» » » » Арсений Голенищев-Кутузов - Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)

Арсений Голенищев-Кутузов - Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)

Здесь можно скачать бесплатно "Арсений Голенищев-Кутузов - Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Поэзия, издательство тип. В. Тушнова, год 1875. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Арсений Голенищев-Кутузов - Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)
Рейтинг:

Название:
Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)
Издательство:
тип. В. Тушнова
Жанр:
Год:
1875
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)"

Описание и краткое содержание "Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)" читать бесплатно онлайн.



В стихотворной форме автор описывает, как герой рассказа зашел в кофейню, покурил гашиша и что с ним потом произошло.






Дозволено цензурою. С.-Петербург, 22 мая 1875 г.

Посвящается Владимиру Васильевичу СТАСОВУ.

Ты видишь, лик мой тощ и бледен;
Я нищ и стар; я скорбью съеден.
Я был и молод, и богат —
Я расточил свое богатство;
Промчалась юность; много крат
Врагов изведал я злорадство
И лживую печаль друзей:
То казнь была моей гордыне.
Уж мне не жаль минувших дней!
С судьбою примирившись ныне,
Я в поте дряхлого лица
Тружусь и жизни жду конца;
Но памятен мне день ужасный,
Когда, презренный и несчастный,
Один, без крова, в поздний час,
Я очутился в первый раз.
Уж тенью Самарканд покрылся,
Народ с базара расходился,
Дервиша смолк унылый крик,
Закрылся торг, кончались споры…
Дородный сарт, седой старик,
С усильем надвигал запоры
На двери лавочки; огонь
Блеснул в потемках; чей-то конь,
Понуря голову, лениво
Брел без хозяина домой.
Все утихало, лишь порой
По сонной улице пугливо
Перебежать из дома в дом
Спешила женщина; потом,
Как мышь, в тени двора скрывалась —
И вновь молчанье водворялось.
Счастливый час для богачей!
Их ждут объятья жен стыдливых
Иль пир в кругу друзей шумливых,
При пляске молодых батчей.
Уж за стеной раздались клики,
И музыки веселый звук,
И пляски быстрой топот… Вдруг
Смятенье, рев несется дикий:
Батча лукавый угодил,
Восторг собранье охватил;
Бегут, и мечутся, и стонут….
Но вот опять все звуки тонут
В ночном молчании…
Луна
Из-за садов свой лик являла
И город сонный освещала.
В ту ночь казалась мне она
Бледна и зла. Людьми забытый,
И к стене прижавшися, немой,
С поникшей долу головой
Стоял я; злобой ядовитой
Томилася больная грудь, —
Мне было негде отдохнуть!
И о судьбе своей жестокой
В тиши я плакал одинокий;
Но нищему внимал Алла;
К нему печаль моя дошла:
Он помощь мне послал нежданно.
Вдруг, вижу я, — передо мной
Старик с дрожащей головой
Стоит; таинственно и странно
Мерцает беспокойный взгляд
Очей, луною озаренных;
В устах, усмешкой искривленных,
Зубов темнеет черный ряд…
И звуки вкрадчивого слова
Я слышу в тишине ночной:
- О чем ты плачешь? — Я без крова.
- Кто ты? — Наказанный судьбой,
За то, что… — Удержись! Причину
Мне знать не нужно; проходя,
В ночи твой плач услышал я
И захотел твою кручину
Советом мудрым облегчить.
- Отстань старик! Твое участье
Не нужно мне; мое несчастье
Никто не может исцелить!
- Смири порыв гордыни ложной.
Вот кошелек; мой дар ничтожный
Прими и слушай: средство есть
В печалях ведать наслажденье
И, позабыв судьбы гоненье,
С отрадой бремя жизни несть.
Ты плачешь; но в земной юдоли
Унынья, нищеты, забот
Алла спасенье подает
Рабам его священной воли.
Алла могуч! Гашиша дым
Для счастья нищих создан им!
Скорей же, горем отягченный,
Иди в приют уединенный,
Струю волшебную вдыхай, —
И тяжесть скорби безъисходной
С души спадет, и, вновь свободный,
Ты на земле познаешь рай.

Сказал и быстро удалился,
Оставив дар в руке моей…

В кофейне огонек светился, —
Шатаяся, побрел я к ней.
Вошел… Средь дымного тумана
Сидели люди вкруг кальяна.
Кто сам с собой вел разговор,
Кто, на огонь уставив взор,
В торжественном оцепененьи,
Казалось, созерцал виденье;
Кто, мирно голову склонив
На грудь, в дремоту погружался,
Кто пеньем сладким упивался…
Я сел угрюм и молчалив,
Чубук схватил рукою жадной,
Вдохнул гашиша дым отрадный
И дожидаться стал. Порой,
Объят неведомой мечтой,
Кофейни гость в восторге диком
Вставал и хохотом, и криком
Вертеп убогий оглашал;
Тогда хозяин прибегал,
Чтобы унять безумца бранью;
Но, предан чудному мечтанью,
Окрест не видя ничего,
Счастливец презирал его
Ничтожный гнев и в пляс пускался.
Но вдруг почудилося мне,
Что сам, как будто в странном сне,
Я громким смехом заливался.
Да где же горе? — Горя нет!
О чем я плакал так недавно?
На что сердился своенравно?
Мне счастье нежный шлет привет!
Я все забыл… я в упоеньи…
То было райское мгновенье!
Я понял, что гашиша дым
Уж духом властвовал моим.

Быть может, житель стран холодных,
Суровых, темных и бесплодных,
Не ведал ты в снегах своих
О чудных таинствах Востока?
Я расскажу тебе о них
Во славу Бога и Пророка.
Внемли ж словам моим, пришлец,
И верь правдивому рассказу!
За слово лжи пускай Творец
Пошлет на плоть мою заразу,
Пусть иссушит источник вод
Мне на пути в степях горючих
И облаком песков летучих
Мой труп истлевший занесет!

Забыв житейские тревоги,
Унылых мыслей не тая,
На войлоке, поджавши ноги,
Сижу я, весел, как дитя!
Куда ни обращаю взоры,
Повсюду дивные узоры
И разноцветные ковры.
Роскошной Персии дары;
Шелками шитые халаты,
В сияньи золота чалмы,
За миг — и бледны, и темны,
Теперь — прекрасны и богаты, —
Пестреют ярко предо мной
Игривой, радужной красой!
А люди, люди! Не похожи

Они вдруг стали на людей:
Забавный вид! Какие рожи!
То сонм невиданных зверей!
Один ветвистыми рогами
Товарища бодает в бок;
Другой, с руками и ногами
В ковровый спрятавшись мешок,
Клубочком по полу катится;
Кто вырос вдруг до потолка,
А кто стал мельче паука…
Все пляшет, мечется, кружится —
Быстрей, быстрей — и, увлечен
В тумане дикого вращенья,
Из глаз теряю я виденья
И вдруг, как будто дальний стон,

Раздался звон.
Так чуден он,
Что, упоен,
Я в сладкий сон.
Им погружен
И все кругом,
Объято сном,

Внимает в сумраке немом,
Как, потрясая небосклон,
Несется он,
Тот дивный звон.

Звон — и широко раскрылись зеницы;

Звон — и на воле; подул ветерок;
Звон — пробудилися певчие птицы,
Алой зарей разгорелся восток.
С звоном сливаются новые звуки:
Каплет роса с оживленных дерев,
Ветви в одежде зеленых листов
Манят меня, как мохнатые руки,
В темные сени роскошных садов.

Ропщут там воды — прозрачные воды!
К ним, покидая узорные своды
Пышных гаремов, веселой гурьбой
Жены эмира с зарей прибегают,
Песни их громкие страсть распаляют,
Будят желанья в груди молодой…
Крепкие стены красу их скрывают…
Но, как тигрица на гриву коня,
Бешено на стену кинулся я.

Прыгнул — и вот за ревнивой оградой
Жадно дышу благовонной прохладой;
Спрятавшись в чаще кудрявых кустов,
Жду я видений; но тех голосов,
Что долетали ко мне за мгновенье,
Смолкло волшебно-лукавое пенье.
Все в неподвижно-нависших садах
Пусто… Но чу! Недалеко в кустах
Слышится шепот, призыв потаенный:

«Спеши, мой яхонт драгоценный,
Ко мне, ко мне! Я здесь одна;
Тревогой грудь моя полна.
Я жажду наслаждений новых,
Безумных, молодых страстей.
Я ускользнула от очей
Эмира евнухов суровых,
Чтоб убежать с тобою в даль.
Ужель тебе меня не жаль?
Я молода… не в силах доле
У старика скучать в неволе;
Возьми меня, люби меня.
Ты смел и молод — я твоя!»

И та, чей голос соловьиный
Меня так чудно призывал,
Явилась мне, и стан змеиный
К груди с весельем я прижал.
Меня отталкивали руки.

«Боюсь… ступай…» шептал язык,
«Не уходи», с улыбкой муки

Молил откинувшийся лик.
Я видел взор сердито-нежный
Сквозь сеть опущенных ресниц:
Пылал он страстию мятежной,
Как туча, полная зарниц!
Я чуял сердца трепетанье
(Так голубь бьется молодой
В когтях орла, еще живой)…
И жгло меня любви дыханье,
Как вихрь пустыни, в страшный час,
Когда, играя и кружась,
Самум с полудня налетает
И караваны заметает
Горячей пылью…

Чудный сон!

Как дым мгновенный, скрылся он.
В волнах нежданных тьмы глубокой
Призыв промчался одинокий,
Прощальный, беспомощный стон!
И страх пред местию жестокой
Внезапно душу обуял…
То было краткое мгновенье;
Но непостижное мученье
Я в то мгновенье испытал!
Темницы тесной мрак и холод,

Терзанье пытки, жажду, голод,
Неумолимый гнет оков…
Казалось мне — рои клопов
Въедались в плоть мою; землею
Я был засыпан с головою [1];

Я погибал!

И вдруг на миг,

Среди ужасного мечтанья,
Во мне проснулся луч сознанья;
В кофейне я услышал крик:
«Вяжи его!» — и в то ж мгновенье
Я навзничь с грохотом упал,
И кто-то руки мне связал, —
И вновь насмешки, брань и пенье…
Но скоро в вихре новых дум
Исчез земли презренный шум.

И чую я — крылья растут за плечами,
Орлиные крылья! И тучи кругом
Таинственно шепчут, несутся клубами…
Вдруг молнии блеск, оглушительный гром…
И мчусь я в пространстве, обвитый грозою,
Любуяся с неба далекой землею.
Там лентой сребристою вьется река,
В ней так же, как в небе, бегут облака!
Склонившись на берет, аул одинокий
Задумчиво дышит прохладой волны,
А справа и слева по степи широкой
Пасутся киргизских коней табуны—
И вижу я в дымке степного тумана—
Торжественно движется цепь каравана.
Мне слышится шорох песчаных зыбей,
Шаганье верблюдов и ржанье коней;
Цветистой, сверкающей, длинною цепью
Плывут, извиваясь над желтою степью,
Лениво колеблясь, взрывая пески,
И ярко на солнце белеют тюки;
А черные кони, как черные тучи,
То медлят, то мчатся, послушно-могучи.
Вот близится всадник…
Отец мой, отец! Тебя я узнал!
Посмотри, твой птенец,
Давно от гнезда непогодой отбитый,
Тобою, быть может, уже позабытый
Опять отыскался… Тебя он зовет,
К тебе он летит… Но бесплоден полет:
Скрывается призрак степного обмана
И нет уж верблюдов, коней, каравана…

Безлюдно все снова вокруг.
Не бьются усталые крылья,
С уныньем и стоном бессилья
На землю я падаю вдруг.

И снова один
Средь мертвых равнин
Лежу на песке
В безмолвной тоске,
А хищник степной,
Орел, надо мной
Летает, кружит,
В глаза мне глядит—
И, страхом объят,
Я понял тот взгляд:

Он говорил с насмешкою спокойной:
Усни, усни недвижным, мертвым сном!
Пусть солнца луч в степи пылает знойной:
Накрою я тебя своим крылом.

Зачем держать в уме пустые грезы?
Зачем блестит в глазах твоих слеза?
Я съем твой ум, я выпью твои слезы,
Я выклюю ненужные глаза.

Мятежные волнуют сердце страсти—
Я сердце отыщу в груди твоей
И выну вон, и разорву на части:
Оно умрет для горя и страстей!

И зверь придет, прожорливый и смелый,
И хлынет дождь, и ветер набежит;
Над грудою костей сухой и белой
Вновь солнца луч веселый заблестит.

Но и тогда тебя я не покину:
И день, и ночь, орел сторожевой,
Я стану криком оглашать равнину
И охранять костей твоих покой!

Я молча внимал.
Орел подлетал
Все ближе ко мне…
Но вдруг в тишине

Дрогнула степь, поднимается ропот,
Шум и оружий бряцанье, и топот.
Вижу: несутся, как ветер легки,
Всадники… Враг!.. Ты творишь ли молитвы?
Сабли их остры; как лес, бунчуки
Подняты, вьются, предвестники битвы.
«Полно, товарищ, покоиться, встань!
Верному ль время терять за мечтами?
Вот тебе конь и оружье; за нами
Ты поспеши на великую брань.»

С края земли,
В знойной пыля,

Звук,
Стук

Слышен в дали.
То не обман,
Бьет барабан,

Там
К нам

С западных стран
Вышли полки,
Блещут штыки.

В строй!
В бой!

Близки враги!

И кони с весельем заржали, и в сечу
Быстрее крылатых, погибельных стрел
Помчались неверным гяурам навстречу…
И сталь засверкала, и бой загудел.
Вихрь пыли и крови взвился над землею:
Мелькают в нем головы пестрой толпою,
Горящие очи, иссохшие губы,
Страданьем и злобою сжатые зубы,
В крови распростертые стройные станы,
Предсмертные взоры и смертные раны…

Но вот, перегнувшись на белом коне,
Неведомый воин несется ко мне:
Блестит его сабля, звенят его шпоры, —
То русский, то враг!
Наши встретились взоры…
Грозя мне, привстал он на легком седле;
Уж вижу морщины на старом челе,
Наряд боевой и на бляхах насечку,
И красные ноздри коня, и уздечку…
Мгновенье — и бой загорится на смерть.
Я дрогнул… Взглянул на далекую твердь:
Там, с пристальным взглядом, зловеще унылый,
Над битвой парил Азраил длиннокрылый;
Казалось, он в битве кого-то искал…
Нашел — и, сраженный, с коня я упал!
И конь мой, испуган, взвился надо мною,
Как буря, дыша и гремя в вышине;
Взвился, покачнулся и черной скалою
Внезапно застыл. И почудилось мне,
Что неба достиг головой он косматой,
Что бой раздавил он, что грудью подъятой
Затмил лучезарное солнце. Вокруг
Все тенью ночною покрылося вдруг
И звезды блеснули, и месяц далекий,
Серпом перегнувшись, в лазури глубокой
Новиснуд, янтарною тучкой обвит.
Гляжу — то не конь надо мною стоит.
То дикий утес при луне серебристой
Вздымается гордо стеной каменистой.
Он дремлет… Но сумрак окрестный гудит,
Гудит голосами, и плеском, и ревом…
Все громче и громче! И в ужасе новом
Я вспрянул, взглянул — верь ты мне иль не верь, —
Но целое море, щетинясь, как зверь,
Объемля всю землю от края до края,
Мильонами волн и дымясь, и сверкая,
Бежало, как войско на приступ, ко мне.
Я кинулся с воплем к отвесной стене,
Но зверь-океан нагонял меня; вот
К скале он прихлынул, скалу он грызет,
Взметает и пену, и брызги, и пламень…
Дрожащей рукой ухватившись за камень,
Не в силах от пропасти глаз отвести,
Висел я в пространстве. Одежды мои,
Как крылья подстреленной птицы, метались,
Мне били в лицо, трепетали и рвались…
И видел я праздник подводных духов:
Они веселились в пучине просторной;
На каждой волне прыгал карлик проворный,
Бил в бубны, коверкался на сто ладов,
Плевал на меня в вышину и смеялся,
Нырял и опять на поверхность являлся;
И видел я глубь океана, и рыб
Чешуйчатых, малых, больших и громадных,
Вертлявых и пестрых, холодных и жадных,
Стадами бродивших средь пенистых глыб.
Все выше и выше вздымались те глыбы,
Все ближе и ближе являлись мне рыбы.
Уж карлы, скача на упругих волнах,
Руками старались поймать мои ноги;
Лишь месяц далекий, не зная тревоги,
Все ярче и ярче блистал в небесах
И звезды спокойно мерцали в лазури,
Где нет ни морей, ни утесов, ни бури!
И слышал я стоны пародов земных
С полудня, с полночи, с заката, с востока, —
Все гибло в кипящих пучинах морских,
Все звало на помощь Аллу и Пророка!
Но черная туча на небе взвилась,
Как призрак, махая краями одежды;
И скрылись звезды, и месяц погас—
Последняя искра, последней надежды;
И грянул впотьмах над вселенною гром,
И голос победный послышался в нем:

«Вот слово Мудрого, — Того,
Кто сотворил моря и сушу:

Рабы презренные! Чего
Хотите вы? Я мир разрушу,
Я новый в миг опять создам,
Но в нем, отверженцы Пророка,
Клянусь зрачком десного ока,
Уже не будет места вам!
Не надувайтесь же гордыней.
Ответьте мне: где ваша мощь?
Вы зрели тучу над пустыней
И говорили — это дождь.
Лжецы! То вихрь, несущий кару;
Готовьтесь к грозному удару,
Дрожите, падайте во прах!..
Зачем так исказились лики?
Что означают эти крики?
Я отвечаю: это страх
Творивших зло и преступленья;
В великий день суда и мщенья
Они ничто в моих глазах!
Я ослеплю их всех туманом,
Я затоплю их океаном,
Я вскипячу тот океан. —
Они погибнут в муках ада;
Но ждет великая награда

Того, кто в жизни чтил Коран!» [2]

Умолк — и мир поколебался,
И в черном вихре я помчался,
Куда — не знаю! Предо мной,
Мгновенно слившись в рой летучий,
Огонь и мрак, и дым, и тучи
Мелькали с дикой быстротой,
Безумным хором оглушая,
Свистя, шипя и завывая,
Как будто сонмы злых духов
Слетались с четырех концов
На праздник гибели вселенной.
Но снова грянул гром священный—
В миг шум сменился тишиной,
Умчался ночи мрак бессильный,
Разлился свет волной обильной…
Но где же я и что со мной?

Над головой, безоблачный, безбрежный,
Небесный свод раскинулся в сияньи
И радуги великие врата
Семью цветами ярко трепетали.
Казалося, в них камней самоцветных
Неистощимый, частый лился дождь,
Волшебно в солнечных лучах играя
И падая на блещущего солнца
Бесценный, ослепительный алмаз.
И в райские врата вступил я смело.
Передо мной в туманном отдаленьи
Зубчатых стен причудливый узор,
Роскошные дворцы и минареты
Являлись, как воздушные обманы,
Как гения свободный мечты.
Я видел их, но к ним мне не хотелось,
Они лишь взор красой своей ласкали.
Вокруг меня цвел дивный вертоград

И я вдыхал цветов благоуханье,
То нежное, то страстное, как счастье
Весенних грез и пламенных надежд;
Напевы птиц, сливаяся с журчаньем
Ленивых волн студеного потока,
Меня влекли под сладостную сень
Разросшейся над берегом оливы.
Там хорошо в дремоте молчаливой
Склониться, созерцая вечный день.

И я пошел, и лег, и рой видений
Слетел ко мне для страстных наслаждений,
Для радости и неги, для любви,
Незнающей печали и разлуки.
Какой язык или какие звуки
Их выразят? Закрыв глаза мои,
Я пил вино небесного веселья
И в облаке волшебного похмелья
Мне слышалось: вкушай, вдыхай, лови—
Все для тебя! плоды, цветы, лобзанья
Покорных дев… Улыбки их очей,
Их ласки, их напевы, их желанья…
О, не страшись! Огня в груди твоей
Не утолят блаженные мгновенья:
Здесь в счастьи нет отравы пресыщенья,
Как нет измен, притворства и цепей!

И я открыл и взоры, и объятья
Для счастия…

Но что же это? Ночь?

Дрожащий свет, толпа, кофейня?! Прочь!
Прочь с глаз моих вы, призраки проклятья,
Противный сор противной мне земли!
Как смели вы явиться? Как могли
Вы заслонить собой картины рая?
Гашиш, спаси! О, дайте!..

И срывая

Веревки с рук моих и ног,
Хотел вскочить я — и не мог!
Взглянул — и стыд объял меня:
Одежда ветхая моя
Была разодрана в клочки.
Да где ж чалма?. где башмаки?
Где кошелек — случайный дар?
Все, все похищено!.. Угар
Над распаленной головой
Носился смутною волной;
Но ужас жизни сознал я
И слез потоком залился.

-

Пришлец! С тех пор промчались годы.
Поденщик, нищий, раб людей,
Влачу без цели, без свободы
Я бремя долгих, тяжких дней;
Привык я к брани и презренью,
Кормлюсь работой кое-как;
Но лишь с небес отрадный мрак
На землю падает и тенью,
Как ризой ночи, облачен,
Базар впадает в мирный сон,
Забытый всеми, гнусный парий.
Зажав в руке дневной динарий,
Спешу в кофейню я и там
До утра предаюсь мечтам,
Пора! Ты видишь, солнце село,
Томится дух, устало тело… Пришлец!
Не хочешь ли со мной
Ты испытать гашиша чары?
Пойдем… Смеешься?.. Бог с тобой!
Прощай… Но если бы удары
Судьбы жестокой на тебя
Обрушились и жизнь твоя
Нежданным горем омрачилась,
Припомни, что со мной случилось…
Алла могуч! Гашиша дым
Для счастья нищих создан им!

С.-Петербург. Ноябрь. 1874 г.

Примечания


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)"

Книги похожие на "Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Арсений Голенищев-Кутузов

Арсений Голенищев-Кутузов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Арсений Голенищев-Кутузов - Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)"

Отзывы читателей о книге "Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах)", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.