Камимуры громом среди ясного неба. С "Цесаревича" Макаров с чувством мрачного удовлетворения наблюдал, как пораженный двенадцатидюймовыми снарядами шедший во главе отряда новейший броненосец сначала окутывается валящим из всех щелей дымом, прекращает огонь казематными орудиями, потом снижает ход и беспомощно выпадает из строя вправо. Уходящие строем фронта крейсера Руднева тоже "добавили огонька", и одно из 190-миллиметровых орудий "Фусо" было навечно приведено к молчанию своей товаркой того же калибра с кормы "Варяга". Еще полгода назад две пушки были изготовлены на разных заводах, в далекой Англии, и вот теперь по воле судеб убивали друг друга на другом краю света… Впрочем, эти орудия были соперниками еще ДО своего рождения. Издавна в Британии было два основных производителя артиллерии для Королевского флота - Виккерс и Армстронг. Эти фирмы получали одинаковые задания и исходя из них разрабатывали примерно одинаковые орудия, отличающиеся в основном индексами и мелкими деталями. Но до столь бескомпромиссного соперничества эти две фирмы еще не доходили. Орудия Армстронга достались русским вместе с захваченным пароходом, и пара из них была сейчас установлена на "Варяге". Изделия Виккерса благополучно дошли до адресата и теперь пытались утопить этот самый "Варяг", стреляя с борта "Фусо". В данном случае изделие Армстронга оказалось удачливее, хотя тут, наверно, главную роль сыграли комендоры "Варяга". Они имели несравнимо больше шансов научиться стрелять из этих орудий новейшей системы. Если артиллеристы "Фусо" успели провести всего две пробные стрельбы после монтажа пушек, то расчеты "Варяга" выпустили по мишеням по три десятка снарядов. Именно эти два орудия использовались для составления таблиц стрельбы из трофейных пушек, захватить или купить которые русским так и не удалось. При сближении русские броненосцы, как незадолго до них первый боевой отряд Того, тоже получили свою порцию неприятностей от тех самых крейсеров, которые они "поймали". На "Александре Третьем" и на "Цесаревиче" были заклинены три башни шестидюймовых орудий правого борта. Идиотская - спасибо французским инженерам - конструкция мамеринца башен вела к клину при почти любом близком разрыве. Да, во время передышки эту неприятность можно было устранить, но под огнем выбивать и выковыривать осколки из щели в погоне башни с помощью лома, кувалды и какой-то матери… То еще удовольствие! На мостике "Варяга" проследив за начавшими огонь на поражение "Александром", "Цесаревичем" и "Ретвизаном", Руднев, облегченно выдохнув, отдал приказ: - Полный ход! Поворот влево "все вдруг" на восемь румбов! Свою роль приманки мы выполнили, пусть теперь Степан Осипович сдирает с добычи шкуру, - и добавил себе под нос уже шепотом: - Только бы свою сохранил… Увы, все было не так радужно и для русских броненосцев. С одной стороны, закончившие поворот "Пересветы" пристрелялись по "Ивате", и теперь тот с каждой минутой все глубже зарывался носом. От очень серьезного дифферента его спасло только то, что он получил бронебойный снаряд, который, естественно, прошил носовую оконечность навылет. Взорвись он ВНУТРИ "Ивате", из строя второго боевого отряда выпали бы уже два беспомощно хромых корабля. На "Ретвизане" разгорался пожар, вызванный попаданием в носовую башню. Та прекрасно перенесла удар, а на такие мелочи, как стеклянное крошево от лампочек на зубах, никто в суматохе боя не обращал внимания. Но дым от пожара мешал ее наводчикам вести прицельный огонь. Макарову, смотревшему на броненосцы Того, которые медленно, но верно выходили из тени закрывавших их избиваемых кораблей Камимуры, и на густо дымящего "Фусо", который скоро должен был скрыться за линией этих самых броненосцев, внезапно пришла в голову оригинальная идея: - Поднять предварительный - всем кораблям - поворот вправо вдруг, на 12 румбов. На "Громобой" и "Баян" - семафором и по радио передать следующее… Русские корабли, воспользовавшись неминуемой сумятицей, вызванной резким выходом из строя флагманского "Фусо", должны были резко переломить траекторию движения. Несколько сблизившись с противником, они понеслись бы почти в обратном направлении, расходясь с японцами на контркурсах. Того должен был быть занят расхождением с флагманом Камимуры, который внезапно возник на пути его отряда и за которым могли увязаться и "Конго" с "Идзуми". Но поднятые Камимурой сигналы "Командующий временно передает командование "Конго" и "Занять место в голове колонны первого боевого отряда" восстановили порядок. Концевой отряд японской колонны, который, как и его корабли, снизил ход до десяти узлов, пропуская Камимуру в голову колонны, уже попал под обстрел медленных, но хорошо вооруженных броненосцев Небогатова. Пара русских броненосных крейсеров "Громобой" и "Баян" увеличили ход до максимума и пошли на юго-запад. Было похоже, что быстрые русские крейсера хотели охватить последнего в его колонне - "Асахи", по которому и так сейчас пристреливалась пара русских броненосцев. Но вполне возможно, что их истинной целью был поврежденный "Фусо", который должен был отстать от колонны главных сил примерно через четверть часа, если та увеличит ход. Если же ход не увеличивать и попытаться "Фусо" все же прикрыть, то тогда на недопустимо близкую дистанцию подойдет Небогатов. Его отряд - это уже не два недовооруженных крейсера-рейдера, а пять броненосцев с двенацатидюймовым главным калибром и три броненосных крейсера. А нет, уже четыре - "Россия", справившись с повреждениями, медленно, но верно догоняла концевой "Рюрик". Она еще вовсю дымилась минимум в трех местах и не очень твердо держалась на курсе, но явно была готова продолжать бой. А тут еще бронепалубные крейсера, сведенные в три отряда, но так и не нашедшие русские транспорты, в очередной раз запрашивают дальнейшие инструкции! Японский флагман тяжело вздохнул, мысленно обратился за помощью к Оми Ками и начал отдавать приказания. К удивлению Макарова, неизбежная сумятица, возникшая было при проходе слабоуправляемого "Фусо" сквозь линию броненосцев Того и метанием следовавшего в кильватере за раненым кораблем "Конго" [Когда идущий первым корабль, флагман внезапно, без всяких сигналов меняет курс, то на втором мателоте ВСЕГДА имеет место быть момент полной прострации. Что делать? Куда идет "адмирал"? Это новый маневр или выход из строя? Практически всегда первой реакцией ведомого корабля является - следовать за флагманом. Это настолько крепко вбивается в головы будущих командиров кораблей еще в гардемаринском и мичманском периоде жизни, что на осознание факта "адмирал вышел из строя" всегда требуется некоторое время.], кончилась не начавшись. Повинуясь сигналу Того, головной отряд быстроходных крейсеров Камимуры несколько изменил курс и принял в кильватер его колонну. Единственным бонусом русских стало створивание на несколько минут японских отрядов и падение точности их стрельбы из-за резких смен курса. Макаров с ужасом понял, что быстрые, но кое-как бронированные "Пересветы" теперь находятся всего в двух милях от смертельно опасных для них броненосцев Того. Одного-двух попаданий двенадцатидюймовых снарядов с такой дистанции могло хватить любому из трех русских "гибридов" для потери боеспособности. А при некой неудаче - и для утопления корабля [На совете адмиралов, во время обсуждения тактики предстоящего сражения, Руднев обратил внимание "товарищей адмиралов" на результаты боя "Осляби" против всего одного японского броненосного крейсера - "Адзумы". Он не мог рассказать Макарову и Небогатову об участи, постигшей эти броненосцы в его мире. Ни об "Ослябе", который был утоплен сосредоточенным огнем японцев в первые минуты Цусимского боя. Ни о "Пересвете", который чудом выжил во время боя в Желтом море. Но "ворота", образовавшиеся в носу "Осляби" от всего лишь одного попадания восьмидюймового снаряда, говорили сами за себя. Неси "Адзума" двенадцатидюймовые орудия, это попадание одно могло привести к утоплению русского корабля. Все же линейный бой грудь на грудь, с равным обменом ударами был русским "броненосцам-рейдерам" проекта "Пересвет" строго противопоказан.]. Изменив первоначальный приказ, Макаров приказал отряду Ухтомского поворотом "все вдруг" разорвать дистанцию с противником и уходить в конец колонны русских главных сил. Там пристроиться за "Сисоем" и далее "действовать по обстановке". Оттуда у слабо бронированных, но прилично вооруженных "Пересветов" был шанс нанести урон противнику, не подвергаясь ненужному риску. Увы, этот логичный маневр выключал их из боя минимум на десять минут. Отряду Розенкранца, сократившемуся до двух кораблей, был отдан совершенно противоположный приказ - атаковать хвост японской колонны. При возможности пройти за линию японских линкоров и, если удастся, отрезать от главных сил шестой боевой отряд японцев, состоящий из четырех старых крейсеров. Шестой боевой отряд, флагманом которого была старая приятельница "Варяга" "Нанива", уже в третий раз пытался просочиться на север мимо занятых боем с японскими линкорами русских главных сил. Того хотел во что бы то ни стало добраться до русских транспортников. В принципе на пути японских бронепалубников успевали встать русские коллеги - "Светлана", "Паллада" и примкнувший к ним "Новик". Их сил вполне хватало для парирования угрозы любого японского крейсерского отряда, но Макаров хотел не просто отогнать "собачек". Он хотел поймать увлекшегося командира японских крейсеров, что и растолковал Розенкранцу в радиограмме. Свой же собственный отряд Макаров решил пока не уводить из столь удачно занятой им позиции в голове японцев. Он рассчитывал на стойкость тройки хорошо забронированных новых броненосцев и мощь их двенадцатидюймовых орудий. Три новых броненосца держались под огнем четырех японских коллег и трех броненосных крейсеров более получаса. Первым не выдержал "Цесаревич", он оказался в наихудшем положении из тройки русских "богатырей". По нему вели огонь два броненосца Того и шедший третьим в строю крейсеров Камимуры "Ивате". Одна за одной замолкали шестидюймовые башни, часть из них можно еще было ввести в строй, но для этого надо было выйти на верхнюю палубу и с помощью лома, кувалды и зубила выковырять заклинившие их осколки. До выхода из зоны обстрела это было невозможно, что подтвердили две попытки починиться, не выходя из боя, приведшие к серьезным потерям в людях. Но попавший в правую кормовую башню японский крупнокалиберный снаряд перекосил ее и сделал любые попытки ремонта в море бессмысленными. Несмело поначалу занимающиеся пожары постепенно окрепли, к десяти часам броненосец, казалось, полыхал уже с носа до кормы. Попытки тушить очаги возгорания одна за одной срывались новыми взрывами снарядов, осколки которых выбивали людей пожарных дивизионов и в клочки рвали шланги. От удара шестидюймового снаряда в вертикальную броню кормовой башни вышла из строя система отката левого двенадцатидюймового орудия. А сама башня теперь поворачивалась очень медленно и с жутким скрипом, перемалывая засевшие в мамеринце осколки. Через десять минут попавший в то же место восьмидюймовый снаряд заставил башню временно прекратить огонь, контузив всех находившихся в ней. Носовая башня главного калибра, получив удар в вертикальную броню снарядом неустановленного калибра, тоже временно вышла из строя. Командир броненосца, каперанг Эбенгард, скрипнув зубами, причем в прямом смысле этого слова - толстым слоем сажи от полыхающих по всему кораблю пожаров в рубке было покрыто все, - скомандовал поворот влево. Но не успел еще кренящийся на правый борт броненосец начать маневр по выходу из строя, как из телефонной трубки раздался радостный вопль сидящего на фор-марсе молодого сигнальщика: - Япошка взорвался! В клочья разнесло, третий с конца! Несмотря на еще не прекратившийся обстрел, все офицеры толпой рванули из тесной боевой рубки на правое крыло мостика. Они не могли отказать себе в удовольствии увидеть своими глазами то, ради чего они эти страшные полчаса терпели ужасающий обстрел. Далеко, более чем в четырех милях, из грибовидного облака взрыва выползал, быстро садясь носом, японский броненосный крейсер. Казалось, что в этот момент весь русский флот одновременно выдохнул одно слово: - Есть! Ну может быть, и даже наверняка, большинство нижних чинов, да и офицеры помоложе добавили еще пару-другую слов. Но эти слова в книгах упоминать не принято, их же и дети читают. Наполеону как-то раз расхваливали одного генерала, претендующего на должность командира дивизии. И долго превозносили ум, храбрость и знания кандидата… Пока император не перебил докладчика вопросом: - К черту все это! Лучше скажите о главном, он удачлив или нет?! "Токиву" и в прошлом бою с русскими крейсерами у Кадзимы богиня удачи своим крылом не осенила. Скорее наоборот - шальное, почти случайное попадание в каземат среднего калибра с уже вышедшего из боя "Рюрика" отправило ее на полуторамесячный ремонт. В ходе которого заодно усилили и крыши казематов, столь неудачно пробитые восьмидюймовым снарядом. Этот же бой начался для корабля попаданием в нос, еще до того как сама "Токива" открыла огонь. Этот подводный взрыв, и последующие затопления носовых отсеков, укрепили сомнения ее командира, каперанга Иосимацу. Теперь тот был уверен, что его крейсер был поставлен адмиралом Того в весьма неудачное место в боевой линии флота. Да, по скорости его корабль вполне соответствовал паре быстрых броненосцев, совместно с которыми он должен был наносить удары по русским, отходя и разрывая дистанцию в случае сильного ответного огня. Но, как Иосимацу и подозревал, одного удачного попадания могло оказаться достаточно, чтобы его слабее бронированный корабль стал для броненосцев не дополнением, а медленной обузой. Увы, так оно и вышло. Теперь "Токива" вела бой, находясь в хвосте японской колонны, она шла третьей с конца. Непонятно было одно - почему русские столь упорно выбирали в качестве цели именно его корабль? Ведь он ясно видел - по идущим впереди броненосцам стреляли гораздо меньше! Но ведь они гораздо опаснее для русских, почему же их игнорируют "в пользу" его корабля? Вскоре стало не до отвлеченных размышлений - попадания русских снарядов пошли одно за другим. Сначала пара фугасных снарядов русских, которые, несмотря на оптимистичные доклады о прошлых боях, оба разорвались, устроили пожар на баке. Потом, не прошло и пяти минут после начала пожара, прибежал посыльный с кормы с докладом, что снарядом заклинило левое орудие кормовой башни. Ему вторил и командир из носовой башни, абсолютно целой, но находящейся в эпицентре пожара, из-за которого он не мог наблюдать цели, и тоже был вынужден прекратить стрельбу. Огневая мощь главного калибра крейсера временно сократилась на три четверти. Но в целом корабль держался под огнем неплохо, и казалось, что скорая гибель ему не грозит. Русские фугасы один за другим взрывались на броне главного пояса, но пробить шесть дюймов закаленной брони они были не в силах. Флоты тем временем продолжали сближаться постепенно сходящимися курсами. Того понимал, что для нанесения русским поражения ему надо сблизиться с ними, иначе у него просто не хватит снарядов для обстрела более многочисленного флота противника. Его первоначальная тактика - удары по более медленной русской колонне силами трех отдельных быстрых отрядов - не сработала. Кажется, русские ее раскусили, и теперь главную роль играла выдержка и способность продержаться под огнем противника дольше, чем тот выдержит твой огонь. Макарова, прекрасно знающего о характеристиках русских снарядов, которые были смертельно опасны для японских броненосных крейсеров именно на близких дистанциях, сближение тоже вполне устраивало. И он продолжал стоически терпеть расстрел его отряда сосредоточенным огнем почти всего японского флота. После очередной серии взрывов снарядов среднего калибра на носу и рубке флагманского "Александра" Макаров вдруг усмехнулся в бороду. Он внезапно понял, что Того вынудил его вести бой в полной противоположности его изначальному плану. Ведь они с Рудневым планировали подставить под огонь Того отряд СТАРЫХ, медленных броненосцев. А его отряд при поддержке "Пересветов" Ухтомского и броненосных крейсеров должен был, быстро приблизившись, нанести японцам решающий удар. Ну и? "Терпилой", по грубому, но меткому выражению Руднева, пришлось работать самому Макарову. "Пересветы" только-только занимают место в ордере и начинают наконец вести огонь. Зато предназначенные на роль приманки "старики" вбивают в броненосные крейсера японцев снаряд за снарядом. Вот после очередного выстрела "Полтавы" над одним японцем поднялось грибообразное облако дыма… Он появился на свет под вечно хмурым небом Санкт-Петербурга. Почти всю свою сознательную жизнь, а для ему подобных он мог похвастаться изрядным долголетием, он не видел солнца. Собственно, оно и освещало-то его блестящие бока всего несколько раз в жизни… Только в моменты погрузки в вагон поезда или погреб корабля, или вот недавно, когда при ослепительном свете дня его извлекли из погребов и заменили не только донный взрыватель, но и всю начинку. Впрочем, подобные ему в годы мира жили раз в сто дольше, чем во времена войны, когда они сгорали в ее огне тысячами. На этот раз его от столь присущей его виду полудремы вечного ожидания пробудили не только частые звуки выстрелов орудий, как бывало и раньше, во время учений, но и звуки ударов по его дому. И вот свершилось - венец и цель его существования, пришел и его черед - его грузят на элеватор! Короткий подъем, лоток, на соседнем столе подачи лежит его близнец. Досылание, в затылок упирается мягкий и теплый пороховой картуз, постоянный сосед по погребу. И вот наконец-то и за ними раздается слышимое в первый и последний раз в жизни влажное и сытое чавканье закрывающегося затвора. Прямо перед ним в обрамлении спиралей нарезов кружок серого, облачного неба, калибром ровно в двенадцать дюймов. СТРАШНЫЙ ПИНОК ПОД ЗАД!!! Кто бы мог подумать, что этот жирный поросенок, картуз, несет в себе такой заряд злобы! Грохот, он весь, кажется, спрессовался от напора мгновенно разгоняющих его пороховых газов, и теперь вот они - краткие мгновенья его настоящей жизни. Триумф полета, напор ветра, опьяняющее вращение и блаженство свободного падения. Рядом, в нескольких метрах по почти такой же траектории, вертясь и вереща от восторга сорванными медными поясками, летит его товарищ и брат, еще один двенадцатидюймовый снаряд, выпущенный носовой башней "Полтавы". Уже пройдена верхняя точка траектории, и началось снижение, скорость не слишком потеряна, ведь дистанция довольно мала, и он чувствует в себе силы продраться через любую вставшую на его пути броню. Вот уже из туманной дымки неуклонно надвигается серый борт его последнего пункта назначения, ближе, ближе… В отличие от тысяч своих коллег, выпущенных обеими сторонами, этот снаряд попал. Причем в отличие от сотен других, тоже достигших цели, он попал не только в корабль противника. Он попал в историю, и на его примере потом долго учились как артиллеристы, так и враги ему подобных - кораблестроители. Ведь золотые попадания, когда корабль противника уничтожается одним метким выстрелом, выпадают в лотереи морских сражений одно на миллион. На мостике "Токивы" Иосимацу был вынужден схватиться за стенку боевой рубки, чтобы не упасть от толчка. Оба снаряда "Полтавы" нашли свою цель. Выпущенный из правого орудия пробил верхний броневой пояс, прошел сквозь заднюю стенку каземата и разорвался у основания дымовой трубы. Очень удачное попадание, способное выбить корабль из строя из-за потери скорости, но - совершенно ненужное. Ведь второй снаряд, яростно проломившись сквозь шесть дюймов закаленной по методу Гарвея стали, взорвался, пробив защиту барбета носовой восьмидюймовой башни. Первыми сдетонировали хранящиеся в башне снаряды. Иосимацу во все глаза смотрел, как медленно, подобно изгоняемому из ада демону, вся в клубах черного дыма взлетает вверх многотонная крыша башни. Он еще успел мысленно помолиться Аматерасу, чтобы та не допустила взрыва погребов. Ведь без башни корабль еще мог плыть и даже вести огонь. И в течение целых двух секунд казалось, что его молитвы будут услышаны. Но увы, наверное, богиня сегодня была занята спасением других кораблей сынов Страны восходящего солнца. Взрыв в башне впрессовал пару горящих пороховых картузов вместе с элеваторами подачи прямо в пороховой погреб. Там они, выбрасывая во все стороны снопы пламени подобно исполинским паяльным лампам, воспламенили весь оставшийся не расстрелянным боезапас… Когда после двухсекундной паузы раздался второй взрыв, из основания уже снесенной башни забил к небу, подобно фонтану огненного шампанского, столб кордитного пламени. Иосимацу устало и обреченно выдохнул, он понял, что его корабль, который все еще был на плаву, сохранял и ход, и управляемость, уже погиб. Не слушая рапорты о повреждениях и не замечая открытых ртов контуженных взрывом офицеров, он прислушивался к своим ощущениям. Так и есть - быстро нарастающий дифферент на нос, даже на кренометр можно не смотреть, минимум шесть градусов за пять секунд и быстро нарастает, это приговор… Судя по тому, с какой скоростью тонет нос "Токивы", днище порохового погреба вырвало взрывом практически полностью. Да, похоже, тогда в Сасебо, примеряя на свой корабль повреждения "Якумо", он все же прогневал богов. Или, как говорят русские, - "сглазил"… Жестом остановив начавших наперебой говорить офицеров в боевой рубке, командир стал быстро и четко отдавать последние приказы: - Руль право до упора! Машинный телеграф на самый полный! - Но ведь мы не получали приказа флагмана покинуть строй. - Молодой штурман Исугари был, наверное, самым большим поклонником субординации и выполнения строгого приказа не только на "Токиве", но и во всем Втором боевом отряде. - Мы можем… - Мы уже ничего не можем, - коротко и резко отрезал капитан первого ранга. - Корабль тонет, у нас есть не более двух минут, чтобы организовать спасение команды. Обученные моряки Японии еще пригодятся. Приказываю - сообщить по всем отсекам, командир приказывает спасаться. Поворот вправо и максимальный ход позволят нам уйти с дороги "Сикисимы". И им не придется менять курс и сбивать пристрелку, обходя нашу опрокидывающуюся "Токиву", которая уходит в вечность ["Токива" - в переводе с японского - незыблемая, вечная.]… Заодно полный ход позволит нам стравить излишки давления пара, тогда после погружения котлы взорвутся не так сильно, и у оказавшихся в воде будет больше шансов выжить. Кстати, кто-нибудь, прикажите в машинное потушить топки и выбираться наверх. Как обычно, у офицеров, слушающих быструю, но абсолютно спокойную речь командира, сложилось впечатление, что тот за неделю знал, что "Токива" утонет, и заблаговременно к этому подготовился. - Прошу разрешения остаться вместе с кораблем, - выпрямившись по стойке смирно, проговорил Исугари, и по глазам остальных собравшихся в рубке офицеров командир понял, что тот опередил их буквально на мгновение, чем сейчас явно гордился. - Нет, не разрешаю, - как всегда мгновенно, но гораздо резче обычного отреагировал командир. - Во-первых, необходимо, чтобы в штабе флота точно узнали, как именно погибла "Токива", и учли наши уроки на будущее. Так что вы должны выжить. Прошу, кстати, передать адмиралу Того, что идея с постановкой "Токивы" в один строй с броненосцами мне не нравилась с самого начала. Все же броненосные крейсера должны в линейном сражении обладать большей свободой маневра, хотя бы для выхода из-под обстрела. А во-вторых, для вас, лейтенант, у меня есть персональный последний приказ - вы, лучший пловец крейсера, обязаны спасти портрет императора из кают-компании. Лик божественного тенно не должен уйти на дно! Бегом, господа! Не отвечая на отдаваемый выбегающими из рубки офицерами салют, Такео Иосимацу, отпустив рулевых к шлюпкам, сам взялся за штурвал. Не то что это было на самом деле нужно, корабль вот-вот должен был потерять управляемость, но ему хотелось уйти в вечность, занимаясь любимым делом. Была бы еще в руке полная чашка саке, и он, пожалуй, назвал бы свою смерть идеальной… Из-за спины командира раздалось осторожное покашливание, оборвавшее его размышления. Резко обернувшись, Такео увидел своего единственного на корабле ровесника и друга, еще со времен войны с Китаем, Даики Сандзе. Тот командовал артиллерией крейсера и теперь, вместо того чтобы, как было приказано, бежать к шлюпкам и спасательным кругам, зачем-то пришел от дальномера в боевую рубку. - Даики, что ты тут делаешь? Бегом к шлюпкам, тебя что, приказ командира уже не касается? - Ты меня еще портрет императора пошли спасать, - на правах старого друга и однокашника проворчал Сандзе, при отсутствии посторонних и перед лицом смерти старый приятель позволил себе отбросить чины. - Но это ты хорошо придумал, - молодые рванули как ошпаренные. Теперь и портрет вытащат, да и сами заодно точно спасутся. И как это тебе всегда удается мгновенно придумать, что именно надо делать? - Сегодня, как видишь, не удалось, - отбросил чины и сам Иосимацу. - Так чего ты тут все же делаешь? Может, пока не поздно, все же к шлюпкам пойдешь? - Ты что, правда веришь, что их успеют спустить? - хмыкнул в ответ на вопрос капитана лейтенант. - Я думаю, нам осталось минуты три. Вот захотелось провести их в обществе старого друга, за чашкой саке. - Ну про друга - поверю, но где, интересно, ты сейчас саке найдешь? - На лице Такео появилась улыбка. - Если уж мы не успеваем спустить шлюпки, то до буфета и обратно тебе точно не успеть добежать. А по шлюпкам ты, пожалуй, прав, может, хоть пара потом сама всплывет, если канаты перерубить догадаются, пошел бы ты, распорядился… - Есть у меня традиция, всегда перед стрельбами или боем беру с собой полную фляжку, - как будто не замечая настойчивых попыток командира отослать его к шлюпкам, невозмутимо продолжал артиллерист. - Во время стрельбы, конечно, ни капли, но вот потом, когда все кончается, не отпраздновать - это прогневать богов… Но в этот раз, вижу, праздновать будет нечего, а боги на нас уже прогневались. - Отхлебнув, Сандзе протянул флягу командиру. - Вот из-за этого-то ты на флоте выше лейтенанта и не поднялся, - осуждающе покачал головой Иосимацу, но флягу все же с благодарностью принял. - Просто я давным-давно понял, что хорошего командира корабля из меня все равно не получится, голова не так работает, - выпустил клуб сигаретного дыма Сандзе, невозмутимо глядя на первую волну, перекатившуюся через поручень в носовой части "Токивы", - и решил, что лучше остаться хорошим старшим артиллеристом у тебя на корабле, чем стать плохим командиром своей собственной мелкой посудины. Спустя пару минут на месте, где ушел под воду первый потопленный в этом сражении корабль, остались только плавающие обломки, головы пытающихся спастись моряков и всплывшая перевернутая шлюпка. Еще спустя четверть часа проходящие мимо русские крейсера, к удивлению японцев, сбросили барахтающимся среди обломков врагам одну складную шлюпку и пару дюжин спасательных кругов. "Фусо" тоже оказался неудачником. Далеко не единственным, впрочем, как в японском, так и в русском флоте. Первый же 12-дюймовый снаряд, попавший в него, послал его в нокдаун. Взрыв у основания второй трубы повлек за собой неожиданную цепь событий. Кормовая кочегарка, нашпигованная осколками как снаряда, так и трубы, полностью вышла из строя. В результате казематы среднего калибра наполнились смесью дыма из снесенного у основания дымохода и пара из пробитых осколками котлов. Мгновенно угоревшие и ошпаренные артиллеристы вынуждены были не только прекратить огонь - стрелять, не видя цели, не было никакого смысла, но и выбежать из казематов на верхнюю палубу, чтобы элементарно продышаться. Скорость мгновенно упала с 20 до 12 узлов, и новейший броненосец был вынужден беспомощно выкатиться из строя и спрятаться за свою линию. При этом он, подобно бегущему от стрел охотников раненому слоненку, смешал построения и Камимуре, и Того. Починившийся спустя полчаса "Фусо" вернулся в линию, уже позади "Фудзи", только для того, чтобы получить второй нокаут. Старший машинный офицер этого новейшего броненосца Сакаи не успел даже добраться до лазарета, чтобы забинтовать ошпаренную паром при экстренном переключении паропроводов руку. Теперь ему пришлось срочно нестись на корму. На этот раз, после буквально пары попаданий, было повреждено рулевое управление. Десятидюймовый снаряд с "Победы" взорвался в момент проламывания скоса бронепалубы в корме японца. Осколками заклинило рулевую машину, а взрывной волной перекорежило переборки достаточно для того, чтобы румпельное отделение медленно, но верно затопило. Корабль снова, как и полчаса назад, вынесло из линии вправо. Руль смогли, правда, далеко не сразу (сказывалась неопытность команды, которая только пару месяцев назад увидела совершенно не знакомый для себя корабль), поставить прямо. Сакаи при выравнивании пера руля вынужден был ориентироваться на передаваемые голосом с верхней палубы по Цепочке матросов команды "влево" и "вправо". Но ограниченная управляемость корабля машинами, чем его командир Такеноучи занимался в первый раз (в этом тоже потренироваться не успели), не позволяла "Фусо" занять место в строю. Вернее, на броненосце даже подняли сигнал "Возвращаюсь в строй", но, глядя на резкие рыскания "Фусо" на курсе, Того отдал приказ "держаться за линией до восстановления нормального управления". Если бы командующий объединенным флотом владел русским языком, он бы, наверное, добавил - "от греха подальше", - риск столкновения шатающегося, как алкоголик, "Фусо" с другим кораблем был неприемлемо велик. Почти не понеся потерь в артиллерии, вполне боеспособный корабль почти весь бой провел в "своем углу", вернее - за своей боевой линией. Впрочем, это не помешало его артиллеристам нанести русским весьма чувствительный урон. В контраст ему однотипный "Конго", с тем же, если не худшим, уровнем подготовки команды (часть отпущенного на принятие корабля времени ушла на подгонку и установку "не родного" вооружения), прекрасно вел обстрел "Александра Третьего" и "Ретвизана" и стойко терпел ответный огонь. Несмотря на взрыв в каземате среднего калибра, он продолжал неуклонно идти в голове эскадры в течение почти всего боя. Правда, во второй фазе боя его командир запросил разрешение выйти из боя для починки повреждений, но получил отказ от Камимуры. Поврежденный, но не побежденный "Конго" бесстрашно продолжал следовать за флагманом к своей судьбе… Флагманом Макарова в этом бою был новейший, только что пришедший с Балтики "Александр Третий". Построенный на русской верфи, улучшенный вариант "Цесаревича", головной корабль серии "Бородино" унаследовал как достоинства своего французского прототипа (хорошая защита, в чем-то даже несколько опередившая время), так и его недостатки. В числе последних главными были башенное расположение артиллерии среднего калибра и чрезмерная валкость корабля. Заложенная в оригинальном проекте склонность к резким кренам, дополненная низко расположенной батареей противоминного калибра, с большими отверстиями орудийных портиков, и погубила этот корабль в Цусимском бою. Он просто не смог выпрямиться после очередной циркуляции и ушел на дно со всеми девятью сотнями матросов и офицеров. Спасенных не было. Но сейчас, после проведенной по настоянию Руднева прямо в Санкт-Петербурге модернизации, с уменьшенным верхним весом (облегченные мачты, снятие бесполезных боевых марсов, торпедных аппаратов, орудий ПМК с батарейной палубы, минных катеров и большинства шлюпок) и намертво зашитыми броней орудийными амбразурами батарейной палубы, броненосец был для японцев крепким орешком. После выхода из строя своего прототипа - "Цесаревича", "Александр" стал мишенью для двух броненосцев и двух броненосных крейсеров. Под их сосредоточенным огнем он продержался еще четверть часа. Но последовавшая в 10.06 серия попаданий окончательно доконала и его. В течение менее десяти минут броненосец поразили пять двенадцатидюймовых, три восьмидюймовых и пять шестидюймовых снарядов. Кумулятивный эффект накапливающихся повреждений поставил корабль на грань гибели. Получив от трюмных рапорт о затоплениях, взволнованный командир броненосца, каперанг Бухвостов подбежал к Макарову и зашептал ему в ухо: - Степан Осипович, по докладам моего трюмного механика и старшего офицера, еще пары попаданий в корпус мы можем и не пережить. Мы уже приняли более полутора тысяч тонн воды, как от затоплений, так и при тушении пожаров, мы ее просто не успеваем откачивать. Пожары, кстати, погасить так и не удалось, осколками выбиты уже более половины матросов из обеих партий по борьбе за живучесть. Только что нам заклинило кормовую башню, и скорее всего она ремонту не подлежит. Из кормовых башен среднего калибра я приказал убрать расчеты, ибо они обе тоже заклинены. Обе средние башни ремонту в море, по докладам, не подлежат, а башня левого борта вообще уничтожена внутренним взрывом. Ее и в Артуре восстановить нечего мечтать… Правая носовая может поворачиваться, но стволы обоих орудий оторваны попаданиями. Вдобавок к этому электрическое управление рулем повреждено, рулевая машина управляется вручную валиковым приводом. Прошу выйти из боя хотя бы на полчаса для заделки пробоин, тушения пожаров и ввода в строй кормовых шестидюймовых башен. - Все так, вы еще забыли добавить снесенную фок-мачту, из-за чего я не в состоянии передавать на остальные корабли и отряду сигналы ни флагами, ни даже по радио. Антенны же тоже улетели вместе с ней… Но выход из строя флагмана снизит боевой дух эскадры, вы так не думаете? - Я думаю, что утопление флагмана, а это вполне реально, если и следующие десять минут будут столь же жаркими, - не полез за словом в карман Бухвостов, слова которого как бы подтвердил очередной японский шестидюймовый снаряд, взорвавшийся на броне боевой рубки, - снизит боевой дух эскадры еще больше. - У вас просто дар убеждения, командуйте семафором "Ретвизану" - поворот влево последовательно, - проговорил, пытаясь откашляться от едко-горького шимозного дыма, Макаров. На удивление Макарова и всех в рубке уже начавшего поворот от противника флагмана, "Ретвизан" не только не последовал за ними. Увеличив ход до максимального, детище верфи Крампа, двоюродный брат "Варяга" повернул на один румб вправо, сокращая дистанцию до противника. Выбежавший на правое крыло мостика Макаров пытался в подзорную трубу разобрать за дымом пожаров, какой именно сигнал был поднят на мачте "мятежного" броненосца. Разглядев, что флаги складываются в "Сигнал об отходе не разобрал", Макаров хмыкнул, прогулочным шагом перешел на противоположенное крыло мостика и повернул трубу в сторону левого борта, пытаясь рассмотреть остальные корабли эскадры. Он полностью потерял контроль над эскадрой и до тушения пожаров на "Александре" восстановить его не мог. Впрочем, у Того, кажется, тоже были подобные проблемы. Сейчас уже ни одна сторона не могла провести сложных маневров, и теперь все зависело исключительно от меткости и стойкости экипажей отдельных кораблей… Бой вошел в стадию клинча. На мостике "Ретвизана" его командир Щенснович выговаривал поднимавшему флаги сигнальщику: - Ты что, голубчик, с ума сошел? Зачем ты отсигналил Макарову "Ваш сигнал ОБ ОТХОДЕ не разобрал"?? Неужели мозгов не хватило это самое "об отходе" пропустить?? - Но, ваше превосходительство, вы же сами приказали передать… - оправдывался сигнальный квартирмейстер, который сейчас перед лицом командира, которого он явно подвел, волновался за допущенную оплошность как бы не больше, чем когда он, под градом раскаленных осколков, поднимал этот злосчастный сигнал. - А свои мозги у тебя есть? - уже спокойнее, понимая, что на самом деле матрос ни в чем не виноват, выговаривал ему Щенснович. - Неужели не ясно, что командир тоже может оговориться? Как можно адмиралу сигналить такое? Ладно, если выживем - извинюсь, хотя как раз выживание под вопросом… Рулевой, еще румб правее прими, держаться ближе к противнику! [Во время боя в Желтом море головной "Цесаревич" был поражен в боевую рубку двумя японскими снарядами, что и решило исход боя. Когда флагман завалился влево в неуправляемой циркуляции, шедший вторым "Ретвизан" сначала последовал было за ним. Но, мгновенно поняв, что адмиральский корабль потерял управление, Щенснович приказал изменить курс. Он не просто повел корабль прямо, прикрывая поврежденный "Цесаревич". "Ретвизан" ОДИН пошел в атаку на кильватерную колонну из шести линкоров Того… К сожалению, ни один из командиров следовавших за ним броненосцев не последовал за ним. Только "Севастополь" под командованием молодого Эссена попытался вроде пойти за ним, но у него сдали машины. Под сосредоточенным огнем всей японской эскадры никем не поддержанный "Ретвизан" смог приблизиться к врагу на пятнадцать кабельтовых. Его артиллеристы добились нескольких попаданий в японцев, но… Но один в поле не воин. У корабля открылась кое-как заделанная пробоина в носу, полученная накануне при обстреле с берега. А у его командира в животе засел японский осколок. Истекая кровью и захлебываясь водой, Щенснович и "Ретвизан" вынуждены были вернуться к эскадре.] К удивлению Щенсновича, который своим маневром наделся оттянуть внимание противника на себя, Того перенес огонь на идущий в голове колонны старых броненосцев "Петропавловск" под флагом Небогатова. В отличие от Щенсновича, японский адмирал уже понял, в чем заключался новый, импровизированный рисунок боя Макарова. Того уже разглядел, что его концевые броненосцы и крейсера практически скрыты столбами воды от огня колонны Небогатова. С кормы их уже обходят два быстрых броненосных крейсера. За "Громобоем" и "Баяном", а вслед за ними под хвост японской линии уже побежали и остальные три русских броненосных крейсера, "Кореец", "Сунгари" и "Рюрик". В отличие от японцев русские свои крейсера с броненосцами в одном отряде не смешивали и теперь пользовались преимуществом в маневрировании малых отрядов. Японский адмирал решил, что весь выход в голову его колонны тройки новейших русских кораблей был уловкой и Макаров сознательно подставился под огонь, обеспечивая своим старым кораблям полигонные условия стрельбы. Жертвуя тройкой новейших броненосцев, русские давали пяти старым, но мощно вооруженным броненосцам возможность вести огонь без помех. Их усилия дополняли и три броненосца типа "Пересвет", кое-как бронированных, но неплохо вооруженных. Добивание же поврежденных и отставших броненосцев должны обеспечить русские крейсера. Одинокий "Ретвизан", даже выйдя в голову его линии, не представлял угрозы. Хватит с него и огня тройки крейсеров Камимуры. А вот со старой и медленной русской линией надо что-то делать… Хорошо бы разорвать дистанцию, как показал печальный пример "Токивы", колонны сблизились чрезмерно для японцев. Отвернуть, наверное, было бы верно, но и японцы пристрелялись - половина русских кораблей горит, и то на одном, то на другом замолкают орудия. Да и передать сигнал о повороте довольно сложно - стеньга фок-мачты "Микасы" была снесена за борт еще в завязке боя при перестрелке с русскими крейсерами. Наконец, в 10.25 на грот-мачте удалось поднять предварительный сигнал "к повороту на левый борт все вдруг". Сигнал запоздал буквально на пять минут. Огонь японцев все больше корежил и ломал старые русские броненосцы. На "Петропавловске" погреба кормовой башни постепенно затоплялись водой через пробоину от взорвавшегося в кормовой оконечности крупного фугаса. Вполне исправная башня вынуждена была прекратить огонь. В носовом каземате левого борта весело рвались русские же снаряды, охваченные огнем пожара. А спустя пять минут десятидюймовым снарядом с "Якумо" выбило и кормовые казематы. Оставшись с одной башней главного калибра и получив рапорт об остаточной непотопляемости в 60 процентов, Небогатое приказал выйти из строя для ремонта. Именно этот приказ, предписывающий командирам корабля "выходить из линии на необстреливаемую сторону для ремонта угрожающих остойчивости пробоин", спас русских от больших потерь в кораблях линии. Но зато после боя в Артуре было не протолкнуться от броненосцев в разной степени повреждения. "Сисою" "повезло" еще больше. Всего десять минут под огнем пары "Асахи", "Хатсусе", и броненосец не только полностью потерял боеспособность, но и оказался одной ногой в могиле. Для выбивания из строя этому неудачно построенному кораблю хватило всего четырех попаданий двенадцатидюймовых снарядов и одного шестидюймового снаряда в каземат. Один снаряд временно вывел из строя кормовую башню, взорвавшись на барбете. Хотя взрыв и не пробил десять дюймов брони, от сотрясения заклинило элеватор подачи снарядов из погребов. Второй японский чемодан разорвался у якорного клюза, выворотив его к чертям, выкинув в море якорь и заодно пробив в небронированном борту "ворота" два на три метра. Хотя пробоина и считалась надводной, в нее захлестывала вспененная тараном броненосца вода. Затоплениям способствовал другой снаряд, проломивший броню прямо напротив башни. Последний двенадцатидюймовый снаряд и попавший почти в ту же точку снаряд калибром поменьше (как же, не попадают снаряды в ту же воронку, если бы…) полностью уничтожили каземат шестидюймовых орудий. Как правого, так и левого борта. Оставалась, правда, еще носовая башня главного калибра, но именно в этот момент ей приспичило выйти из строя БЕЗ воздействия противника. Сейчас на мостике броненосца офицеры чуть ли не хором уговаривали командира корабля выйти из линии для ремонта и заведения пластыря. Но Озеров упорно отказывался, мотивируя это тем, что не получал приказ о выходе из строя от Макарова. На все доводы офицеров о "полученных на совещании до боя инструкциях" (от старшего офицера), "полной безвредности для противника броненосца без артиллерии, починить которую можно только вне зоны обстрела" (артиллериста), и "возможной фатальности следующего крупного снаряда, попади он под ватерлинию до того, как мы спрямим корабль" (трюмного механика) следовал один ответ: "Приказа покинуть линию я не получал". Командир корабля уперся и стоял на своем, совершенно не походя на неуверенного человека, которым он казался всем по результатам перехода с Балтики. Впрочем, после боя злые языки на "Сисое" говорили, что упорство командира проистекало из страха перед начальством, который был больше, чем страх перед японцами. И подкреплялось возлияниями из всегда сопровождающей командира фляжки с коньяком. В столь удачно отстрелявшуюся по "Токиве" "Полтаву" попала серия снарядов крупного калибра. Казалось, что ее обстреляли короткой очередью из двенадцатидюймового пулемета. Временно, из-за контузии всех находившихся в ней, замолчала та самая носовая башня, что отправила на дно "Токиву". Не успели еще в ней навести порядок, как новый снаряд, погнувший взрывом барбет, вывел из строя подачу кормовой башни, заклинив элеватор. От взрыва погребов корабль спасло только то, что снаряд попал не под прямым углом, а по касательной, а десять дюймов брони барбета "Полтавы" оказались прочнее шести дюймов у "Токивы". Но в отличие от "Сисоя", восстановить подачу снарядов без выпрямления покореженных плит брони было невозможно. А сделать это в море, на ходу да без мастеров не взялся бы и сам Левша. Пара пробоин в носовой части заставили командира "Полтавы" Успенского подумать о временном отходе на ремонт. Для того чтобы завести пластырь под пробоины в носу, нужно было застопорить машины, а для этого покинуть линию… Но, к счастью для русских и к несчастью для японцев, пока он размышлял над этим решением, носовая башня броненосца снова открыла огонь. Прочухавшись и снова приникнув к прицелу, командир башни Пеликан Второй (если на всем русском флоте было более одного офицера с одинаковой фамилий, то получившему звание позднее добавляли к фамилии номерок) снова поймал силуэт вражеского корабля. Сейчас "Полтава" обстреливала идущий третьим "Ивате". По законам теории вероятности два подряд критических попадания не могли принадлежать одной и той же башне, но… Наверное, гардемарин Пеликан был слишком занят в Морском корпусе драками с дразнящими его "большеклювым птицем" сокурсниками и не уделял ей (теории) должного внимания. Так или иначе - третий залп после возобновления стрельбы попал в борт "Ивате", пробив главный пояс на уровне ватерлинии Снаряд взорвался сразу после пробития брони, и выпавшая бронеплита открыла ледяной морской воде дорогу в теплые потроха крейсера. На это наложились более ранние попадания в борт корабля, и пара свежих шестидюймовых фугасов с той же "Победы", легших по ватерлинии. "Ивате" с небольшими перерывами обстреливался русскими с начала боя. Карпышев помнил один из главных уроков Русско-японской войны - японские броненосцы почти непотопляемы для русской артиллерии. Хотя новые взрыватели и более мощная взрывчатка могли это правило переменить, артиллеристам всех русских кораблей линии был дан парадоксальный на первый взгляд приказ: "При равном удобстве ведения огня по броненосцу и броненосному крейсеру выбирайте в качестве мишени крейсера". В результате бой у Шантунга в некоторых источниках потом носил название "крейсерской резни". Командир "Ивате" Такемоти спустя минуту после взрыва почувствовал быстрое нарастание крена на левый борт. Связавшись с нижним казематом левого борта и уяснив объем повреждений, он приказал рулевому: - Поворот влево, три румба, плавно! - Нет, нет, господин капитан первого ранга, адмирал поднял сигнал ВПРАВО, - попытался поправить командира штурман, подумавший, что тот просто неверно услышал доклад сигнальщика о полученном приказе. - Я знаю, что приказал адмирал, помолчите, - на секунду оторвался от амбрюшота, ведущего в каземат левого борта, капитан и, заткнув молодого лейтенанта, снова начал орать в переговорную трубу во всю мощь легких, отдавая приказания артиллеристам: - Немедленно задраивайте амбразуры орудий! Через пять минут ваши полупортики окажутся под водой, если вы их не закроете, мы просто опрокинемся!!! Вы меня поняли? Еще в завязке боя, до бегства "Пересветов" в хвост русской колонны, они всадили в борт "Ивате" два десятидюймовых снаряда. Первый попал в носовую оконечность, второй пробил пояс под средним казематом. Кроме того, в бронепояс многострадального корабля попали два снаряда калибром двенадцать дюймов и с полдюжины шестидюймовых. Не все они пробили броню, но даже взрыв шестидюймового снаряда на поясе неминуемо вел к расшатыванию плит. Пока корабль не имел крена, вода только изредка захлестывала в эти пробоины. Но стоило левому борту начать погружаться, как вода начинала вливаться во все новые и новые отверстия, создавая классический эффект положительной обратной связи. К моменту попадания снаряда с "Полтавы" японский крейсер уже погрузнел от принятия более полутора тысяч лишних тонн воды через пробоины и трещины в корпусе. Носовая башня крейсера прекратила огонь из-за полыхающего под ней пожара внутри корабля, который остался практически незамеченным на русских кораблях. Ее барбет раскалился настолько, что подавать в нее картузы с порохом из погребов стало опасно, они могли взорваться еще по дороге к орудиям. Попадание одного крупного и пяти средних снарядов с "Полтавы" просто послужило катализатором процесса гибели корабля, в который вложили свой посильный вклад почти все броненосцы русской колонны. Но факт остается фактом - последнюю точку в истории службы уже второго броненосного крейсера японского флота поставила все та же башня. - Я знаю, что Того отворачивает от противника, - повернулся наконец Такемоти к красному от стыда штурману. - Но если я поверну вправо, мы опрокинемся сейчас же. Если же я начну поворот влево, корабль сможет удержаться на ровном киле достаточно долго для того, чтобы в казематах успели втянуть орудия и закрыть амбразуры "по-походному". А после разворота влево мы займем свое место в строю… - На закрытие амбразур носового и среднего каземата уйдет пять минут. Кормовой каземат закрыть невозможно, взрывом снарядов, складированных у палубного орудия, сорвало крышку полупортика… - Дальнейший доклад командира казематов левого борта Такемоти не стал слушать. - Попытайтесь закрыть амбразуры как можно быстрее! И задрайте наглухо кормовой каземат, его скоро затопит. - Он отодвинул от штурвала рулевого, встал за него сам и пробормотал в полголоса, ни к кому конкретно не обращаясь: - Если уж нам не удастся избежать опрокидывания, то надо хоть попытаться таранить кого-нибудь из русских… - Такенза, - добавил спустя тридцать секунд, обращаясь к главному артиллеристу корабля, - прикажите расчету носовой башни открыть огонь. Мы, похоже, идем в нашу последнюю атаку, и взрыв порохового картуза при подаче к башне сейчас не самая страшная из наших проблем. В машинное прикажите дать самый полный, пусть заклепывают клапана. И начинайте выносить раненых на верхнюю палубу, там у них будет хоть какой-то шанс… На русских броненосцах сначала с интересом и непониманием, а потом с ужасом наблюдали, как от линии японских кораблей, поворачивающих вправо, отделился третий в строю корабль. Он, постепенно уменьшая радиус поворота и медленно ускоряясь, неуклонно шел в сторону русских кораблей. Без всяких команд вся артиллерия русских броненосцев перенесла огонь на явно идущий на таран корабль. Несмотря на обстрел и почти не отвечая на огонь, в упор отстреливаться на нос уже было просто нечем, "Ивате" почти дошел до русской линии. Непосредственная виновница его гибели "Полтава" и следующий за ней "Севастополь" вынуждены были срочно отвернуть влево, чтобы не попасть под таранный удар явно идущих на самоубийство японцев. Только в пяти кабельтовых от борта "Севастополя" изначально обреченный корабль лег наконец на левый борт и опрокинулся. Пользуясь тем, что все внимание русских было приковано к атакующему их колонну "Ивате", строй японских кораблей синхронно повернул вправо и начал удаляться от противника. Неизбежную, казалось бы, победу русского флота, который сейчас просто обязан был повернуть вслед за противником, профукал всего один человек. Контр-адмирал Ухтомский держал флаг на "Победе" и командовал отрядом из трех броненосцев типа "Пересвет". Его корабль только что, в первый раз с начала боя, попал под обстрел. "Победа" получила два крупных и с десяток средних снарядов. Увидев большой пожар в средней части своего корабля, идущего на него тараном "Ивате" и "совершенно не поврежденную линию Того", Ухтомский решил отвернуть от противника. Вслед за ним дисциплинированно пошли остальные два корабля его отряда и вынужденно примкнувшая к ним еще в начале боя "Россия". На мостике медленно удаляющегося от боя "Александра" полностью лишенный контроля над ситуацией адмирал Макаров с матом вырвал из бороды клок волос. Все надо было начинать сначала!


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на ""Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА"

Книги похожие на ""Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Глеб Дойников

Глеб Дойников - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Глеб Дойников - "Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА"

Отзывы читателей о книге ""Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.