Рихард Дюбель - Кодекс Люцифера

• Название: Кодекс Люцифера
• Автор: Рихард Дюбель
• Издательство: Книжковий Клуб «Клуб сімейного дозвілля»
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 2007
• ISBN: 978-966-14-0264-4

«Кодекс Люцифера» – самая могущественная книга на земле, плод, украденный с древа познания. Папа Урбан VII находит ее в тайном архиве Ватикана, но фолиант оказывается лишь копией. Значит, в чьих-то руках находится оригинал, с помощью которого можно вызвать конец света… От пережитого потрясения Папа умирает.

И тогда книгу принимаются искать монахи, кардиналы, императоры, алхимики и многие другие заинтересованные во всемирном господстве.

---

– Вот черт, – хрипло выругался Киприан.

– Боже, да у них тут… – начал Андрей.

– Нет у них ничего, – прервал его Киприан. – Не дергайтесь.

Караульный приблизился к ним с такой осторожностью, как будто перед ним была змея, и пристально посмотрел на них широко открытыми глазами, на каждого по очереди. При этом он подошел так близко, что Киприан уловил исходящий от него запах холодного пота. Он поглядел на деревянные протезы кучера Киприана, вынул кинжал и направил его на старика. Острие кинжала дрожало.

Киприан услышал жалобный стон. Стонала Ярмила. Он увидел, как Андрей взял ее за руку. Один из караульных тут же среагировал, направив арбалет Андрею в грудь. Краем глаза Киприан заметил, что Андрей криво улыбнулся и кивнул караульному. Тот снова медленно опустил оружие.

Острие кинжала тем временем приблизилось к тому месту на изувеченной руке старика, где его потрепанный рукав скрывал начало протеза, и медленно приподняло край рукава. Платок, прикрывающий рот караульного, зашевелился сильнее; Киприан слышал, как дыхание со свистом вырывается из груди. Старик молча поднес здоровую руку к протезу и закатал рукав. Над его предплечьем сплелись кожаные ремни, крепившие протез к культе. Острие кинжала задрожало еще сильнее. Старик парой движений отцепил протез и продемонстрировал культю. Острие кинжала застыло, все еще подрагивая, у сшитых лоскутов кожи и красных отметин, оставшихся там, где манжет протеза врезался в кожу, и дернулось назад. Взгляд караульного перешел на протез ноги. Старик театрально закатил глаза. Караульный, ища поддержки, обернулся и посмотрел на своих товарищей.

– Спросите у него, где она у них, – сказал Киприан Андрею.

– Где у них… что?

– Проказа, – буркнул Киприан.

– Вы хотите сказать… о Боже…

– Да спрашивайте же! – Он заметил, что старик уже готовится, охая, сесть на землю. – Пока нас тут всех на части не разобрали.

Андрей откашлялся и пророкотал что-то на языке, остававшемся непонятным для Киприана с момента его приезда сюда. Начальник караула, поколебавшись немного, ответил ему.

– На юго-востоке, – слабым голосом произнес Андрей.

– Спросите его, знает ли он, с какой стороны идет эта дорога.

Начальник караула внимательно посмотрел на Киприана. Даже с расстояния в двадцать шагов Киприан увидел, как на его лице отразилось желание сделать все как положено и страх, что в случае ошибки гибель его родного города будет на его совести.

– С запада.

– Спросите его, как он считает, не с запада ли мы приехали.

– Но мы ведь действительно приехали с запада!

– Спрашивайте!

Завязался долгий спор. Очевидно, Андрей понял, куда клонит Киприан. Караульный с платком у рта воспользовался предоставившейся возможностью и сделал пару шагов назад; старый морской волк, увидев такое дело, стал совершенно невозмутимо пристегивать обратно свой протез. Начальник караула сцепил зубы и снова окинул Киприана взглядом. Тот наградил его улыбкой.

– Это герб епископа Нового города Вены, – заявил он и ткнул пальцем в сторону экипажа. – Сегодня утром мы выехали из Часлава. Едем прямо с запада. Что бы ни случилось с вашим городом на юго-востоке, нас там не было. Мы не представляем для вас никакой угрозы.

– Знаете, – неожиданно заявил Андрей, – что-то пропала у меня охота ехать в Хрудим.

– Если бы проказа уже была в городе, они бы не принимали таких мер предосторожности. Я уверен, что город не опасен.

– Я боюсь за Ярку, – примирительно сказал Андрей.

– Прекрасно понимаю, – согласился Киприан.

Мужчины переглянулись, и Андрей отвел взгляд первым.

Начальник караула, кажется, принял решение. Двое его людей оттащили в сторону ствол так, чтобы экипаж смог проехать. Киприан благодарно кивнул ему. Начальник караула кивнул в ответ, но его лицо все еще было искажено сомнением. Киприан ему не завидовал: хорошие стража всегда сомневаются, а начальник караула оказался хорошим стражем.

Ярмила была бледна, когда они занимали свои места внутри экипажа. Она что-то прошептала Андрею на ухо. Тот вздохнул. Ярмила отрицательно покачала головой и заговорила снова. Киприан наблюдал за ними, пока Андрей не откинулся на сиденье и не скорчил несчастную мину. С привычным толчком экипаж покатился дальше.

– А что вас, собственно, интересует в Хрудиме? – спросил их Киприан.

Пара обменялась быстрым взглядом.

– Ярка ищет следы своей матери, – наконец ответил Андрей. Однако у Киприана создалось впечатление, что это только половина правды. – Она пропала, когда Ярка была еще ребенком, и никто не знает, где это произошло.

– И вы хотели отговорить ее продолжать путь, но она, как свойственно всем женщинам, настояла на том, чтобы ехать дальше.

Андрей непонимающе уставился на него.

– Да ладно, – заявил Киприан. – Вы же должны где-то переночевать, раз уж не остались в своем поврежденном экипаже. – Он высунулся из окна и посмотрел на караульных, стоявших у обочины дороги и глазевших на то, как кучер осторожно объезжает дерево, будто маневрируя хрупким суденышком среди рифов. – Андрей, не могли бы вы спросить у начальника караула, какие города на юго-востоке поражены проказой?

Недовольно брюзжа, тот все же сообщил им эти сведения.

– Очень небольшой район, и они закрыли его, – перепел Андрей. – Он сказал, что нам нечего бояться.

– Ну и ладно, – ответил Киприан.

Начальник караула следил за ними. Киприан тоже посмотрел на него. У него не было причин сердиться на этого человека, который просто выполнял свои обязанности. Киприан изобразил на лице улыбку и сделал движение рукой, будто отдал честь. Мужчина произнес какую-то фразу, прозвучавшую как оскорбление.

– Что он сказал?

– Он сообщил нам названия зараженных мест, – ответил Андрей.

– И что это за города?

– Храст, Розиц, Горка, Хахолице, Скала и Подлажице.

7

Добрые горожане Хрудима прочертили круг вокруг района, по размерам сравнимого разве что с Веной со всеми пригородами, на всех дорогах, дорожках и тропинках расставили караулы, а возле главной дороги воздвигли виселицу, чтобы продемонстрировать, что произойдет с тем, кто не признается, почему он хочет остаться в отгороженном от всех районе. Виселица пустовала, но это значило лишь, что повешенного уже сняли и похоронили, опасаясь, что, даже мертвый, он все равно будет разносить болезнь. Тот, кто находился внутри очерченной границы, либо был болен лепрой, либо должен был смириться с тем, что его таковым считали. Если же кому-то не повезло и он оказался в этом районе в гостях, он неожиданно получал права гражданина этого живого кладбища; кому же повезло и он поехал погостить в другое место, пока совет в Хрудиме заседал, он быстро решал, что не стоит, пожалуй, требовать исполнения его прав гражданина Храста, Розица, Горки, Хахолице или Подлажице, и н вопрос, не оттуда ли он родом, отвечал с преувеличена широко открытыми от изумления глазами короткой фразой произносимой с соответствующим акцентом: «Кто, я?!» Этот район отрезали от всего мира, а ведь он находился в глуши через него не проходили важные тракты, и он не производил достаточного количества продуктов питания, чтобы поставлять их ко двору ландграфа или кайзера, и не имел никакой стратегической важности. Жители подобных мест никого не интересовали тогда, когда проклятие проказы еще не пало на них; теперь же их названия были у всех на устах но никто и предположить не мог, что их участие в людских судьбах станет еще больше. Эта местность и в самый разгар лета была в лучшем случае умиротворяющей; в феврале же, особенно в предрассветные часы, она выглядела просто унылой. Коричневые и белые поля создавали впечатление, будто сама земля заболела проказой. Неудивительно, что расположение того места, где был создан завет Сатаны, стерлось из памяти знавших о нем; и человек более впечатлительный, нежели Киприан, мог бы испытать страх оттого, что здесь, где когда-то замурованный монах и дьявол попытались обмануть друг друга, и земля, и люди подверглись эпидемии проказы. Вместо этого Киприан размышлял, удастся ли ему покинуть эту котловину. Забраться сюда было явно проще, чем он себе представлял. В предрассветных сумерках наблюдательность караульных была слабее всего. Все, что ему понадобилось, – это выскользнуть из Хрудима, пока ворота не заперли, отправиться поскорее в Храст и его окрестности, не сбиться ночью с дороги и спрятаться затем поблизости от караула. Когда на небе появились первые признаки рассвета, а караульные устали после ночной вахты, ослабели от холода и мысли их были заняты скорой сменой, он прокрался сквозь узкую полоску хвойного леса и ступил на землю библии дьявола.

Храст представлял собой беспорядочное нагромождение домов. Он лежал на склоне холма, заваливающегося в сторону юго-востока. С этого места было хорошо видно и другие поселения: они лежали у подножия Храста, как слабеющие телята возле дохлой коровы. С трудом верилось, что некогда Подлажице был центром этого района, до того как сюда пришла библия дьявола, или Гуситская война, или они обе одновременно. Отсюда виднелась монастырская церковь, чьи две полуразрушенные башенки торчали в тусклом освещении раннего утра, а между ними лежала развалившаяся стена, напоминавшая полуобглоданный скелет огромного трупа. Над домами тех, кто решил, что смерть от голода лучше смерти от холода, вились струйки дыма и доносился запах горящих влажных дров. Вопреки распространенному мнению, от проказы не так-то легко умереть, хотя большинство тех, кто заразился ею, считались мертвыми и их соседи, без сомнения, желали себе того же. В городе оставалось очень мало домов, над которыми бы висел этот признак жизни. А что происходило в тех, что тихо стояли под затянутым облаками небом, Киприану думать не хотелось. Он использовал кустарник, стога сена и неровности ландшафта, чтобы скрыть свое передвижение в сторону Подлажице, хотя и не заметил вокруг ни единой живой души, поймал себя на том, что шарахается от всего, к чему прикасалась рука человека: каменных стен, свезенного в кучу сухостоя, ошкуренных подпорок землянок, и пытался убедить себя в том, что это все из-за холода. Сознание могло сколь угодно долго уверять его в том, что еще никто не подхватил проказу оттого, что дотронулся в пораженной зоне до чего-то, долго подвергавшегося воздействию Непогоды. Но у его тела были собственные соображения на этот счет, и руки успевали отдернуться скорее, чем разум одерживал верх над инстинктами.